Враг моего врага (СИ) - Громм Гриша - Страница 41

Хамелеон пятится. Бог-паразит впервые за весь бой показывает то, что безошибочно читается на любом лице, даже на его плывущей морде — страх.

— Ты… — шипит Хамелеон. — Ты не мог…

— Мог, — гремит Скорпион. — И сделал. Ты воровал чужую силу, паразит. Питался объедками. А я — рос. Мой почитатель строил храм, побеждал монстров, заключал союзы. Каждая его победа делала меня сильнее.

Хамелеон бросается к стене, пытается влиться в камень, но Скорпион бьёт хвостом. Стена взрывается, и Хамелеон вылетает обратно в зал. Его тело рвётся на куски, переставая поддерживать форму.

— Я похороню тебя здесь! — гремит Скорпион, а Хамелеона окутыввает громадная сфера.

Она давит и сжимается, уменьшая и божество внутри себя. Смотрю на это как заворожённый. Такого я не ожидал, и что-то подсказывает мне, что с Сольпугой в своё время поступили точно так же…

Золотая сфера размером с яблоко повисает в воздухе. Внутри — мутная зеленоватая масса, бессильно бьющаяся о стенки.

— Он запечатан, — говорит Скорпион. — Навсегда. Теперь заверши начатое…

Сверху доносится грохот. Пол под ногами дёргается. Олег и команда начали обрушение — макровые заряды, заложенные по периметру, срабатывают один за другим.

— Уходим! — кричу.

Возвращаю человеческий облик и хватаю сферу с Хамелеоном, сую за пазуху. Бегу к лестнице. Скорпион исчезает в привычной серой дымке.

Вылетаю из храма в тот момент, когда за спиной рушится потолок нижнего зала. Грохот такой, что закладывает уши. Пыль и обломки камня поднимаются столбом в ночное небо. Колонны храма складываются внутрь, утягивая за собой стены.

Через десять секунд на месте храма Ехидны — груда щебня и облако пыли. Лежу на земле, кашляю, отплёвываюсь. Рядом — гвардейцы, тоже в пыли по уши.

Олег подбегает первым.

— Господин! Целы⁈

— Цел, — сажусь, вытираю лицо рукавом. — Хамелеон запечатан. Храм разрушен.

Тишина. Потом — кто-то из гвардейцев негромко говорит:

— Слава Скорпиону…

Остальные мгновенно подхватывают и начинают славить бога. Могу понять. Они видели бога своими глазами. Такое не забывается.

— Слава Скорпиону!

Улыбаюсь. Наверное, впервые за эту ночь.

Домой добираемся перед рассветом. Грязные, в пыли и саже, пропахшие гарью.

Первым делом — душ. Горячая вода льётся на голову и смывает пыль храма Ехидны. Стою под струёй и чувствую, как напряжение уходит.

Потом одеваюсь и иду к Алисе. Она не спит — сидит в гостиной, чашка с чаем нетронута, взгляд направлен в стену. Оборачивается, когда слышит мои шаги.

— Всё закончилось, — говорю, садясь рядом. — Хамелеон запечатан. Храм разрушен. Борис больше никогда тебя не тронет, Хамелеон не сможет вернуться, я об этом позабочусь.

Она медленно кивает. Потом поднимает на меня глаза.

— Сева… я пробовала. Пыталась снова вызвать огонь. Сосредотачивалась, представляла, но ничего.

— Ты помнишь, как это произошло?

— Смутно, — она трёт виски. — Я боюсь, Сева. Кажется, я даже не знаю, кто я.

— Мы выясним, — говорю твёрдо. — Я обещал, и я сделаю. Но сейчас — поспи. Ты заслужила отдых.

Она кивает. Поднимается и медленно уходит к себе. На пороге оборачивается.

— Спасибо, что вернулся, — говорит она. — Целым.

— Всегда, — отвечаю.

А теперь ещё одно дело, потом можно будет ненадолго выдохнуть.

Достаю из сейфа осколок кольца Сольпуги и иду в мастерскую.

Глеб на месте — когда он спит, мне по-прежнему неизвестно. Перед ним на бархате лежит Паяльное Жало. Рядом — инструменты, кристаллы, записи мелким почерком.

Он поднимает голову, когда я вхожу:

— Граф? В такой час?

Кладу на стол перед ним осколок.

— Вот он, мастер. Недостающий элемент для кольца Сольпугиных.

Глеб с благоговением берёт его пинцетом, подносит к лупе. Долго рассматривает, поворачивая. Откладывает лупу, берёт другую — с магическими линзами. Снова смотрит.

— Размер, форма, магическая сигнатура, — бормочет он. — Всё совпадает. Это ключ. Именно тот, который создавался под камеру в кольце. Ручная работа, высочайший уровень. Тому, кто это сделал, я бы руку пожал.

— Можно активировать кольцо прямо сейчас?

Глеб медленно опускает пинцет. Смотрит на меня поверх очков.

— Технически — да. Жало достаточно восстановлено, чтобы провести спайку. Но граф, мы не знаем, что произойдёт при полной активации. Это родовой артефакт, связанный с богиней. Последний раз его активировали… точнее, его никто не активировал с тех пор, как Сольпуга уснула. Последствия непредсказуемы.

— Знаю, — киваю. — Делайте.

Мастер задерживает на мне взгляд ещё на секунду. Затем кивает и берёт Паяльное Жало.

Снимаю кольцо Сольпугиных с пальца и кладу перед Глебом. Он устанавливает осколок в камеру внутри камня. Крохотный фрагмент ложится точно — с тихим щелчком.

Глеб берёт Жало. Направляет его на кольцо. Тонкий луч соединяет артефакт и камень. Мастерская наполняется запахом горячего металла.

Кольцо загорается. Сияние заливает мастерскую, ложится на стены, на лицо Глеба, на мои руки. Камень в оправе меняет цвет, постепенно приобретает золотой оттенок. Пульсирует ровно, как сердцебиение.

Кажется, тельце Сольпуги внутри слегка шевелится.

— Получилось, — шепчет Глеб.

Беру кольцо. Оно горячее, но не обжигает. Чувствую жар в каждом пальце, когда надеваю его на руку. И мир исчезает.

Уже любопытно, к кому я отправлюсь на этот раз?

Глава 20

Мир Скорпиона встречает меня привычным серым туманом. Но кое-что изменилось.

Посреди пространства парит кокон. Он похож на полупрозрачное сердце и так же бьётся, но едва заметно. Внутри кокона — силуэт, свёрнутый в позу эмбриона. Толком не разглядеть, кто там внутри, но догадаться несложно.

Я видел такое час назад. Золотая сфера, внутри которой бился Хамелеон. Тот же принцип. Та же тюрьма.

От кокона исходит мягкое живое тепло. И оно почему-то кажется мне родным и близким. Каким-то… материнским.

Что, впрочем, неудивительно.

Скорпион стоит в стороне и молчит.

— Ага, — говорю. — Значит, я был прав. Это ты её усыпил.

Молчание.

— И ты не хотел, чтобы я пробуждал кольцо. Потому что боялся, что я увижу это.

— Я ничего не боюсь, — гремит Скорпион. — Тем более гнева какого-то смертного.

— Тогда почему молчал?

Бог разворачивается ко мне. Хвост лениво, хоть и с лёгким раздражением, покачивается за спиной.

— Она заслужила, — говорит он. — Сольпуга решила вмешаться в мои дела. Я предупреждал, а она не послушала.

— Какие такие дела? — уточняю я.

— Тебя это не касается, смертный. Конфликты между богами — не для человеческих ушей и умов.

— У-у, как всё серьёзно. Ты же понимаешь, что я так или иначе узнаю, что там между вами стряслось?

Скорпион молчит, а я подхожу к кокону ближе. Тепло усиливается, кольцо Сольпугиных на пальце отзывается пульсацией. Богиня внутри не шевелится, но я чувствую — она не мертва. Просто спит. Как Хамелеон в моей сфере, только сон её гораздо глубже.

— Помнится, я уже спрашивал… Но если ты так не любишь Сольпугу, как допустить, что Василиса стала женой отца Севы?

Скорпион нервно постукивает клешнями, а затем негромко отвечает:

— Я не знал.

Вот это поворот. Оборачиваюсь и смотрю в его множество чёрных глаз.

— Как так, не знал?

— Когда эта женщина встретила Алексея, в ней не осталось ни капли силы богини. Сольпуга… уснула задолго до этого. Для меня Василиса была обычной смертной. Я не отслеживаю каждого потомка каждого рода!

— Погоди, если Сольпуга спала, то её последователи должны были лишиться магии. Но Василиса была магом огня. Как это возможно?

— Понятия не имею, — Скорпион щёлкает клешнёй. — Возможно, остаточный дар. Возможно, что-то иное. Я уверен, этому есть объяснение, но оно мне неизвестно.

Смотрю на кокон и спящую богиню в нём. Потом на бога, который её усыпил и молчал об этом.