Враг моего врага (СИ) - Громм Гриша - Страница 37

— Я не подведу вас, Владыка, — шепчет он.

Хамелеон исчезает.

Борис стоит один в пустом храме. Поднимает руку, смотрит на ладонь. Она светится — слабо, багровым. Он прикасается к каменному алтарю.

Камень плывёт под его пальцами, как масло. Деформируется, меняет форму. Борис вдавливает пальцы глубже — и камень послушно расступается, будто тесто.

Безумная улыбка расплывается по его лицу.

— Сила Сольпуги, — бормочет он. — Теперь я понимаю, какая сила в твоих руках Скорпионов. Теперь я понимаю… Но скоро всё изменится…

Глава 18

Кабанский приезжает через час после звонка. С ним — двое его людей. Один высокий, второй усатый, оба помятые. У них такие лица, будто они не храм Ехидны проверяли, а лично в гости к самой богине заходили, причём без приглашения.

Я встречаю их в кабинете. На столе уже лежит карта того района.

— Рассказывайте, — говорю, когда все рассаживаются.

Давид кивает усатому. Тот наклоняется над картой, недолго думает и тычет пальцем в горный участок.

— Вот здесь дорога заканчивается. Дальше только тропа. Лошадью можно пройти, но тяжело. Машины не поедут точно. От дороги до храма минут сорок пешком.

— Охрана?

— Снаружи не видели. Но место странное, граф, — он хмурится. — Очень тихо. Птиц нет. Зверья нет. Даже насекомых и тех почти нет.

Ну конечно. Заброшенный храм спящей богини, где прячется мутный бог-Хамелеон. Было бы странно, если бы вокруг пели соловьи и бегали зайчики.

— Следы Бориса видели? — спрашиваю.

— Нет, — отвечает второй разведчик.

— Барьер есть?

— После первого зала, — говорит высокий. — Там лестница вниз. Мы попытались пройти, но нас просто вытолкнуло назад.

— Сильно вытолкнуло?

— Ну не то чтобы слабо, — морщится тот, что с усами, показывая забинтованную руку.

Прекрасно. Значит, Хамелеон не просто спрятался в храме. Он ещё и защиту поставил.

В дверь стучат, а потом в кабинет входят Олег, Даниил и Цыпа. Как раз вовремя.

Я обвожу всех взглядом и начинаю:

— Похоже, мы нашли место, где сидит Хамелеон. Там же может быть и Борис. Место защищено барьером. Снаружи охраны нет, но внутри неизвестно что.

Цыпа хрустит пальцами.

— Значит, идём и ломаем!

— Обожаю твой тонкий стратегический ум, Алексей, — улыбаюсь. — Но нет. На этот раз надо поймать Бориса и Хамелеона.

— Тогда каков план? — спрашивает Олег.

Я кладу ладонь на карту.

— Окружаем всё место. Не только храм. Весь склон, тропы, дорогу, возможные выходы. Берём максимум гвардейцев. Всех, кого можно снять без риска оставить имение беззащитным.

— Согласен, — сразу говорит Кабанский. — Я добавлю людей из своих. Они хорошо знают местность, рыскали там достаточно долго.

— Хорошо, — киваю. — Задача простая: никто не входит, никто не выходит.

На словах всё действительно просто. На карте — тем более. Пара линий, несколько отметок: стрелочки, кружочки. Если бы реальные сражения выигрывались карандашом, я бы уже давно стал повелителем Крыма.

Цыпа фыркает. А из-под стола вдруг раздаётся возмущённый щелчок.

Я опускаю взгляд и вижу Клаца. Как он попал под стол — понятия не имею. Но, похоже, он абсолютно уверен, что совещание по штурму вражеского храма без него не имеет никакого смысла.

— Нет, — говорю сразу.

Клац щёлкает клешнёй.

— Даже не начинай.

Краб демонстративно отворачивается и начинает постукивать клешней по ножке стола. Ножка жалобно поскрипывает. Я мысленно прикидываю стоимость нового стола и решаю, что переговоры с крабом лучше вести максимально дипломатично.

— Останешься здесь. Дом ведь тоже надо защищать, — примирительно говорю я.

Краб перестаёт стучать. Поворачивается и смотрит на меня своими глазами-бусинами.

— Да, это важное задание.

Клац снова щёлкает и как будто даже приосанивается. Великий страж дома Скорпионовых назначен. Можно продолжить совещание.

— Когда выходим? — спрашивает Даниил.

— Завтра ночью. Надо подготовиться, а сейчас — как следует всё обсудить…

Совещание продолжается почти час. Когда все расходятся, я остаюсь в кабинете один.

На столе — карта, на которой отмечен. Маленькая точка в горах, вокруг которой завтра разразится настоящая буря.

Трогаю кольцо Сольпуги на пальце. Камень холодный.

Пустая камера внутри будто ощущается даже через металл. Нехорошее чувство. Будто на мне надет не артефакт, а приманка для голодной твари.

— Ну что, — говорю тихо. — Скоро узнаем, кто кого.

Чем ближе ночь «икс», тем увереннее я себя чувствую. Ловлю то состояние, когда решение уже принято, план составлен, люди готовы, и остаётся только дождаться назначенного часа.

Но до боя ещё есть время, и я очень хочу провести его с толком и удовольствием.

Олю нахожу в саду.

Она стоит у беседки и смотрит на закат. Небо над морем горит оранжевым. Ветер шевелит её волосы.

Я останавливаюсь на секунду и просто смотрю.

— Подсматриваешь? — с улыбкой спрашивает она, не оборачиваясь.

— Любуюсь.

Подхожу ближе, обнимаю её со спины. Она сразу прижимается ко мне, кладёт руки поверх моих. Такая тёплая, живая. Моя.

Некоторое время мы молчим.

— Сегодня ночью? — тихо спрашивает она.

— Да.

— Сева…

Оля поворачивается и касается ладонью моего лица.

— Мне это всё не нравится.

— Мне тоже, честно говоря. Но так надо. Всё будет хорошо, — говорю.

— Обещаешь?

— Конечно.

Она смотрит мне в глаза, будто проверяет, можно ли верить таким обещаниям. Потом кивает.

Мы идём в дом и натыкаемся на Алису, которая сидит в общем зале и вяжет что-то мелкое. Она, конечно, всё понимает. Когда я говорю, что хочу провести вечер с Олей, она только смотрит на меня долгим взглядом, потом кивает и распоряжается, чтобы нам принесли ужин туда.

Ужинаем в малой гостиной наедине. Ужин получается удивительно романтичным. Свечи, рыба, свежий хлеб, сыр и фрукты. За окном темнеет сад. Изредка слышны голоса гвардейцев, которые готовятся к отправке.

Оля рассказывает про подготовку к свадьбе. Про платье, которое они с Алисой выбрали, цветы и прочее. Про то, что она не хочет слишком пышную церемонию, но Алиса уже явно планирует нечто среднее между свадьбой и захватом столицы.

— Она сказала, что у графа Скорпионова свадьба должна быть достойной, — говорит Оля.

— Если уж Алиса взялась за свадьбу, проще сдаться, — усмехаюсь я.

— А ты какую свадьбу хочешь? Ты ни разу не говорил.

Я задумываюсь.

Странный вопрос. Не потому что сложный, а потому что я не думал о нашей свадьбе как о реальном событии. Всё время что-то мешало. Враги, разломы, заговоры, боги, убийцы, губернаторы, теперь вот храм Ехидны.

Но если убрать всё это…

— Такую, где ты улыбаешься, — говорю. — Остальное неважно.

Оля опускает взгляд.

— Сева…

— Что? Я серьёзно. Можем позвать весь Крым, можем расписаться при трёх свидетелях и при Клаце с бантиком на клешне.

Она фыркает.

— Клац с бантом?

— Он может нести кольца, — пожимаю плечами я.

Оля смеётся, и этот звук заставляет моё сердце петь. И вот ради этого смеха, пожалуй, можно идти хоть в храм Ехидны, хоть в пасть Хамелеону, хоть снова в Прорву. Главное — потом вернуться и услышать его снова.

После ужина мы долго сидим рядом на диване. Она забирается ко мне под бок, я укрываю нас пледом. Свечи постепенно догорают, разговоры становятся тише. Потом вообще исчезают.

Я глажу её волосы. Она водит пальцем по моей ладони, иногда задерживаясь на кольце Сольпуги.

Потом Ольга тянется ко мне, и я целую её. Все лишние мысли отступают куда-то далеко.

Остаётся только моя Оля.

В горы группа выезжает уже после заката.

Без лишнего шума, без героических речей во дворе. Только короткие команды, приглушённый звон снаряжения и тёмные силуэты всадников.