С чистого листа 2029 (СИ) - "Alchy" - Страница 18

Даже Шаме на уши присел, который всё-таки поспал немного, с утра второй раз перекусил, уже в занимавшихся серых сумраках, слушая и не слыша Кузьмича, пытаясь проснуться. Тут и Галям подошел, объявил:

— Полвосьмого, тишина, снимаемся и домой! Стволы в чехлы, дома обязательно чистить, проверю!

Пока спускались — выкатилось солнце, пригрело, что было кстати. Город выстоял, защитили, ничего не горело и не дымило, молчала сирена. А вот Миассу повезло меньше, с той стороны в небо поднимался даже различимый отсюда столб черного и жирного дыма. Жека задрог немного, даже перчатки не снимал, подумав, что в следующий раз теплее стоит одеваться. Под утро, перед тем, как поесть — закинулся таблеткой ибупрофена, вроде полегчало. А так — смену достойно отстоял, держался ещё, но его состояние четко охарактеризовал Ильяс, спросивший с заботой:

— Чо, Жека, сильно заебался?

Вышли из леса, тут уже солнце вовсю, только смены не видно. Галям достал телефон, потыкался и с недоумением спросил:

— Что за⁈ Мужики, проверьте, сеть у вас есть или у меня дебельник глючит? И где эти проебы опять, уже на месте должны быть!

Все достали гаджеты, проверили и дружно доложили, что всё верно — никаких признаков сети не наблюдается.

— Может опять в профилактических целях отключили, из-за налёта? — предположил Кузьмич. — А может вышку или даже ретранслятор зацепило ночью, вон как летело, словно третья мировая началась…

— Сплюнь! — Зло рявкнул нервничавший Галям, то пинавший колесо своей машины, то круги нарезавший, периодически сквозь зубы обещая разбить ебало тем дятлам, которые за временем не следят.

Только в начале десятого показалась машина, при виде которой Галям обрадовался, лицо его приняло мечтательное выражение и он почти с нежностью пообещал:

— Сейчас, сейчас я вам вставлю… — Не успели открыться двери в машине подъехавших сменщиков, как он рявкнул: — Вы чего, совсем нюх потеряли? Десятый час уже!!!

— Тих, тих Галям, — выставил руки вперед выбиравшийся из машины теровец, — новые вводные, пиздец у нас, ну сейчас сам узнаешь, может не отдыхать вам придется, а кинут героически превозмогать и преодолевать…

— Че за… — уже в который раз за утро повторил старший, но агрессию убавил: — Докладывай!

— Да толком ничего не знаем, только что на поверке объявили. Прикинь, да, Галям, все смены задержали, поверку устроили. Карась прикатил, речугу задвинул. Если убрать про родина в опасности и не пропустим, то вкратце: в Калиниграде заваруха, НАТа то ли провокацию устроила, то ли реально в атаку пошли. Карась сам не знает, только то, что доложили. Сказал, что бои идут и обстановка тяжелая…

— Ага, — смекнул Галям, — вот и наш ночной налет объясняется, с нескольких сторон, суки, внимание раздергивают…

— Да НАТО это так, Галям, ты только не нервничай… Чурки взбунтовались, по всей стране, если Карась не свистит. В Москве и Питере точно уличные беспорядки и вплоть до диверсий масштабных, у нас в Челябе и Катенбурге тоже весело. Сказал, что армейские части стягивают…

— А Карась черному бошку прострелил, прямо там же, — добавил второй из приехавших, — жирному такому, недавно у нас, как их щемить стали с разрешением на оружие, записался в теру. Он после поверки попер буром к свое машине, всех расталкивая. Его старший ему типа куда, тот: «Я того рот ебал, мне домой надо!» Ствол сдернул и наставил на пацанов, сам в машину пятится, Карась без разговоров ему в голову с десяти метров влупил, тот на асфальт, ногами дергает, руками скребёт… А наш подпол ствол в кобуру и спрашивает так ласково: «Ещё кому-то домой надо?» И тех, кто на трассе дежурит, предупредил, чтоб с нерусскими вату не катали, можно валить если борзеть начнут или подозрение вызовут. По ходу, серьёзно всё…

Старший, вопреки совету не нервничать — побелел, стал рвать ворот куртки. Один из приехавших бегом притащил бутылку с водой и уговаривал Галяма попить. А тот таким матом отборным разразился безадресно, что Жека растерялся, спросил у притихшего Ильяса:

— Чо он так?

— Сестра младшая в Москве учится, то ли на последнем, то ли на предпоследнем курсе…

Галям, выплеснув эмоции, глотнул воды, умылся и зло бросил:

— В машину!

Обратно ехали молча, да и Галям так гнал, что не до разговоров — того и гляди язык прикусишь. У здания перед колонией, где получали паек и патроны, стоял армейский кунг, возились солдаты. На влетевшую на площадь машину тут же наставили автоматы, Галям резко вдарил по тормозам, поднял руки и медленно выбрался из машины, крикнув:

— Старший сержант Галямов, свои, с дежурства!

Жека с удивлением узнал среди стоявших у кунга своего недавнего знакомого Карасёва из МВД, который его принимал в теру и понял, что это и есть Карась. Подполковник, увидев их старшего, что-то сказал, солдаты опустили автоматы, Галям шагнул к ним, а подпол, как показалось Жеке — посветлел лицом, обрадовавшись старшему сержанту. Ильяс, всё так же сидевший спереди, присвистнул и прокомментировал:

— Вот теперь я верю, что пиздарез начался, зырьте, парни, Марь Пална жопу от стула оторвала и помогает машину разгружать!

Выбрались из машины и как бы ненароком, закурив, слегка подошли к собравшемуся у кунга начальствующему составу. Всего разговора Галяма, Карасёва и армейских чинов не услышали, но и долетевших реплик хватило, чтоб понять всю серьезность происходящего:

— ФСБ сдристнули всем составом… Мэр, блядина, отморозился, скорую вызвал, почечная колика у него и охрану выставил. Хари, за три дня не обсерешь, у всех бронь и разрешение на ношение… Всех сломали, этот гондон в обезьяннике сейчас…

— Не дури, Галямов, отдыхать! У нас уже такие теровцы в Миассе на добровольных началах весь цыганский поселок посёлок положили, и с нескольких сторон подожгли, тушить смысла нет, спасать тоже некого… Вечером добровольцев в усиление только, по желанию, без самодеятельности…

— К обеду будет связь в городе, тащь подполковник, сейчас опсосов найдут. Колени прострелим нескольким, всё включат!

Галям вернулся уже с осмысленным взглядом, пропало то бешенство, пугавшее всех:

— Поехали по домам!

Парни полезли в машину и в это время с территории колонии донеслись автоматные очереди, Карасёв и армейцы даже ухом не повели, тут Жека стал догадываться, что они и половины происходящего не знают…

Галям вырулил с площади, помолчал, собираясь с мыслями и обратился к сослуживцам:

— Так, Ильяс, ты сразу мимо, на завод ведь сегодня ещё? Ну вот, свободен до следующей смены, не знаю где и как, но работать будем. Парни, как вы поняли, в городе бардак. В стране, боюсь, ещё больше. На патриотизм давить не буду, я сейчас чистить оружие и спать, вечером, часам к девяти, сюда собираюсь, добровольцы нужны. Не неволю, если не можете, пойму. Вопросов не будет…

— Да чо там, — подал голос Кузьмич. — я за любой кипиш, Галям, в деле!

— Тоже свободен, — Жека в добровольцы не рвался, но и сказать сейчас Галяму, с которым дежурил сутки, делившемуся с ним водой, что он всё это вертел на причинном месте, язык не повернулся. Фраза карася про «чистеньким хочешь остаться?», вспомнилась. Откашлялся и сказал громче: — Я с вами, старший сержант!