Тайная страсть Саймона Блэквела (ЛП) - Джеймс Саманта - Страница 6

– Анна, ты же сама назвала его чудаком! И только потому, что он не любит бывать в Лондоне. Да ведь тебе самой больше нравится жить в деревне, но всё же ты осмелилась унизить нашего гостя.

– Я его не унижала и не называла чудаком. Я просто задала невинный вопрос.

– Невинный? Анна, всем было совершенно очевидно, что ты считаешь его каким-то чудовищем!

Анна тайком удовлетворённо улыбнулась. Саймон Блэквел... ну, в точности именно такой.

– Аннабель Макбрайд! Не надо так на меня смотреть. Никакое он не чудовище! Я остаюсь при своём первоначальном мнении.

– А моё предположение подтвердилось. По-моему, он самый занудный человек, с которым мне когда-либо приходилось сталкиваться.

– Анна! – вставила Каро. – Поверить не могу, что мы говорим об одном и том же человеке.

– А я не могу поверить, что у тебя хватило дерзости поинтересоваться его семейным положением!

– Да я и не интересовалась. Просто сделала открытие, что наш мистер Блэквел не женат.

– Он не наш мистер Блэквел. – Анне захотелось выразительно всплеснуть руками.

– Прости меня. – Каро посмотрела на неё большими невинными глазами. – Твой мистер Блэквел.

– Кэролайн Сайкс! Вот что я тебе скажу, Саймон Блэквел и я ни за что бы не подошли друг другу.

– Ты не можешь знать этого наверняка.

– Но я знаю. – Анна была непреклонна. Мысль о ней и Саймоне Блэквеле... Да это просто смешно. В самом деле, даже нелепо. И о чём только думает Каро?

– Почему он тебе так неприятен?

– Каро! – Анна бросила на кузину, как ей казалось, убийственный взгляд. – Так или иначе, давай не будем спорить.

– Ой, да ладно. Мы никогда не спорим, – улыбнулась Каро. – Ну, почти никогда. – Что верно, то верно. Анна вспомнила былые дни. Зачастую им не нужно было произносить ни слова, чтобы понять, о чём думает другая.

Хотя Каро смотрела на неё с любопытством, казалось, что она тоже что-то вспомнила.

– Анна, – тихо проговорила она, – помнишь, как мы не спали почти всю ночь напролёт? Распахнув окно, мы глядели в ночное небо и ждали, когда упадёт звезда, чтобы загадать желание. – Она мечтательно улыбнулась. – В мире нет другого места, где видно так же много звёзд, как в Гленедене.

Анна молча кивнула.

– Мы болтали без умолку, помнишь?

– Да, – сухо сказала Анна, – это мне запомнилось больше всего. – Она помолчала. – В последний раз мы загадывали желания в ночь перед твоей свадьбой с Джоном. Каро, я никогда не видела, чтобы кто-то так сильно волновался! – усмехнулась она.

– А я никогда так сильно и не волновалась. Даже думать не могла о том, чтобы заснуть.

Обе рассмеялись.

– Я скучаю по тем дням, – вздохнула Каро.

Анна выгнула бровь.

– А ты, Анна, не скучаешь?

– Ну, конечно, скучаю. Но мы обе стали старше и...

– И я знаю, что ты собираешься сказать, Анна. У меня есть муж и дети. Так что да, теперь всё по-другому, но пока я сижу здесь, мне кажется, что всё, как раньше. Да что там, ничего не изменилось. И... Анна, ох, Анна, у меня есть секрет!

Анна наклонилась к Каро.

– Какой? – прошептала она.

– Анна, я думаю, что я... – шёпотом ответила Каро, положив руку на живот.

Глаза Анны расширились.

– Что, опять? – Она торопливо поправилась. – Каро, я не имела в виду...

– Знаю, милая. Знаю! Но... – она прикусила губу, – о, боже, я ещё даже не сказала Джону! Нужно исправить мою оплошность сегодня же вечером.

– Да, я так подозреваю, что он хотел бы знать, – съязвила Анна, а затем улыбнулась. – Он же будет в восторге?

– Да, – признала Каро. – И это девочка, я не сомневаюсь.

– Ты думаешь?

– Я уверена, – настаивала Каро. Немного помолчав, она взяла Анну за руку и вздохнула. – Анна, если бы мы снова смотрели в ночное небо и ждали, когда упадёт звезда, чтобы загадать желание, знаешь, чего бы я пожелала? Чтобы ты была так же счастлива, как и я.

Анна склонила голову набок, на её губах появилась лёгкая улыбка.

– Но, дорогая, я и так счастлива.

– Да, я знаю, но... тебе придётся многое наверстать, но, Анна, разве не было бы здорово, если бы... если бы у тебя тоже появилась дочка? И когда-нибудь они вдвоём... так же, как и мы с тобой, не спали бы всю ночь.

– Как сёстры, – тихо проговорила Анна. – Как мы.

И тут перед глазами Анны возникла яркая картина: две маленькие девочки, перешептываясь, крадутся босиком на цыпочках, а затем заливаются смехом, когда няня открывает дверь и устраивает им нагоняй, отчего обе бегут к своим кроватям и ныряют под одеяло, только для того, чтобы снова вылезти, едва закроется дверь.

Внезапно в горле Анны образовался комок. Как же она любила Каро! Они обнялись, и на их лицах появилась сентиментальная улыбка до ушей, но ни одну из них это не заботило.

– Что ж, дорогая, полагаю, было бы разумным сперва найти мужа, а уж потом заводить детей. – От смеха у Анны перехватило дыхание.

Всё ещё держа её за руку, Каро сжала её пальцы.

– Большего всего на свете я хочу, чтобы у тебя появилось то, что есть у меня, – тихо произнесла она.

– Когда-нибудь обязательно, – отозвалась Анна.

И в тот момент она нисколько в том не сомневалась.

Глава 3

Его зовут Джек. Боже милостивый, мальчика зовут Джек.

Саймон Блэквел.

Едва переступив порог дома Макбрайдов, Саймон тотчас понял, что ему не следовало приходить.

Дружная семья Макбрайдов, и правда, ему очень понравилась.

Все, кроме девушки. Все, кроме Анны. И дело не в том, что он её невзлюбил.

Это она его невзлюбила. Причём сразу.

Тем не менее, она занимала его мысли всю дорогу домой.

Отчего ему как-то не по себе в её присутствии? Из-за её живости? Брат Анны назвал её искательницей приключений. Саймон тоже отметил в ней некое сумасбродство и даже почувствовал его сегодня утром.

Внезапно в памяти Саймона возникли яркие образы. Он вспомнил каждую деталь: её золотисто-каштановые волосы, тёмные брови и сапфировую синеву глаз, которые темнели, когда она сердилась.

И, боже правый, он ничего не мог с собой поделать. Когда Анна повернулась к нему, Саймон мельком увидел нежную округлость груди над кружевным вырезом платья, её белоснежная кожа словно светилась перламутром. И ему с трудом удалось отвести взгляд от этой вздымающейся упругой груди.

«В чём дело? – недоумевал Саймон. – В яркой и темпераментной женщине? В исходившем от неё нежном благоухании роз? В её собственном аромате?»

Он вспомнил о том, как Анна двигалась, о её походке, в которой чувствовалась уверенность, но не тщеславие.

«И почему меня не посадили рядом с её замужней кузиной?» – с досадой вопрошал он.

Разумеется, откажись он от приглашения с самого начала, всё оказалось бы гораздо проще. Неважно, что это было бы верхом грубости. Какая в сущности разница?

Войдя в свою комнату, Саймон прямиком направился к прикроватному столику и плеснул изрядную порцию виски в бокал. Он быстро его выпил, ощутив жжение в горле и радуясь туманной дымке, которая начала окутывать его разум.

Это едва ли могло унять тоску в душе. Стало только хуже.

Подойдя к комоду, Саймон развязал галстук и стянул его. Боже правый, да что с ним такое? И всё же, как только этот вопрос промелькнул в его голове, он уже знал ответ.

Одна ночь навсегда его изменила. Та самая ночь.

Именно тогда Саймон обрёк себя на одиночество. Именно тогда он стал затворником.

«Чтобы спрятаться», – усмехнулся голос в его душе.

Но душевная боль была слишком мучительной, чтобы кому-то о ней рассказать.

Если бы только Саймон мог её притупить. Но пять лет вдовства его изменили. Пять лет вдовства сделали его отстранённым. Наверное, даже чёрствым.

«Боже, – с отвращением подумал он. – Стоит ли удивляться, что Анна меня невзлюбила?»

Саймон всегда считал себя весьма проницательным наблюдателем человеческой натуры. Он всегда угадывал настроение и чувства окружающих.