Тайная страсть Саймона Блэквела (ЛП) - Джеймс Саманта - Страница 16

– Ко мне домой. – сказал он, не сумев сдержать раздражение.

– Да-да. Вы говорили, что ваш дом находится в сельской местности. Но в какой части страны? Куда мы едем? Рискну предположить, что на север.

– В Йоркшир, – уточнил Саймон. – На границе вересковых пустошей.

– Я никогда не была на вересковых пустошах, – вот и всё, что сказала Анна.

Она не выглядела недовольной, что его порадовало, хотя он и не знал почему.

– А ваш дом? У него есть название?

У него ёкнуло сердце.

– Поместье Роузвуд.

– Поместье Роузвуд, – повторила Анна. На её губах заиграла улыбка. – Звучит прекрасно.

Когда Саймон подумал о своём доме, бурлившие в нём эмоции вдруг заполонили его целиком. В душе он испытывал огромное облегчение от того, что возвращался домой. Он ненавидел чуть ли не каждое мгновение своего отсутствия. Несмотря ни на что, он и представить не мог, что будет жить в каком-то другом месте.

Да, он любил Роузвуд. Его тишину, покой и безмятежность. Но временами он его ненавидел, только не землю, а дожди и бури.

«‎Так было не всегда», – упрекнул его внутренний голос. Когда-то Саймон дорожил всем, наслаждался даже проносящимися по небу неистовыми молниями и сотрясающими землю раскатами грома. Он откинул голову на подушку, отгоняя нахлынувшие воспоминания. Однажды – лишь однажды – тётя Летиция осторожно предложила ему подумать о продаже Роузвуда.

Но Саймон не смог.

Всё его существо этому противилось. Он никогда бы не продал Роузвуд, ведь он там вырос и возмужал. Там женился... Саймон слишком сильно любил поместье. По правде говоря, он не мог представить, что будет жить где-то ещё.

И тем не менее Саймон столь же сильно ненавидел место, которое всегда называл домом.

Потому что Роузвуд был для него одновременно утешением и проклятием. Покоем...

И наказанием.

Ближе к вечеру четвертого дня их путешествия в карете и на улице стало тепло, хотя и не так жарко, как в Лондоне.

Когда Анна снимала шляпку, солнечный свет заиграл на блестящем золотом кольце на её пальце. С внутренней стороны на нём были выгравированы инициалы Анны и Саймона и датой свадьбы.

Оно казалось тяжёлым, чем-то чужеродным. Анне ещё предстояло к нему привыкнуть.

Анна почувствовала на себе пристальный взгляд Саймона, и её щёки вспыхнули, что не имело никакого отношения к погоде. Она принялась расправлять юбки, чтобы Саймон не заметил её реакции.

– Сколько ещё нам ехать? – Анна спросила не от скуки, а из любопытства.

– Не больше часа.

Анна выпрямилась и выглянула из экипажа. Пейзаж слегка изменился, чего она до сих пор не замечала. Вокруг простирались холмы. На полях среди фермерских угодий трудились мужчины. Карета проезжала мимо коров и толстых шерстистых овец, мимо деревень, разбросанных по долине, где перед домиками с красными крышами играли дети. Какая-то маленькая девочка помахала им рукой, её круглое личико с розовыми щёчками расплылось в улыбке. Анна помахала ей в ответ, с тоской вспоминая об Иззи.

Они проехали мимо старой нормандской церкви на окраине деревни. Затем начался крутой подъём. Дорога, резко изгибаясь, вилась по гребню холма.

На востоке простирались глубокие долины. На запад и север, насколько хватало глаз, тянулись гряды колышущегося вереска. Совсем скоро он расцветёт и расстелется пышным пурпурным ковром.

Здесь всё было так похоже на Гленеден, что Анна не смогла удержаться от тихого восклицания.

Саймон внимательно за ней наблюдал.

– Что вы думаете, миледи? Очень далеко от Лондона и совершенно на него не похоже. Приезжие обычно отмечают весьма неприступный облик пейзажа.

– Неприступный?

Очевидно, Саймон не ожидал услышать её тихий звонкий смех. Он приподнял бровь.

– А вы так не считаете?

– Нет, – просто ответила Анна. – Я вижу великолепие и спокойствие, гармонию земли и всего, что на ней находится.

– Вы ещё не видели всех причуд пустошей, – тихо ответил Саймон. – Возможно, вы измените своё мнение.

Анна не успела ответить. Карета съехала с дороги и свернула на узкую извилистую дорогу, окружённую деревьями и невысокой каменной изгородью.

И вот путешествие закончилось. Несмотря на то, что Анне нравилась сельская местность, она представляла себе дом Саймона Блэквела таким же одиноким и мрачным, как и он сам.

Но перед ней стоял прекрасный каменный особняк с широкими витражными окнами во всю длину дома, дальнее крыло которого было увито глициниями.

Дверца кареты распахнулась, появился Даффи, который, как показалось Анне, выглядел весьма довольным. Саймон спрыгнул на землю прежде, чем старик успел опустить ступеньки, Саймон его опередил и протянул Анне руку.

– Добро пожаловать в поместье Роузвуд, миледи.

Здесь не было толпы слуг, которые приветствовали бы своего хозяина и его молодую жену по прибытии. Стоя в прихожей, откуда вверх уходила красивая лестница из английского дуба, Анна огляделась по сторонам и заметила, что Саймон тихо разговаривает с Даффи у входа.

Даффи проводил её в спальню на втором этаже. Анне показалось немного странным, что никто из слуг не вышел их поприветствовать, но она напомнила себе, что и в поместье Макбрайдов в Гленедене редко соблюдались формальности.

«Что касается меня самой, о чём, чёрт возьми, я думала», – мысленно упрекнула себя Анна.

Гленеден больше не был её домом, им стало поместье Роузвуд. И теперь её фамилия не Макбрайд.

И, возможно, – это было и твёрдое решение, и горячая молитва! – жить здесь окажется не так уж трудно.

Комната Анны с золотистыми стенами, белыми деревянными панелями и дверью имела скромные размеры. Пахло свежей краской – как мило, что Саймон так постарался. Пологи и драпировки над кроватью были сшиты из малинового бархата, покрывало – из шелковистой дамасской ткани с красными и золотыми узорами. Обстановка была явно женской, и Анна перевела взгляд на дверь в стене напротив постели.

Сердце Анны учащённо забилось.

«Спальня Саймона?» – подумала она.

Выбросив эту мысль из головы, Анна отвернулась, чтобы осмотреть комнату. У окна было встроено мягкое сиденье с пухлыми, манящими подушками. Рядом с ним открывались французские двери. Анна вышла на балкон, который тянулся вдоль всего дома.

Она не смогла сдержать радостного возгласа. Перед ней открывался прекрасный вид на глубокие зелёные долины, бесконечные заросли вереска. Анна без труда представила себе серебряную луну, сияющую высоко в полуночном небе. Нет места лучше, чтобы загадывать желания на падающие звезды...

Как глупо! Она для этого слишком взрослая. Теперь она замужем, а такие вещи в любом случае предназначены для детей.

Подавив вздох, Анна повернулась, чтобы вернуться в дом. И тут она заметила ещё одну стеклянную дверь.

Сердце Анны замерло, можно заглянуть прямо в комнату. Она не ошиблась: её опочивальня примыкала к спальне Саймона, на огромной кровати с балдахином стоял знакомый саквояж. По сравнению с её мебелью здесь всё было огромным: богато украшенный резной шкаф, письменный стол прямо у дверей.

Желание войти внутрь было почти непреодолимым. Она сделала шаг вперёд, потянувшись к медной ручке, но внезапно Анна ощутила угрызения совести, ведь она вторгается туда, куда не имеет права вторгаться.

Отступив, Анна быстро вернулась в свою комнату.

Путешествие было утомительным. После того, как они покинули Лондон, каждый следующий день начинался рано утром и заканчивался поздно вечером. Анна прилегла вздремнуть, но не смогла уснуть. Просто удивительно, как можно устать, абсолютно ничего не делая целый день! Столько всего произошло, что она и глаз не могла сомкнуть! Анна принялась расхаживать по комнате.

Услышав стук в дверь, она искренне обрадовалась. В холле стоял Даффи. Он широко улыбнулся.

– Ужин готов, миледи, – весело объявил он.

Спускаясь по лестнице, Анна провела пальцем по тонкому слою пыли на лепнине в прихожей.