Чокнуться можно! Том 3 (СИ) - Аржанов Алексей - Страница 6

— А самое неприятное знаете что? — подхватил вдруг Владимир. — Он на меня начал коситься. Думал, что это я его разыгрываю! Будто мне делать больше нечего.

— Конечно, я тебя подозревал! — буркнул Валентин. — А что ещё мне было думать? — он перевёл взгляд на меня. — Мы с Володькой — одно лицо. Я думал, может, он подкрадывается специально. Мы часто друг над другом подшучиваем. Вот я и решил, что чем-то обидел его, а он взамен решил мне отомстить таким вот образом.

— По-твоему, я бы мог зайти так далеко? — возмутился Владимир. — Да я когда узнал, что он на меня грешит, чуть не врезал ему, Алексей Сергеевич! Говорю ему тогда, мол, дурак ты! С башкой у человека что-то случилось, а он всё на родного брата валит.

— Стоп, господа санитары, прекращаем спор, — я чуть повысил голос и поднял над головой ладонь. — Обойдёмся без разборок в моём кабинете. Володя, присядьте. И пока что не участвуйте в нашей беседе. Успокойтесь оба, иначе разобраться в проблеме будет трудно. А вы, Валентин, продолжайте.

Владимир молча устроился на втором стуле. Валентин выдохнул.

— В общем, я понял, что Володька тут ни при чём, — продолжил он. — До меня это окончательно дошло, когда я в последний раз увидел «себя» на работе. У нас в санитарской зеркало небольшое висит. Я заглянул — а из зеркала на меня смотрит мой двойник. И улыбается. Криво так, противно! Аж мурашки по коже бегут. А Володьки рядом вообще не было — он в этот момент на третьем этаже с пациентом возился. Я даже позвонил ему сразу, убедился — это не мог быть он.

— И что вы почувствовали в тот момент? — спросил я.

— Страх, — честно ответил Валентин. — Я бы даже сказал — ужас. Подумал — всё, доигрался, поехала крыша. Мы ведь часто вам помогаем буйных пациентов вязать. Вот и решил, что сам на этом фоне не выдержал и становлюсь таким же.

/Диагностика завершена. Точность анализа: 79%/

/Предварительная картина: аутоскопические галлюцинации функционального генеза. Признаков органических изменений головного мозга не выявлено. Фон — хронический стресс, нарушение сна, профессиональная сенсибилизация/

Ага… Как и всегда — никакой мистики. И, к счастью, никаких психотических состояний. Картина складывается интересная, но не пугающая. Аутоскопия — это и есть то самое явление, когда человек видит самого себя со стороны. Вот только я с этим состоянием едва ли хоть пару раз за две жизни встречался. В литературе аутоскопию упоминать любят, а вот в клинике она встречается реже, чем принято думать, и далеко не всегда говорит о тяжёлом расстройстве.

В случае Валентина пазл складывается идеально. Все пункты подходят один к одному.

Хроническая усталость. Ночные смены. А про постоянный контакт с настоящими галлюцинирующими пациентами и говорить не стоит. Это отдельный фактор риска. У многих санитаров, медсестёр и врачей, работающих в среде психиатрии, часто возникает серьёзная профдеформация.

Плюс — у него с детства перед глазами живой «двойник», родной брат. Образ собственного лица буквально вшит в его зрительную память — он каждый день видит копию своего лица не только в зеркале, но и в окружающем мире.

Мозг сильно вымотался, решил подкинуть галлюцинацию, и нервной системе подвернулся самый простой и доступный вариант. То, что лежит на поверхности.

— Валентин, — произнёс я. — Начнём с того, что с ума вы не сходите — это первое. Второе — ваш брат вас не разыгрывает, мы все уже в этом убедились. Третье — у того, что с вами происходит, есть медицинское название. Аутоскопия.

— То есть… это болезнь? — напрягся санитар.

— Не совсем. Я бы сказал, что это симптом. И симптом в вашем случае абсолютно функциональный. Другими словами, его можно убрать. И, к счастью, он не имеет под собой основы из каких-то серьёзных повреждений мозга или психики. Скажите, а как у вас со сном дела обстоят?

Валентин горько усмехнулся.

— Какой сон, Алексей Сергеевич? Вы вообще о чём? Сутки через сутки! И в выходные — не высыпаюсь, потому что соседи сверху ремонт делают четвёртый месяц.

— Ясно. А по работе — часто с буйными возитесь. Но что после смены? Про пациентов думаете? Вспоминаете их?

Валентин задумался.

— Да, думаю, — признался он. — Особенно про тяжёлых. Иногда лица их перед глазами стоят. Кто как кричал, кто что нёс. Иногда не по себе от этого становится. Владимир как-то попроще это переносит.

— Во-от, — протянул я. — Теперь картина предельно ясная. У вас, Валентин, классическое перенапряжение зрительной коры на фоне хронического недосыпа и профессионального стресса. Мозг просто устал. А когда мозг устаёт — он начинает работать с ошибками. Как компьютер, в котором накопилось много вирусов и ошибок системного кода, понимаете? Поэтому в нём и замкнулась патологическая цепочка мыслей, из-за которых вы постоянно видите галлюцинации.

— Так, а почему он мне в зеркале мерещится, а не на улице? — нахмурился Валентин. — Я обратил внимание, что это происходит только в помещениях. Есть ведь этому какое-то объяснение?

— Прекрасный вопрос, — подметил я. — На улице обычно больше отвлекающих факторов — начнём с этого. Концентрация внимания направлена на другое. А с зеркалом всё куда интереснее. Мозг знает, что в нём вы должны увидеть своё лицо. И когда вы в полусонном или уставшем состоянии бросаете на зеркало беглый взгляд, мозг не утруждает себя подробностями и создаёт это отражение с ошибкой.

— Что б меня… — выругался Валентин. — И как дальше быть, доктор? Это вообще лечится? Или привыкать придётся?

— Лечится. И довольно просто, — улыбнулся я. — Никаких таблеток я вам назначать не стану. Нужно соблюсти всего три пункта. Во-первых, хорошо высыпаться. В вашем случае восемь часов — этот минимум. Если соседи мешают, купите беруши. Ещё маску для сна можно, чтобы полностью изолировать себя от лишних раздражителей. Во-вторых, вам нужно разгружаться. Не крутите больше мысли о пациентах после смены. Пришли домой — и сразу же переключайтесь. Займите себя чем-нибудь. Любое дело, хобби или развлечение. Что на ум придёт — то и делайте. И, наконец, в-третьих… Вот тут слушайте внимательно. Это самая важная часть. Когда снова увидите «двойника», не отворачивайтесь. Посмотрите на него прямо и скажите себе мысленно: «Это мой уставший мозг создаёт иллюзию. Я просто смотрю на себя со стороны. Никого рядом со мной нет». Не пугайтесь этого образа. Просто включите осознанность — и всё это быстро пройдёт.

— Так просто? — недоверчиво уточнил Валентин.

— Да, о чём я вам и говорю. Через две-три недели образ перестанет появляться. Мозг отдохнёт — ошибки уйдут.

Валентин выдохнул так, будто с него только что сняли мешок цемента. Владимир, до этого сидевший молча, шумно почесал затылок.

— Алексей Сергеевич, — сказал он. — А я-то, дурак, на него злился. Думал, что он сам меня разыгрывает. Сумасшедшим притворяется.

— Бывает, — пожал я плечами. — В следующий раз, если что-то непонятное — сразу ко мне. Не терпите. Если игнорировать симптомы, со временем можно себе куда более серьёзные проблемы нажить.

— А я ему говорил! — вмешался Валентин, ободрившийся прямо на глазах. — Говорил же — пойдём к Алексею Сергеевичу. А он — нет! Не отвлекай, говорит, врача! Неудобно! Доктор Астахов занят, ему не до этого!

— Это я-то говорил? — опешил Владимир. — Это ты говорил!

— Я говорил⁈

— Господа санитары, — вздохнул я. — Всё, закругляемся. Освободите кабинет. Оба. Через две недели, Валентин, на контроль. Без записи. Переговорим между пациентами.

Близнецы поднялись синхронно — даже спинки стульев скрипнули в унисон. У двери Валентин обернулся.

— Спасибо, Алексей Сергеевич. Честно. Я уж думал — всё, отработался.

— Идите, Валентин. И выспитесь, наконец.

Дверь за ними закрылась.

Всё-таки отсутствие сна и хронический стресс — самые главные причины заболеваний в моей профессии. Нервная система быстро изнашивается, не успевает восстанавливаться и в итоге начинает выдавать вот такие «шутки».