Чокнуться можно! Том 3 (СИ) - Аржанов Алексей - Страница 10

Я повесил трубку и начал экстренные сборы.

Через двадцать минут я уже шёл по пустым улицам Тиховолжска. Город ещё не проснулся, вокруг пустынно — ни единой души.

Я перебирал в уме то, о чём пока что решил умолчать Капитанов. Что там могло всплыть? Вряд ли это жалобы или какие-то врачебные ошибки. Тут что-то другое…

В любом случае гадать бессмысленно. Скоро всё узнаю.

/Эмоциональный фон оператора нейроинтерфейса: повышенная тревожность. Недосыпание. Рекомендуется восстановить режим сна и бодрствования/

Ох ты ж! Давно же она обо мне не заботилась. Видимо, высокий уровень совместимости решил дать о себе знать. Теперь система уделяет время не только людям, но и мне.

Когда я добрался до поликлиники, Капитанов уже был в кабинете. Весь всклокоченный, будто только что с кем-то подрался.

— Алексей Сергеевич, наконец-то! — он выскочил мне навстречу, споткнулся и чуть не перевернул письменный стол. — Садитесь, садитесь! Кофе? Чай? Хотя нет! Нет у нас на это времени. Что я вообще несу…

— Степан Аркадьевич, тихо, — я щёлкнул пальцами и активировал гипнотический режим нейроинтерфейса. Сейчас нужно привести его в порядок экстренными методами. — Помните, что мы с вами обсуждали в прошлый раз? Глубокое дыхание — начните с него.

— Какое дыхание, Алексей Сергеевич⁈ У нас тут такое творится! — Капитанов вскрикнул, но всё же мой гипноз на него подействовал. Уровень его стресса начал стремительно падать.

— Если вы в таком состоянии встретите проверку, ничего хорошего из этого точно не выйдет. Они вас живьём съедят. Делайте, как я говорю. Сядьте и подышите, хотя бы тридцать секунд. А потом уже перейдём к нашим проблемам.

Он, как ни странно, послушался. Опустился в кресло, закрыл глаза и начал дышать по схеме, которую я ему расписал на прошлой неделе. К концу третьего цикла краснота с его лица сошла, а дрожь в руках начала униматься.

/Эмоциональный фон объекта: оранжевый. Снижение паники. Тревога — умеренная/

Ну хоть что-то. Теперь можно и поговорить нормально.

— Слушаю вас. В чём проблема? — спросил я.

Очевидно, что проверка может найти что-то, чего им видеть не стоит. Вопрос только в том — что?

— Я уже часть людей поднял. Терапевты, регистратура, медсёстры, узкие специалисты — все начали проверять карты. Всё ли в порядке. Но… Вот тут и началось самое страшное, — он напряжённо сглотнул.

— Что именно?

— Ошибки. Множественные ошибки в медицинских картах! Причём не только у терапевтов, но и у моих узких специалистов. В том числе и у вас, Алексей Сергеевич, — заявил он. — И у вас, как ни странно, их больше всего. Куда ж вы смотрели⁈ — он схватился за голову.

— Погодите. У меня? — я нахмурился. — Этого не может быть. Я слежу за медицинской документацией так же тщательно, как за здоровьем своих пациентов. Это попросту невозможно.

— Я и сам своим глазам не поверил! Поэтому хотел, чтобы вы лично всё проверили, — пожал плечами он. — Ладно, чего время зря тратить? Пойдёмте к компьютеру. Сейчас сами всё увидите.

Мы перешли к рабочему столу. Капитанов открыл электронную систему ведения карт и ввёл свой логин администратора. На экране появился список моих пациентов за последний месяц.

— Вот, смотрите. Откройте любую карту. Любую!

Я ткнул в первую попавшуюся фамилию — Сидорова Тамара Петровна, шестьдесят два года, пациентка с тревожным расстройством, которую я вёл уже две недели.

Как только карта открылась, я сразу понял, что Капитанов не лгал. В глаза сразу же бросились десятки ошибок.

В разделе «анамнез» вместо моего обычного подробного описания — обрывочные фразы, противоречащие друг другу. В диагнозе — вместо F41.1 (генерализованное тревожное расстройство) стояло F20.0 (параноидная шизофрения). В рекомендациях — дозировка препарата, превышающая максимально допустимую в три раза.

— Это ещё что за бред? — прошептал я.

Я открыл следующую карту. Аболтин Виктор Иванович, мой пациент с депрессивным эпизодом. И тут та же картина. Диагноз искажён, назначения абсурдные, в анамнезе — путаница в датах и фактах. Местами даже имена и возраст перепутаны. Чёрт знает что!

И в остальных картах то же самое.

Везде ошибки. Грубые, очевидные. Любая комиссия, открыв эти документы, мгновенно поставит вопрос о моей профессиональной пригодности. Это даже не халатность. Больше похоже на преднамеренное вредительство.

Хм… А вполне может быть, что это оно и есть. Не могла же информационная медицинская система сломаться настолько, что во всех картах тут же перепуталась информация. Такого не бывает.

— Степан Аркадьевич, это написано не мной, — помотав головой, твёрдо сказал я.

— Алексей Сергеевич, я понимаю, что вы тоже расстроены, но…

— Вы меня не услышали. Повторяю ещё раз. Я это не писал!

Капитанов замер. Кажется, он тоже начал понимать, что происходит.

— Вы хотите сказать… Кто-то специально изменил карты? — прошептал он.

— Именно. Вы посмотрите, какой тут бред написан. Вдумайтесь. Даже если бы у меня у самого диагностировали шизофрению, я бы и то меньше ошибок допустил.

— Сути это не меняет, — замотал головой Капитанов. — Даже если мы возьмёмся вручную исправлять все карты с ошибками… Да на это суток не хватит! А у нас осталось всего лишь полтора часа. Всё, Алексей Сергеевич. На этот раз мы точно проиграли. Вас и остальных врачей, может быть, просто оштрафуют. А вот меня точно уволят. В этом не может быть никаких сомнений.

И тут меня осенило.

— Не спешите… Кажется, я знаю, что делать. Да! Мы выйдем сухими из воды!

Но кое-кому всё равно придётся пострадать.

Глава 5

Капитанов уставился на меня с такой надеждой в глазах, что у него аж ноги начали подкашиваться. Видимо, всё-таки поверил, что я смогу придумать план.

А если быть точным — я уже его придумал.

— Так озвучьте же, Алексей Сергеевич! В чём идея? И кому именно придётся пострадать? — осторожно спросил он.

— Пострадает тот, кто это сделал. Но давайте-ка обо всём по порядку, Степан Аркадьевич. Слушайте меня внимательно и постарайтесь не перебивать, времени мало.

Я присел напротив заведующего. У Капитанова, казалось, даже уши оттопырились. Вот уж действительно — внимательно слушает!

Да и заметно, что сам он начал успокаиваться. Всё-таки не зря на нём гипноз использовал.

— Итак. Ключевой момент — что они будут проверять? — начал рассуждать я.

— Качество заполнения карт, все нормативные анализы, обследования, правильность и обоснованность назначения лекарственных препаратов… — перечислял он. — Ну, одним словом — карты!

— Стоп. Вот именно! Какие карты?

Капитанов явно не понимал, к чему я клоню.

— Ну… любые. Какие выберут, такие и проверят. Вы о чём вообще, Астахов?

— Правильный ответ, Степан Аркадьевич — бумажные карты. Министерство хоть и пытается перевести нас на электронный документооборот, но бумага в данном случае имеет больший вес. Там есть подпись, печать — с ними уже не поспоришь. Электронная карта формально — это копия, которую при разбирательстве всё равно потребуют распечатать и заверить. Любой суд, любая комиссия — поднимают бумажную карту. Верно ведь я говорю?

— Ну… Вообще-то да! — начал понимать Капитанов.

— А бумажные карты у нас должны быть в порядке, — заключил я. — Не зря же мы мучаемся и делаем двойную работу. Вносим данные и на компьютер и на бумагу. Итак, значит, поступим следующим образом. Прямо сейчас, не теряя ни минуты, вы отдаёте команду медсёстрам — терапия, узкие специалисты — всем. Пусть вытаскивают все карты по диспансеризации за прошлый квартал и раскладывают по кабинетам. Остальные, если запросят, достанете потом. По крайней мере, насчёт своих карт могу вас уверить — там всё в порядке. Документация должна быть заполнена идеально.

— А электронные? — нахмурился Капитанов. — Они же первым делом всё равно потребуют доступ к системе.

— Не потребуют. Точнее… Может, и потребуют, но мы объясним, что сейчас идут технические работы. Зато бумажные карты — пожалуйста! Всё предоставим в полном объёме, как положено по приказу о медицинской документации. С печатями, с подписями. Они сядут, попьют чай, поковыряют десяток карт, найдут пару опечаток, напишут замечание — и уедут. Это же обычный сценарий.