Английский детектив. Лучшее за 200 лет - Диккенс Чарльз - Страница 35

– В таком случае, полагаю, мне предстоит работать с Гриффитсом, а не с вами? – уточнила мисс Брук.

– Совершенно верно. Я могу лишь в общих чертах описать суть дела, а потом вам придется полностью положиться на Гриффитса. В чем бы у вас ни возникла нужда, обращайтесь прямо к нему.

Мистер Дайер залихватским жестом распахнул свой гроссбух и быстро пролистал, пока не дошел до страницы, датированной шестым сентября и озаглавленной «Тройтс-хилл».

– Я вся внимание, – сказала Лавди, откинувшись на стуле и приготовившись слушать.

– Убитый, – начал мистер Дайер, – некто Александр Хендерсон, более известный как «старый Сэнди». Он служил привратником у мистера Крейвена в Тройтс-хилле, что в Камберлэнде. У него не было ни друзей, ни родни. Жил он в небольшом одноэтажном домике, состоявшем всего из двух комнат – спальни и гостиной. Утром шестого сентября дети принесли с фермы молоко и заметили, что окно спальни Сэнди открыто нараспашку. Из любопытства они заглянули внутрь и, к своему ужасу, увидели хозяина спальни мертвым. Он был одет лишь в ночную рубашку и лежал в такой позе, как будто его втолкнули в окно собственной спальни спиной вперед. Дети подняли тревогу; осмотр тела показал, что причиной смерти являлся сильный удар в висок, нанесенный кулаком или неким тупым предметом. На то, что творилось в комнате, стоило посмотреть. Она выглядела так, будто туда запустили стаю мартышек и позволили им побеситься вволю. Ни один предмет мебели не стоял на своем месте; постельное белье связали в узел и засунули в дымоход; железную раму от кровати поставили набок; единственный стул был водружен на стол; каминная решетка, кочерга, совок для угля и каминные щипцы лежали на умывальном столике, причем таз с этого столика валялся в дальнем углу, а в тазу обнаружились подушка и валик под нее. Часы стояли вверх тормашками посередине каминной полки, а маленькие вазочки и прочие украшения словно бы удрали с нее и отправились к выходу из спальни – по крайней мере, они выстроились в прямую линию между каминной полкой и дверью. Одежда старика, скатанная в шар, была закинута на самый верх высокого шкафа, где убитый держал свои сбережения и немногочисленные ценности. Однако сам шкаф не тронули, поэтому его содержимое осталось невредимым, так что, очевидно, грабеж не послужил мотивом преступления. Было проведено коронерское расследование[61], и вердикт гласил: преднамеренное убийство, совершённое одним или несколькими неизвестными. Местная полиция расследует дело с величайшим усердием, но пока никого не арестовали. В окру́ге бытует мнение, будто злодеяние совершено каким-то сумасшедшим, возможно, сбежавшим из лечебницы, поэтому во всех окрестных заведениях подобного типа наводят справки о беглецах или недавно выпущенных пациентах. Однако Гриффитс сказал мне, что думает совсем в ином направлении.

– Было ли обнаружено что-нибудь важное во время коронерского расследования?

– Ничего существенного. Мистер Крейвен разразился многословными показаниями, намекнул на некие таинственные отношения, связывавшие их со стариной Сэнди, и неоднократно поведал о том, как в последний раз видел его живым. Показания дворецкого и одной или двух служанок предельно ясны, из них можно сделать вывод, что от убитого они все были не в восторге: он, будучи любимчиком хозяина, вел себя заносчиво. Мистер Крейвен-младший, юноша девятнадцати лет, приехавший домой из Оксфорда на каникулы, во время слушания не присутствовал; была предъявлена справка от врача, якобы у бедолаги тифозная лихорадка и нарушение постельного режима может стоить ему жизни. Вообще сей молодой человек – негодяй каких мало, на нем пробы негде ставить, несмотря на весьма юный возраст. И Гриффитс считает, с этой его болезнью не все чисто. Из Оксфорда юноша приехал в состоянии, близком к белой горячке, понемногу пришел в себя, а потом, на следующий день после убийства, миссис Крейвен, внезапно спохватившись, заявила, что у ее сына лихорадка, и велела послать за врачом.

– А что за человек мистер Крейвен-старший?

– Выглядит старее своих лет, ученый муж, специалист в области филологии. Что с соседями, что с домочадцами общается мало; он буквально живет в кабинете, пишет трактат по сравнительной филологии в семи или восьми томах. Небогат. Тройтс-хилл обеспечивает своему владельцу авторитет в графстве, однако не приносит прибыли, и содержать его должным образом мистер Крейвен не в состоянии. Мне рассказывали, ему пришлось урезать все расходы, чтобы отправить сына в колледж, а на дочь не осталось ни пенни, ее обучала мать. Изначально мистера Крейвена ожидала духовная стезя[62], однако после завершения карьеры в Оксфорде он не принял постриг и не был рукоположен в священники, а выхлопотал себе вполне мирскую должность в Натале[63], где и прожил около пятнадцати лет. Хендерсон был слугой мистера Крейвена со времен Оксфорда и, похоже, заслужил немалое уважение хозяина: будучи в Натале, мистер Крейвен выплачивал Хендерсону годовое содержание из своего скудного жалования. Когда лет десять назад он унаследовал от старшего брата Тройтс-хилл, то немедленно устроил Сэнди привратником, причем положил ему такое большое жалование, что пришлось уре́зать зарплату дворецкого, чтобы выплачивать всю сумму.

– О, это, конечно, сильно повлияло на отношение к нему дворецкого! – воскликнула Лавди.

Мистер Дайер тем временем продолжал:

– Однако, несмотря на более чем хорошую оплату, Сэнди не перенапрягался. Обязанности привратника обычно исполнял сын садовника, пока настоящий привратник трапезничал, проводил время в доме и, по правде говоря, всюду совал свой нос. Вы слыхали старинное изречение о слуге, прослужившем двадцать один год: «Семь лет он был мне слугой, семь лет равным, а семь – господином»? Оно довольно точно описывает отношения мистера Крейвена и Сэнди. По-видимому, старый джентльмен, погруженный в научные изыскания, выпустил поводья из рук, и Сэнди без труда подхватил их. Слуги частенько обращались за распоряжениями именно к нему, Сэнди с удовольствием заправлял всем, порой выходя за рамки дозволенного.

– Миссис Крейвен ничего не говорила обо всем этом?

– Я о ней вообще мало слышал. Она та еще тихоня. Дочь шотландского миссионера; скорее всего, посвящает свои дни делам их южноафриканской миссии либо чему-то вроде этого.

– А Крейвен-младший что же, так просто согласился с тем, что теперь тут командует Сэнди?

– Не в бровь, а в глаз! Вот мы и подошли к версии Гриффитса. Сэнди с этим юношей были на ножах с тех самых пор, как Крейвены заполучили Тройтс-хилл. Мастер Гарри еще в школьные годы ни в грош не ставил Сэнди и даже замахивался на него хлыстом; став взрослым, он со всем пылом юности искал любую возможность указать старому слуге его место. Гриффитс говорил, накануне убийства между ними произошла отвратительная сцена: юный джентльмен в присутствии нескольких свидетелей ругался как сапожник и грозил прикончить старика. Вот, мисс Брук, я рассказал вам все обстоятельства дела, которые мне известны. Засим препоручаю вас заботам Гриффитса, уверен, он ответит на все ваши вопросы, если они возникнут. Разумеется, он встретит вас в Гренфелле – это ближайшая к Тройтс-хиллу железнодорожная станция – и расскажет, в каком качестве смог устроить вас в дом. Кстати, Гриффитс телеграфировал мне сегодня утром: он надеется, вы успеете на Шотландский экспресс, отправляющийся вечером.

Лавди выразила готовность подчиниться желаниям мистера Гриффитса. Они попрощались, и мистер Дайер, уже пожимая ей руку у дверей кабинета, сказал:

– Был бы рад повидаться с вами, как только вы вернетесь, – хотя вряд ли это произойдет скоро. Я правильно понимаю, что с этим делом придется повозиться?

– Не имею ни малейшего представления, – ответила Лавди. – Я не строю версий, едва приступив к работе. Я бы сказала, предпочитаю начинать расследование с пустой головой.