Рыба ушла с крючка - Гарднер Эрл Стенли - Страница 34

– А как он вас называл?

– Меня все называют одинаково. Я всем представляюсь – Полли.

– Вы абсолютно уверены, что после того, как этот человек доставил вас обратно к Жанетте Лэтти, вы больше не ездили ни на какие развлечения?

– Конечно. Я в этом уверена, – сказала она, играя ямочками на щеках. – Простите, Дональд, за то, что я поначалу, когда вы пришли, ломала комедию. Вообще-то я, конечно, не образец добродетели и… вы, как мужчина, должно быть, уже почувствовали, что я люблю мужчин!

Я взглянул на Берту.

Берта Кул вздохнула, поднялась из кресла, вышла на середину комнаты и, глядя сверху вниз на Паулину, сказала:

– Значит, ты любишь мужиков? Так, да?

– Да, так.

И тогда Берта рявкнула:

– Не мужиков ты любишь, а их деньги, грязная потаскушка!

Лицо Паулины побелело, челюсть отвисла.

– Да будет вам известно, Паулина, что вашему приятелю Бакстеру Джиллету подмешали в еду или выпивку несколько капель какого-то наркотика, отключающего сознание. Ему дали сверхдозу, что его и убило. Вы участвовали в заговоре, и вам угрожает обвинение в убийстве первой степени, если вы не докажете свою невиновность. Или Джиллету сразу дали смертельную сверхдозу, или у него было слабое сердце, не выдержавшее этого наркотика.

– Я об этом знать ничего не знаю, – отрезала Паулина, отчаянно пытаясь держаться с достоинством. – Я требую, чтобы вы вдвоем покинули мой дом! Более того, миссис Кул, я намерена подать на вас в суд за оскорбление личности. Вы сделали замечание, унижающее мое достоинство, и я не намерена сидеть тут и глотать обиды.

– Давай-давай, иди в суд, – сказала Берта. – А я тебя перед присяжными догола раздену. Ты еще, сучка, будешь тут комедию ломать с Дональдом – «он милый, он просто душка»! Мне ты мозги не запудришь – ты избалованная деньгами девка по вызову, и если ты думаешь, что сможешь скрыть информацию об убийстве, то тебя еще не такой допрос ждет. Теперь слушай меня внимательно! Через четверть часа ты будешь давать показания в полицейском управлении. И халат запахни – мне твои ляжки не нужны. Давай рассказывай, причем только правду!

– Я вам рассказала правду и требую, чтобы вы отсюда убрались! Иначе я вас силой выставлю.

– Силой она меня выставит! – заявила Берта. – А ну, попробуй!

Паулина сделала неловкую попытку ухватить Берту за плечо. Но тут Берта схватила Паулину и отшвырнула ее от себя так, что та пролетела полкомнаты, едва удержавшись на ногах. При этом халат разорвался и открылся лифчик, трусики и чулочные подвязки.

– Туфельки, видишь, она на высоком каблуке надела, чтобы ножки выставлять для Дональда! – продолжала бушевать Берта. – Ты вот послушай лучше, что я тебе сейчас скажу, сестренка. Фигурка у тебя хорошая, и ты ею торгуешь. Ты продаешь ее отборной клиентуре и думаешь: «Ах, какая же я удачливая девчонка – и квартирка у меня хорошенькая, и кормят меня и поят богатые дяди, и все-то у меня идет распрекрасно». А вот что ты запоешь в тюремной камере, когда на тебя наденут бесформенную арестантскую робу да стоптанные сандалии без каблуков, и бесконечная череда одинаково нудных дней, похожих один на другой, унесет твою молодость, красоту, обезобразит фигурку, и выйдешь ты из тюремных ворот отвратной старухой без будущего, но с прошлым, которое будет всплывать каждый раз и бить тебя по лицу, когда ты будешь пытаться начать честную жизнь. И жратва в тюрьмах содержит в основном крахмал, а не протеин. Станешь жирной, дряблой, жрать-то и в тюрьме хочется, а кормят там картошкой да хлебом и тому подобным. Послушай, что я говорю, – спозналась с убийством, узнаешь полицию и тюрьму. Не знаю уж, какой там дьявол приказал тебе держать язык за зубами по этому делу, но он поставил на карту все твое будущее…

Паулина рванулась к Берте.

Берта с размаху ударила ее правой рукой по физиономии. Паулина пошатнулась, Берта добавила ей наотмашь левой рукой.

– Давай, давай, дорогуша, – приговаривала при этом Берта. – Похами мне. Я обожаю, когда мне хамят. Ах ты, сучонка лживая. Да я из тебя дух вышибу!

Паулина забилась в угол комнаты.

– Начинай рассказывать! – приказала Берта, глядя на нее ненавидящими глазами. – Думаешь, ты хитрая штучка? Да ты просто дурочка и ничтожество – они же тебя подставили! Вот те, кто организовал весь этот рэкет, вот они – хитрецы, они тебя использовали и как приманку, и как товар на продажу, вот и все. А когда дело дойдет до расплаты, они тебя и секунды одной не поддержат – без колебаний вышвырнут волкам на растерзание, чтобы спасти собственные шкуры. Ты для них – просто женское мясо, таких же, как ты, они еще сколько угодно найдут. Неужели ты у них там недостаточно крутилась, чтобы знать, что и как было?

Паулина попыталась что-то возразить, и тогда Берта угрожающе шагнула к ней. Паулина подняла руки, прикрываясь.

– Не надо! – выкрикнула она.

– Тогда начинай говорить и не городи вздор!

– Да, это… это правда, – выдавила из себя Паулина.

– Вот так-то лучше, – сказала Берта. – Давай раскрывай всю подноготную, и побыстрее, потому что у нас не так много времени.

– Мне поручили разогреть этого Бакстера Джиллета, и мы должны были… ну, в общем, люди, которые всем этим руководили, хотели с ним что-то сделать…

– Что за люди?

– Не могу назвать фамилии, они меня убьют.

– Может быть, я назову фамилии? – вмешался я. – Допустим, Джордж Дикс?

– Вы знаете? – воскликнула она.

– Грязная потаскушка, вбей себе в голову, что Дональд Лэм знает все ваши махинации насквозь. Теперь рассказывай, и чтобы никакого вранья.

Паулина упала в кресло и разрыдалась.

– И прикройся, ради бога. На меня ни твои слезы, ни нижнее белье все равно не действуют. Мне нужны факты.

– Ну вы и так уже почти все знаете. Им что-то было нужно от Джиллета. Я должна была размягчить его, а они намеревались его куда-то увезти. Но он не захотел никуда ехать. Поэтому мы с ним расстались, и Джиллет уехал с Джорджем Диксом. Дикс вел машину Джиллета, и еще с ними была девушка Джорджа. А меня они оставили у Жанетты. А потом позвонили и сказали, чтобы я приготовилась к ночной поездке.

– Где ты в это время находилась?

– У Жанетты Лэтти. Мы сидели и разговаривали. Она была несколько раздражена тем, что вечер оборвался так рано, и дала понять, что я, наверное, не смогла заинтересовать клиента.

– И что же ты сделала?

– Жанетта вызвала для меня такси и…

– Минуточку, – прервал я. – Таксист был вам известен?

– Ну, конечно, – Герман. Почти всегда она только его и вызывала.

– Так, и что дальше?

– На такси я доехала до мотеля «Голубые небеса», мне было велено, приехав туда, идти в кабину номер 14, где, как мне сказали, меня ждет мой пьяный в стельку кавалер, который будто, заскучав от одиночества, передумал и пожелал дамского общества.

– Это все, что они вам сказали, посылая на задание?

– Все.

– Что вы сделали?

– Я легла в постель к этому мужику. Он был в полной отключке, и я было задремала, но вдруг слышу, что он громко хватает ртом воздух и задыхается, а потом все стихло. Я подумала, уж не умер ли, и послушала его сердце. Сердцебиение не прослушивалось. Пощупала пульс – пульса тоже нет. Я поняла, что он наверняка мертв. Обшарила карманы, нашла карточку с перечнем лиц, которых надо уведомить в случае какого-нибудь инцидента с владельцем. Поэтому я сделала то, что мне казалось правильным. Я позвонила его жене в Санта-Ану и сказала ей честно, что я в мотеле с ее мужем, что он умер, а я сматываюсь.

– Как она поступила?

– Об этом я узнала из газеты. Она оказалась молодчиной. Приехала, легла к нему в постель, а утром притворилась, будто только что, проснувшись, увидела, что муж скончался.

– Вы сказали ей, где оставили для нее ключ?

– Да, под ковриком.

– Хорошо, дорогуша, – сказала Берта, – накинь-ка на себя что-нибудь. Извини за то, что я тебе так крепко вмазала, приложишь к щеке холодный компресс, и все будет в порядке.