Маньчжурский гамбит. Книга третья - Барчук Павел - Страница 3

– Ой, вей… Это не шутка? Тогда позвольте вопрос, Павел Александрович, – произнес он, глядя мне прямо в глаза. – Исключительно ради спокойствия и понимания. Императорского золота у вас здесь действительно нет?

– Императорского – нет… – абсолютно искренне ответил я.

Соломон быстро моргнул несколько раз. Мозг старого лиса мгновенно уловил скрытый подтекст моей фразы.

– А чье есть? – тихо спросил Блаун.

– Вам, Соломон Маркович, лучше этого не знать. Исключительно ради вашего же крепкого сна, – я криво усмехнулся.

Ростовщик перевел взгляд на глухонемого Лю, который продолжал пялиться в одну точку, затем снова посмотрел на меня.

– Понимаю, – вздохнул Блаун. – Золото, значит. И оружие… Ну хорошо, князь. Давайте подумаем, что мы можем с этим сделать.

Глава 2

Я прошёлся по кабинету. Из одного угла в другой угол, потом обратно. Думал. Прикидывал в голове все возможные варианты. Те, которые первым делом предложил Соломон, меня не сильно устраивали. Например, быстро почистить склады и залечь на дно. Не для того я выстроил фундамент своего будущего в тысяча девятьсот двадцатом году, чтобы сейчас все похерить.

Ростовщик молча наблюдал за моими перемещениями. Ждал, пока в моей голове родиться подходящая идея.

В дальнем углу, сгорбившись на табурете, сидел Лю. Немому меднику было абсолютно плевать на сгустившееся в комнате напряжение. Он старательно слюнявил огрызок карандаша и выводил на обрывке бумаги контуры будущего перегонного куба.

Занять китайца делом посоветовал Соломон Маркович. А то вид этого маленького молчаливого человека, который просто сидит и пялится в одну точку, начал меня нервировать. Ростовщик каким-то удивительным образом, на пальцах, объяснил мастеру, над чем ему предстоит работать, и вручил бумагу с карандашом.

Я вопросительно-недовольные взгляды старого лиса пока игнорировал. Продолжал вышагивать по комнате, активно размышляя. В голову лезли разные мысли.

Действительно, а что мы сейчас можем сделать? Справить какие-то документы, которые успокоят полицию? Это даже не смешно. Представить не могу, что за бумажки обоснуют наличие неопознанного золота. Тем более, в таком количестве. Оружие и то проще оправдать. К тому же для этого нужно время. У нас его нет.

А потом меня осенило. Мы ведь в Харбине! В месте, где русское наследие очень плотно переплетается с азиатскими особенностями. Что для китайцев важно? По-настоящему? Что влияет на их поступки, на сценарии поведения?

Жесткая иерархия. И дикий, животный страх «потери лица» – мяньцзы. Так они это называют. Для местного чиновника или военного репутация и престиж стоят дороже денег. Потерять лицо – значит пережить публичное унижение. Показать свою некомпетентность или неуважение к старшему – проще пустить себе самому пулю в башку.

В их среде субординация – абсолютно всё. Мелкий полицейский чин, будь он хоть трижды начальник сыска, скорее застрелится, чем посмеет вмешаться в дела крупного сановника. Например, прервать отдых или деловую встречу.

Допустим такую ситуацию. Полиция с шумом вламывается на мою лесопилку с обыском и вдруг видит у меня в гостях Большого Босса. Для того, кто их отправил, это абсолютный позор. Конец карьеры. Потому что Большой Босс такого оскорбления тоже не простит. Он сотрет легавых вмести с их начальством в порошок просто ради того, чтобы сохранить свое собственное «лицо».

Соответственно, как только полицейские увидят «гостя», они не просто забьют на обыск, они будут бежать с лесопилки, сбивая друг друга. Лишь бы оказаться где-нибудь подальше.

Остается лишь один вопрос: где нам прямо сейчас взять Большого Босса?

Я резко остановился. Внимательно посмотрел на Блауна. Еврей с умный видом роденовского мыслителя сидел в кресле, закинув ногу на ногу и подпирая подбородок кулаком.

Полезные контакты. Вот он, тот самый рычаг, которым сейчас можно и нужно воспользоваться. Рядом со мной находится настоящий серый кардинал Харбина. У старого лиса в должниках или в плотно «прикормленных» чиновниках просто обязана быть пара-тройка людей из высшего эшелона китайской администрации КВЖД или военного гарнизона. Иначе он бы никогда не сколотил здесь свой капитал. Да и положение самого Блауна весьма непрозрачно намекает – нужные мне связи у него точно имеются.

Нам нужен аргумент в виде некого должностного лица, которое одним своим присутствием заставит полицейских извиниться и забыть о доносе.

Заложив руки за спину, я сделал ещё несколько неторопливых шагов, докручивая в голове возникшую идею. Подошёл к окну и тихо произнёс, глядя сквозь обледенелое стекло на двор лесопилки.

– Чтобы закрыть это дело, нам нужен весомый аргумент в лице жадного до денег чиновника, значительно превышающего своим статусом, статус того, кто собирается отправить сюда полицейских с обыском.

Блаун тут же встрепенулся, задумчиво хмыкнул и сложив на груди руки, откинулся на спинку кресла. Его внимательный взгляд замер на моем лице.

– И что вы предлагаете, Павел Александрович? – голос ростовщика звучал сухо, деловито. – Идти в полицию? В сыскной отдел? Там сейчас заправляет капитан Лян. Жадный, как стая саранчи. Любит серебро крепче родной матери. Если принести ему хорошую сумму отступных… Скажем, тысячу даянов. И если ваш доносчик действительно заберет бумагу… Да. Дело закроют.

– Идти к вашему Ляну с деньгами – ошибка, Соломон Маркович, – я покачал головой. – Очень грубая и чреватая последствиями. Даже странно, что вы сами этого не понимаете. Уж вам-то лучше чем мне известна специфика местных.

Я продолжал пялиться в окно, к ростовщику стоял боком, поэтому он не видел моего лица. Только профиль. И слава богу. Потому что меня вдруг приперло улыбаться. Думаю, для Соломона необоснованная радость выглядела бы странно. Того и гляди полиция нагрянет, а я стою и веселюсь неизвестно чему.

На само деле причина улыбки кроется в прошлом. То есть в будущем. Мне именно в этот момент вспомнился вдруг Костя. Переводчик, который сопровождал все сделки с азиатскими партнерами. Сообразительный парень постоянно талдычил мне про особенности китайцев, чем изрядно выводил из себя. Я, помнится, на него даже несколько раз наорал. Злила его манера умничать. А вот поди ж ты, как вышло в итоге. Костина наука уже который раз оказывается кстати в этой новой жизни.

– Видите ли, когда работал с китайскими партн… – я вовремя осекся, прикусив язык. Быстро поправился: – Когда мне доводилось наблюдать за местными дельцами, усвоил одно жесткое правило. У них совершенно своя логика. Данное слово они держат очень слабенько. Особенно, когда на горизонте маячит крупный куш.

Я обернулся. Посмотрел ростовщику прямо в глаза.

– Вы уж простите, Соломон Маркович, но на фоне китайцев даже ваши соотечественники отдыхают. Дадим мы взятку этому капитану. Он ее с радостью возьмет. Поклонится и пообещает всё уладить в лучшем виде. А потом сто процентов пришлет сюда своих полицейских. Да еще и сам будет ими руководить. Логика предельно проста – раз мы платим такие деньги, значит, нам точно есть что скрывать. Ну и плюс – китайцы совершенно не умеют держать слово. Вообще. Они даже не понимают, что это такое. Сегодня пообещал – завтра передумал. Обстоятельства так сложились. Так что азиатская хитрость, помноженная на жадность, выйдет нам боком. Нет. Нужен другой уровень.

– Выражайтесь яснее, князь, – Соломон Маркович нахмурился, оглянулся на медника, который продолжал что-то увлеченно малевать на своей бумажке, – Вы хотите купить судью?

– Я хочу купить того, кто приказывает судьям. Нам нужен мощный административный ресурс. Человек, который одним своим присутствием заставит капитана сыскного отдела сожрать собственную фуражку от стыда и горького разочарования, что он посмел залезть на территорию важного господина. Кто здесь самый жадный и самый высокопоставленный из чинов китайской администрации? В рамках разумного, конечно. На генералов я не претендую. Нам нужен человек, который имеет реальную власть, любит наличные, и терпеть не может, когда полиция топчется по его огороду?