Армия Солнца - Вольнов Сергей - Страница 113

– А может, они намеренно отправилиссь в коссмосс, мозоль на лапе, вышли на дороги Всселенной… потому что не ссумели отысскать ее на Земле?..

– …а вот эта парочка, черный с фиолетовой, точно коллеги. Они ведут наблюдение за наблюдателями, как в том древнем анекдоте. Зем подери, готова поставить годовое жалованье против одного цента!

– Разве я спорю? Я и сама так думаю. А вот насчет этих ходячих гор жира не согласна. И тех двух земообразных у выхода – тоже. Очень уж они здорово изображают молодоженов. Как бы взаправду ими не оказались…

– …атушка, они приближаются! Я засек их, засек! Они совсем близко! Уже на перешейке!

– Молодчина, Заз! Иногда и от твоих физкультурных упражнений толк бывает…

– И что теперь, Матушка? Мы ничего не делаем с той самой минуты, когда наше плавание сквозь бесконечный океан, в который твое волшебство соединила водные составляющие миров, привело нас в эту негостеприимную акваторию, и…

– Мы – ничего. Пока. Ждать. Там и без нас найдется кому воду замутить…

– …от, смотри, младший; поблизости от двери номер пять; за тем столиком сидит гуманоидная самка из разряда прямоходящих класса высших приматов, девушка в свободном комбинезоне с пилотскими «звездолетиками».

– Эта, небольшого размера, тоненькая и безволосая?

– Да; ее миндалевидные глаза постоянно двигаются, зорко смотрят по сторонам; кажется, они живут отдельной от застывшего лица активной жизнью; видишь?

– Вижу.

– А в кресле напротив устроился гуманоидный мужчина в таком же пилотском комбинезоне; среднего возраста, тщедушный и невысокий; с багровоносой, изрядно потрепанной физиономией; обветренные, растрескавшиеся губы постоянно кривятся в скептической ухмылке…

– Понял, понял; и что, старшая?

– Эти компактные четырехконечностные существа с виду очень похожи на эрсеров, но эрсерами быть не могут, конечно; ты же говорил, что в непосредственной близости от торков эрсеры сами по себе не разгуливают и в барах преспокойно не рассиживают; у тел, спрятанных под комбинезонами, наверняка имеются отличия; хотя головы совершенно эрсеровские…

– Прямо как у нас сейчас!

– Не скалься; подавишься едой и умертвишь тело; теперь глянь-ка, вон там, у стойки; внимание привлекает еще одна колоритная парочка – пятнадцатищупальцевая женщина, затянутая в чешуйчатый скафандр, и похожий на одну из ее конечностей долговязый никомедец в дорожном комбинезоне системы «вампир»; и еще вон там, ближе к эстраде; четыре вертящихся табурета занимает компания шиарейцев, все как на подбор рослые молодые парни в затрапезной одежонке – типичные разнорабочие; а у входа номер один, в дальнем от эстрады юго-западном углу, за столиком восседают две женщины гуманоидного биовида завиггер, похожие на бритых обезьян в куцых меховых курточках; эбеновый далжианин и фиолетовая бетельгейзианка – еще одна стоящая регистрации пара, – делят столик напротив входа номер три с шумной семейкой пьяных пятнистых фаринадоров…

– Да, но в зале присутствуют и другие пары/компании…

– И все же почему-то профессиональное внимание привлекают в основном пять отмеченных групп; эти люди без устали сканируют окрестности; не только природными органами чувств; углубленный зондаж выявил спецприспособления; чутье, выработанное опытом, меня не подвело; в телесной ипостаси возможности существенно снижаются, конечно, однако имеются определенные компенсаторные механизмы.

– Я тоже чую; но не здесь, не в зале…

– Похвально, младший; у тебя тоже по-настоящему заработал мозг.

– И мои чувства мне твердят, что нас пишут; но никто из этих пяти команд; я думаю, это торки.

– Пусть пишут; много они сумеют понять!

– Мудрейшие учат, что излишняя беспечность в отношениях с окружающей средой, изуродованной вторжением недоразумны…

– Младший, не забывайся.

– Извини, старшая; тебе наверняка ведомо нечто, позволяющее испытывать уверенность.

– Наверняка; абсолютно все ни один человек не ведает; по личному каналу каждому из нас лишь часть вселенского знания передается; кстати, ты до сих пор не просветил меня, почему хозяева этих мест зовутся так, а не иначе.

– Изначально это была аббревиатура корявого, наспех слепленного словосочетания; теплокровная органическая реанимирующаяся конструкция.

– Ясно; так вот – никто из этих наблюдателей не может поручиться, что за всеми ними не следит глаз, о котором никто ничего не знает; наш, например; но мы тоже не поручимся; за нами в свою очередь следят торки, допустим; но разве торки могут поручиться, что за ними никто не следит?

– С их стороны это было бы слишком опрометчиво; охочих понаблюдать за наблюдателем хоть отбавляй.

– Вот именно; с чьей бы то ни было стороны очень опрометчиво считать себя незримым от ока всевидящих соглядатаев; ни у кого нет гарантированного уединения; хотя опрометчивые, считающие иначе, всегда находятся…

– А-а, ты об этой залетной спирали; послушай, неужели она искренне уверена, что любое тело меньше астероида размерами не может обладать истинным разумом?

– Похоже; такая большая и умная, а совершенно позабыла главный урок Вселенной – все относительно; проблема лишь в разности масштабов.

– Она нас, наверное, вообще почти не замечает, как пылинки, что незримо клубятся в воздухе; которые видно лишь в солнечном луче.

– И все же – пылинки клубятся везде и всегда, и от того, что их не замечают, они ведь никуда не исчезнут; истинно умный человек просто обречен предположить, что среди маленьких появятся удаленькие; которые прекрасно ведают о существовании больших и отыщут ракурс, позволяющий видеть сгусток света, отодвинувшийся от края в глубину вакуума.

– Но если Вселенная насквозь просматривается и проблема наблюдения разрешима, стоит лишь отыскать нужный канал…

– Да, мы тоже не можем поручиться; и мы это обязаны понимать, как никто; именно мы, люди рас, которые вовсе не принадлежат к числу тысяч, известных в этой Сети Миров; наша собственная «сеть» куда меньше, но нам есть что терять; наши дороги вплетены в их паутинки, но для здешних обитателей как бы не существуют, и соприкасаться с их путями могут лишь по нашему желанию; варвары обожают уничтожать просвещенные цивилизации; мы никогда открыто не вмешивались в их дела, но следить следим, само собой; с того благословенного мгновения, когда случайно возникла первая плоскость соприкосновения наших траекторий с их «проколами»; предупрежден – значит вооружен…

– Старшая, чем постоянно держаться настороже, не лучше ли было бы…

– Младший, когда мудрейшие решат, что лучше, они нас известят.

– Представляю, что иные подумают о нас; если пишут…

– Не думаю, что подумают что-нибудь новое; мы такие же люди…

– Эй, если вы нас сейчас пишете!

– Знайте, мы не представляем для вас опасности, пока вы не трогаете нас; мы здесь самые что ни на есть наблюдатели; все эти люди, кэйтианка, шиарейцы и прочие, – ваши; но мы-то нездешние, нам от вас ничего не надо, и мы сейчас просто встанем и уйдем; в подтверждение, чтобы вы не подумали чего…

– Может быть, это стоит произнести и для торков, продублировать на понятном им языке?..

…Напряжение стремительно нарастало. Атмосфера сгущалась; казалось, еще минута – и ожидание сконденсируется в мрачную тучу, и она повиснет над головами, и материализованный конденсат прольется дождем, осядет на людях зримой, влажно поблескивающей пленкой.

Температура взглядов повышалась; скрещиваясь, они накалялись до точки кипения.

Хотя подавляющему большинству людей, заполнявших зал, было невдомек, что в нем установилась предгрозовая гладь, воцарилось затишье перед бурей. И что вот-вот разразится ожесточенное сражение. Ареной битвы этому помещению бывать случалось частенько, но спонтанной. Не ожидаемой. Теперь – назревало запланированное. Преследователи настроены куда как серьезнее!

Человек, сидящий в простом деревянном кресле на открытой террасе, открыл глаза и поморщился. Лицо его выражало сильнейшую досаду. Чувствовалось, что зреющие неприятности ему вовсе ни к чему. Скользнув взглядом по океанским волнам, что с маниакальным упорством бросались на монолитное подножие Башни вот уже одиннадцатый миллениум циклов, человек – с виду самый что ни на есть ЭРСЕР! – вновь прикрыл веками ослепительно-черные глаза.