Год сыча - Аде Александр - Страница 2

– Подозреваю свою половину в измене, – горестно, но с достоинством произносит мужик и слегка передергивается.

– С этого места подробнее, пожалуйста.

Серые, как мышата, глазки мрачнеют. Мой тон явно ему не по душе.

– Я – заместитель управляющего банком, – произносит он веско, должно быть, ожидая, что от почтения я немедленно начну вылизывать его подошвы.

– А управляющий – ваша жена?

– Откуда… Почему вы так решили?

– Да просто подумалось… Продолжайте… Впрочем, погодите. Дома вы вместе. В банке – тоже. Когда же ваша супруга-начальница успевает любовь крутить?

– Видите ли, мы не мелкие клерки, у обоих серьезные дела. У каждого свои. Уследить невозможно.

– И с кем же у нее, по-вашему, амуры?

– Понятия не имею. На днях мне позвонили и сообщили, что…

– Кто позвонил?

– Голос был женский. Естественно, она не отрекомендовалась… И посоветовала обратиться к вам, как к лучшему специалисту данного профиля.

У меня отвисает челюсть. Не знаю, что бы я произнес, но дверь отворяется, и порог перешагивает Бизнес-леди в пальто цвета молодой травы. Перевожу оторопелый взгляд с нее на снимок и обратно. Одно лицо!

Банкир, сидящий к двери спиной, недовольно оглядывается, багровеет и вскакивает. Леди каменеет на месте.

– Похоже, представлять вас друг другу не нужно, не так ли? – прерываю я затянувшуюся немую сцену.

Только тут к банкиру возвращается дар речи.

– Это ты нарочно подстроил! – визжит он, как оживший поросенок под хреном. – Я тебя лицензии лишу! Я…

– Мадам, – обращаюсь я к Бизнес-леди. – Вам позвонили и сказали, что муж вам изменяет? И предложили обратиться ко мне? Женский голос?

Она кивает. Я развожу руками:

– Господа, мы трое – жертвы неумной шутки.

Дама круто разворачивается и выходит. Мужик кидается за ней…

Дома рассказываю этот случай жене. Мы только что поужинали, и я кайфую за кружкой пива. Сероглазка становится пунцовой и не слишком убедительно хихикает.

– Веселишься, – укоризненно говорю я. – А зря. Смотрела знаменитый фильм «Малыш» Чарли Чаплина? Нет? История простая и трогательная: сынишка камнями бьет в домах оконные стекла, а следом появляется папаша Чарли и за деньги вставляет новые. Такой вот семейный подряд. Похоже, ты решила продолжить благородное дело Малыша. Или я не прав?

Она виновато потупляет глаза. Я продолжаю допрос:

– Почему ты звякнула именно этой парочке?

– Одна моя подружка работает в банке… в котором они… – Сероглазка запутывается, вздыхает. – У тебя ведь сейчас нет заказов, вот, я и решила…

– Поставлять мне клиентов, ага? Придумано недурственно. Муж и жена подозревают друг друга, а я стригу купоны. Тебе и в голову не пришло, что супруги могут оказаться в моем офисе практически одновременно. Хотя это вполне предсказуемо. Муженек бодро соврал секретарше, что отправляется по делам, а сам двинул ко мне. Жена воспользовалась его отсутствием и тоже примчалась в мою берлогу. Очаровательная была сценка!

– Больше не буду, честное-пречестное, – винится Сероглазка, потом несмело поднимает глаза – в них горит любопытство. – Как, по-твоему, они друг дружке изменяют?

– Вряд ли. Она, видать, финансовый гений и на всякие шалости попросту не имеет времени. А он – муж своей жены, не более. Знаю я таких типов. Для них главное не бабы, а бабки. Хлопчик четко осознает: если женушка засечет его с девочкой – конец; вышвырнет из банка без выходного пособия… Но ты твердо обещаешь больше ничего подобного не вытворять. Договорились?

Сероглазка несколько раз быстро кивает и трижды крестится в знак нерушимости клятвы. Поразмыслив, я добавляю:

– Разве что с моего разрешения…

14 марта. Среда. Эта женщина входит в мой убогий офис с таким мягким достоинством, что я невольно приподнимаюсь ей навстречу. Высокая. Темные короткие вьющиеся волосы, внимательные глаза, полные женственные губы. Лицо увядающей актрисы.

– Вы… Королек? – спрашивает она низковатым голосом, слегка краснея. – Мне посоветовала обратиться к вам подруга…

– Присаживайтесь, пожалуйста.

– Видите ли… – Она заминается, подыскивая слова. – Недавно умер мой муж. Погиб в автокатастрофе…

– Соболезную.

– В последнее время мы жили с ним, по сути, как два чужих человека, но у нас за плечами почти двадцать лет совместной жизни. Настолько привыкли друг к другу, что и не думали о разводе. От зарплаты каждый отдавал часть в общий котел, остальное тратил по своему усмотрению. Эта преамбула необходима для того, чтобы вы поняли суть дела.

Примерно год назад скончался дядя моего мужа, живший в Америке, и муж получил по завещанию немалую сумму… по нашим меркам. Деньги он спрятал. Не от меня. Я бы не взяла ни доллара, и он это знал. Дело в том, что он был своеобразным человеком: тихим, замкнутым, безумно обожавшим фантастику. Вот и с этими деньгами, думаю, он поступил романтично и таинственно. Нисколько не удивлюсь, если они закопаны на кладбище… Кстати, когда муж погиб, я обнаружила завещание, по которому все его имущество наследую я.

– Делал ваш муж хоть какие-то намеки, которые бы указывали на место, где хранится сумма?

– Нет… Единственное… Иногда как бы между делом он заявлял: «Запомни, ключ от клада в тебе самой» – и загадочно улыбался. Да, еще добавлял, что я вхожу в группу женщин, которые выделяются среди других. И если я догадаюсь, что это за группа, то легко найду деньги.

– И вы не подозреваете, чем отличаетесь от прочих дам?

Она откровенно краснеет.

– Я абсолютно заурядна.

– Давайте так. Завтра я заеду к вам, и мы на месте займемся кладоискательством.

Посетительница уходит, оставив после себя слабый запах духов. Сижу, разглядывая листок, на котором она написала номер своего телефона и одно слово: Анна. И глупо ухмыляюсь. В черепке ни единой мыслишки. На разные лады повторяю: «Анна, Анна, Анна…», и так бесконечное число раз.

Даже дома, лежа на спине возле уютно посапывающей Сероглазки, бессонно гляжу в черноту, а в голове – крамольные мысли о статной женщине со строгим именем Анна. У меня в памяти постоянно крутятся раздерганные строчки стихов, где-то прочитанных или услышанных. Вот и теперь, как чертик из табакерки, выскакивает: «А Пушкин думал: «Анна! Боже мой!..» Так и этак повторяю, смакую: Ан-на, Ан-на… И вдруг меня точно током бьет: АН-НА!!! Как же я сразу-то, идиот, не сообразил?

Осторожно, чтобы не потревожить жену, слезаю с кровати, при свете настольной лампы откапываю на книжной полке орфографический словарь и тащусь на кухню. Помнится, в конце словаря был список имен… Листаю… Ага, вот оно!..

Но вместе с ликующим ощущением близости разгадки мной овладевает такая гнетущая тревога, точно в мою жизнь входит что-то зыбкое, неясное и огромное, чему и названия дать не могу. Завариваю чай. Потихоньку прихлебываю, уставившись в кромешную заоконную тьму, где одиноко мигает желтый глаз светофора… Засыпаю поздно. Снится, что лечу над родным городом, который ничуть на себя не похож: стеклянный, радужный, с множеством удивительных башенок и шпилей…

15 марта. Четверг… Потом в моем сновидении, рассекая заревое небо, появляются черные птицы. От треска их крыльев рассыпаются разноцветные дома, летят осколки стекла… Открываю глаза в темноту. Звенит будильник, призывая Сероглазку на работу. Наскоро приготовив завтрак себе и мне, она уносится вдаль, а я набираю номер Анны.

– Это Королек… Тот самый. Собираюсь, как договаривались, вечерком к вам заехать.

– В семь часов вас устроит? – спрашивает она и диктует адрес…

Квартира напоминает ее саму – стильная и сдержанная. Много картин. Почему-то кажется, что знаю эту женщину чуть не с рождения, а в ее жилье дневал и ночевал. Целенаправленно расхаживаю из комнаты в комнату. Анна с интересом следит за мной. На ней васильковый халатик. Ее тело волнует меня так, что пересыхает в горле.

Под изумленным взглядом Анны снимаю со стены зеркало в прихожей. И возвращаю на место. Проделываю то же самое с овальным зеркалом в голубовато-белоснежной ванной. Под ним – выложенный из плиток белого кафеля прямоугольник. Плитки аккуратно подогнаны друг к другу, но одна как будто слегка выступает. Ножом поддеваю ее, нажимаю – она в моих руках. В этом месте стена выдолблена. Вытаскиваю из отверстия сверток, набитый долларами.