Хозяин Волшебной Лавки (СИ) - Розин Юрий - Страница 9

Почерк был мелкий, с наклоном влево. Записи шли на русском, но среди слов то и дело попадались символы — геометрические, угловатые, не похожие ни на что из моего прежнего опыта. Между записями встречались схемы, формулы, зарисовки каких-то устройств.

Я перелистал несколько страниц. Понять содержание с ходу не удалось — всё было слишком специальным, контекстным, касающимся сложной, явно не бытовой магии и чего-то, связанного с «преемственностью» — это слово встречалось в записях неестественно часто, а в некоторых местах автор заметок его дополнительно подчеркивал резкими, эмоциональными линиями.

— Что-то вспоминается? — спросила Ася с очевидной подколкой, заглянув через плечо.

— Пока нет.

Она взяла вторую книжку, пролистала.

— Тут формулы. Ритуалистика, кажется, но я таких обозначений не встречала. Может, шифр, — предположила она.

Третья книжка была тоньше и содержала, судя по всему, что-то вроде дневника — короткие записи с датами. Я открыл последнюю страницу с текстом.

«14-е протальника. Контур стабилен. Завтра будет первая попытка. Если расчёт верен, часы станут мостом. Если нет — пустая трата трёх месяцев. Но я почти уверен. Связь есть. Я её чувствую».

Я закрыл книжку и посмотрел на предметы на столе.

Их было четыре. Первый — что-то вроде латунного цилиндра с линзой на одном конце и гнездом с лапками-зажимами на другом.

Второй — плоская коробочка из тёмного металла с откидной крышкой, внутри лежал ряд крохотных стеклянных трубочек, наполненных жидкостями разных цветов.

Третий — прибор, напоминавший астролябию, только с дополнительными шкалами и символами на дисках.

Четвёртый — небольшое устройство из дерева и меди, похожее на настольные часы без циферблата: шестерни, рычажки, пружины, но назначение непонятное.

Последний предмет я задержал в руках дольше прочих. Повертел. Пальцы привычно ощупали механизм. Работа была тонкая. Не фабричная, а ручная. Кто бы это ни собирал, он знал, что делает. Хотя назначение устройства мне пока было неведомо, качество я оценить мог, и оно было высоким.

— Ася, ты знаешь, что это? — спросил я.

Она подошла, посмотрела на предметы, взяла цилиндр, повертела. Нахмурилась.

— Вот это, — она кивнула на астролябию, — похоже на спектральный определитель. Но модификация странная, я таких не видела. Остальное… — Она покачала головой. — Без понятия. Это не стандартное оборудование. Либо заказное, либо очень старое, либо…

— Либо?

— Либо самодельное. Но тогда тот, кто это делал, очень хорошо разбирался в зачаровании конструкций. Это не бытовые поделки.

Я осмотрел комнату ещё раз.

— Забираем все, — сказал я. — Книжки и приборы. Лавка возможно сможет их опознать.

— Во что складывать?

Хороший вопрос. Я огляделся ещё раз.

— Посмотри в прихожей, там был встроенный шкаф, может найдется что-то подходящее, — сказал я.

Ася вышла. Сам я отправился в первую комнату, к платяному шкафу.

Открыл дверцы и замер. На перекладине, в пыльных полотняных чехлах, висели костюмы. Я не видел чехлы насквозь разумеется, но понял, что внутри, безошибочно. Четыре штуки, один за другим. Я потянул за край ближайшего чехла, расстегнул, и ткань открылась.

Тёмно-синяя тройка. Шерсть, плотная, с едва заметной текстурой — не гладкая, а живая, как ткут вручную. Жилет — тот же тон, чуть светлее, с шёлковой спиной. Брюки были с правильной стрелкой, которая, судя по всему, пережила годы в чехле. Пуговицы — костяные. На внутренней стороне пиджака, в том месте, где обычно бывает бирка, была вышита монограмма: «В. И. Б.»

В — это, вероятно, Воронов. Но настоящий Петр был Алексеевич, так что пиджак не мог быть ни его, ни его отца.

— Может, тогда дед? — пробормотал я, проведя пальцем по вышивке.

— Ты о чём? — спросила Ася из-за плеча.

— Нашла что-нибудь? — сразу перевел я тему.

— Саквояжик. Небольшой, все не впихнется, но что-то можно и в руках понести.

— Хорошо, — кивнул я, продолжая изучать костюм.

Снял чехол со второго. Тёмно-серый, в тонкую полоску более легкий, летний. Третий — чёрный, строгий, с атласными лацканами, почти парадный. Четвёртый — коричневый, чуть более свободного кроя.

Все четыре были сшиты одной рукой, из хорошей ткани, с вниманием к деталям. Кто бы ни был этот В. И. Б. — он знал толк в одежде.

На нижней полке лежали галстуки — несколько штук, свёрнутых аккуратными валиками. Рядом — две пары туфель, классических, кожаных, с потёртыми, но ещё живыми подошвами.

Я посмотрел на всё это, и что-то внутри меня расправлялось. Всё-таки шестьдесят лет я одевался подобным образом. Не потому что требовал этикет — потому что так было правильно. Костюм-тройка, галстук, карманные часы на цепочке, начищенные туфли.

Катя всегда смеялась: «Петенька, ты в мастерскую идёшь, не в театр». А я отвечал: «Мастерская — это и есть мой театр». Она качала головой, но сама же каждое утро поправляла мне галстук.

Я снял эту нелепую кожаную куртку с бляшками и кучей карманов. Стянул сапоги и штаны.

— Эй, — Ася отвернулась. — Предупреждать надо!

— Отвернулась — значит, предупреждать не обязательно, — сказал я, уже стягивая что-то вроде тонкого блейзера.

Взял чехол, достал костюм, временно положил на полку рядом с галстуками, повесил на вешалку блейзер, штаны и куртку.

Рубашка нашлась там же, в шкафу, — белая, хлопковая, чуть пожелтевшая от времени, но целая. Размер был близкий: прежний владелец, этот В. И. Б., был, судя по всему, почти одного телосложения с нынешним мной, только чуть уже в плечах. Наверное, правда дедушка.

Застегнул рубашку. Надел брюки, они сели чуть свободные в поясе, но вполне терпимо, тем более что можно было потом купить подтяжки. Жилет. Пиджак. Рукава были правильной длины — манжеты рубашки выглядывали ровно на сантиметр.

Потом надел галстук. Тёмно-бордовый, шёлковый, с мелким рисунком. Руки завязали виндзор сами.

Последнее: часы. Я достал их из кармана куртки. Серебряный корпус, рубин на крышке, тихое «тик-так». Пропустил цепочку через петлю жилета и спрятал часы в специальный кармашек.

— Можно поворачиваться? — спросила Ася.

— Можно.

Она повернулась. Я стоял перед ней — двадцатидвухлетний парень в костюме-тройке с чужого плеча, с карманными часами на цепочке и галстуком, завязанным идеальным узлом. Ботинки, к сожалению, были чуть великоваты, и это было не решить подтяжками, но носить было можно, и это точно было куда лучше сапог.

— Ну? — спросил я.

— Ты выглядишь как дед.

— Спасибо, — ответил я совершенно серьёзно.

— Это не комплимент!

— Для меня — комплимент.

Она фыркнула еще раз, но отвела взгляд. Я заметил, что щёки у неё чуть порозовели, и решил не комментировать.

Мы аккуратно уложили приборы в саквояж, и туда же отправились галстуки. Я перекинул через руку три оставшихся чехла, в саму ее взял вторую пару туфель. Записные книжки положил сверху. Застегнул саквояж. Место не нашлось только для самого большого прибора — «астролябии».

— Готово. Идём обратно, — скомандовал я.

Однако, когда мы подошли к двери, внезапно раздался звонок. Кто-то пришёл.

Глава 5

Это было какое-то не самое приятное дежавю. Я повернулся на Асю. Она выглядела немного напуганной, но, поймав мой взгляд, пожала плечами, предоставляя право решать, что делать, мне.

Глазка на двери не было, заранее проверить, кто был снаружи, не представлялось возможным. Но, наверное, вряд ли найдется кто-то, кого на пороге захочется видеть меньше сотрудников спецслужб.

А если это какие-то неприятные типы, у которых были дела с прошлым владельцем тела, разобраться с проблемой мне бы в любом случае пришлось рано или поздно, чтобы спокойно продолжать тут жить.

Так что я, не дожидаясь повторного звонка, повернул крутилку замка и распахнул дверь.

На пороге стоял крупный краснолицый мужчина в одежде клерка и с кожаным портфелем в руках. При виде меня он сначала приветливо улыбнулся, из чего я сделал вывод, что пришел он не с дурными намерениями.