Хозяин Волшебной Лавки (СИ) - Розин Юрий - Страница 37

Он лежал ничком, раскинув руки, и дёргался, скрёб пальцами по половицам, пытаясь оттолкнуться, уползти. Горло у него было сжато, это я видел по тому, как неестественно была задрана голова, по выпученным глазам, по жилам на шее. Он хрипел тонко и сипло.

Я поднял взгляд на стену. Это делала Лиза.

Глава 15

Танцовщица в красном платье стояла на картине не в своём обычном пируэте. Она была повёрнута лицом к вору, руки вытянуты вперёд, пальцы растопырены, и на нарисованном лице было выражение холодной, сосредоточенной ярости. Воздух вокруг картины дрожал.

Она его душила. Просто сжимала горло волей, энергией, тем обрывком Эго, который в ней жил.

— Лиза, — сказал я. Ровно, негромко, так, как говорят с человеком, который замахнулся и ещё не ударил. — Хватит. Отпусти его сейчас же.

Танцовщица не шевельнулась. Глаза на портрете горели яростью.

— Лиза. Я здесь. Мы дома. Отпусти, — повторил я уже успокаивающим тоном.

Секунда. Две. Потом нарисованные пальцы медленно сложились, руки опустились, и танцовщица вернулась в свою привычную позу, чуть развернув голову, словно прислушиваясь. Лицо разгладилось. Осталось только лёгкое напряжение в уголках губ.

Вор на полу судорожно вдохнул, закашлялся и попытался перевернуться и встать на четвереньки. Ася шагнула к нему и поднесла колдовской огонь к его лицу, так близко, что жар опалил ему брови.

— Лежать, — приказала она. — Дёрнешься, я не буду спрашивать.

Он лёг обратно.

Верёвка тут же нашлась у прилавка, там, где мы бросили обрезки после распаковки аукционных ящиков. Я связал вору руки за спиной, потом ноги, потом привязал руки к ногам, коротко и плотно. Узлы получились тугие, без лишних петель.

Вор был низеньким, лет тридцати, с жёлтым нездоровым лицом и быстрыми бегающими глазами. Одежда дешёвая, поношенная, на ногах сапоги со стёртыми каблуками. Профессиональный взломщик или хотя бы начинающий: на поясе, когда я его обыскал, обнаружились набор отмычек, короткий нож и кожаный мешочек, пустой.

— Ася. Бегом за стражей, — велел я.

Она посмотрела на меня, потом на вора, потом на Лизу.

— А ты? — уточнила она

— Я пока побеседую с нашим гостем. Думаю, он может рассказать нам много интересного, — я специально говорил так, чтобы сам вор слышал угрозу в моем голосе.

Ася кинула на вора последний взгляд (он вжался в пол) и вышла. Дверь за ней хлопнула.

Я подтащил стул к связанному, сел, положил руки на колени. Посмотрел на него сверху вниз. Он смотрел снизу вверх.

— Как зовут? — первым делом спросил я.

— Ефим, — прохрипел он. Горло у него ещё болело, это было слышно.

— Ефим, ты залез в мою лавку, зачем?

— Так… барахло думал стащить… может, чего на полках…

— Ефим, — сказал я. — Ты знаешь, кто тебя только что чуть не задушил?

Он скосил глаза на Лизу. Танцовщица стояла в своём пируэте, безмятежная и неподвижная.

— К-картина? — голос у него сел.

— Картина, — подтвердил я. — Она живая. Ты это, наверное, уже понял. Так вот: она слышит каждое слово. И если я попрошу, она продолжит с того места, где остановилась.

Я бы этого не сделал, но Ефим этого не знал.

— Я спрошу ещё раз. Зачем ты залез?

Пауза. Он облизнул потрескавшиеся губы, покосился на картину. Лиза сделала лёгкий полупируэт, как будто невзначай. Ефим дёрнулся.

— М-мне заказали, — пробормотал он.

— Кто?

— Человек. Я его не знаю. Подошёл на Сенной, описал лавку, сказал, что внутри есть вещица. Маленькая, серебряная, с цепочкой. Монокль.

Я не шевельнулся.

— Дальше, — кивнул я.

— Сказал, забрать и принести ему. Заплатит пятьсот рублей!

Видимо, для вора это были баснословные деньги.

— Опиши мне этого человека. Так подробно, насколько сможешь.

— Ну… обычный. Пальто серое. Шляпа. Бакенбарды, — замямлил он.

Бакенбарды. Плотный, с круглым лицом, маленькие глаза, утопленные в складках. Мужчина в котелке с аукциона. Я не был уверен на сто процентов, но совпадение было слишком очевидным, чтобы его игнорировать.

— Больше ничего не сказал? Зачем ему монокль? — продолжил я спрашивать.

— Не. Сказал, забрать и принести. Это всё, что я знаю, честно!

Ну, от исполнителя и не стоило ожидать особой информированности.

Я помолчал. Ефим лежал тихо, на горле у него наливались красные пятна, там, где Лиза сжимала. Жалкое зрелище, но жалости у меня не было: человек, который лезет ночью в чужой дом, должен быть готов за это поплатиться.

Стража пришла через пятнадцать минут. Два человека в форме, с бляхами и фонарями. Ася привела их быстро, объяснив по дороге суть. Они деловито осмотрели взломанную дверь, подняли Ефима, проверили мои документы и записали все наши показания.

Ефима увели. Ася заперла дверь (замок был взломан достаточно аккуратно, легко восстановили), подвинула к двери тяжёлый ящик для надёжности и обернулась.

— Останемся здесь? — спросила она.

Я понимал, что второго вора вряд ли пошлют. Но настроения гулять уже не было никакого.

— Останемся, — кивнул я. — Я принесу поесть. Хорошо, что ресторан на углу ещё работает.

Я сходил и вернулся минут через двадцать с двумя бумажными свёртками, от которых шёл запах жареного мяса и тёплого хлеба. Мы ели молча, сидя за прилавком, в полутьме, при свете одной свечи. Лиза на стене мягко покачивалась в своём танце, спокойная и довольная тем, что смогла помочь.

Я положил ладонь на прилавок. Дерево под пальцами было тёплым, как и всегда.

— Спасибо, — сказал я тихо. — Тебе и Лизе. Вы справились.

Ася открыла было рот, чтобы что-то ответить, но поняла, что я обращался не к ней и, немного насупившись, вернулась к еде.

Лавка спала, перестраивалась, копила силы. Но дерево под ладонью на секунду стало чуть теплее.

Утром я, снова заснув на стуле, очнулся от резкого щелчка, словно повернули в замке ключ. Тем не менее никаких признаков того, что кто-то вошел, не было, Ася спала в углу в своем старом спальнике.

[Доброе утро, милый. Кухня уже готова.]

Голос Лавки звучал усталым, но довольным.

Я разбудил Асю, потому что как минимум, даже если она собиралась досыпать, теперь это можно было сделать в своей комнате.

Мы поднялись по винтовой лестнице. Коридор второго этажа снова вытянулся, пятая дверь, которая раньше была заперта, теперь стояла приоткрытой.

Толкнул её.

Кухня была маленькая, метров шесть квадратных. Чугунная плита у стены, с двумя конфорками и духовым шкафом. Раковина с медным краном, начищенным до блеска. Шкаф для посуды, уже с несколькими тарелками и кружками внутри. Столик на двоих у окна, два стула с прямыми спинками. Окно выходило во двор, через чистое стекло падал утренний свет.

Я провёл рукой по плите. Чугун был шершавый, добротный, приятный на ощупь. Открыл духовой шкаф, заглянул внутрь: чисто, ровные стенки, явно хорошая тяга. Кран повернулся плавно, без скрипа, и вода пошла холодная, чистая.

Всё было простым, добротным, без единого лишнего предмета. Крепкая, честная работа, если бы кухню делал плотник, я бы пожал ему руку. Ася открыла шкаф и достала кружку. Покрутила в руках, поставила обратно.

— Откуда посуда? — спросила она потолок.

[Давно была. Я сохранила от старых хозяев.]

— Лавка говорит, что это старые запасы, — перевёл я.

Ася хмыкнула. Потом включила плиту. Конфорка работала, как и та плитка, на которой мы грели чай внизу, от магии, и была, похоже, подключена напрямую к лавке.

— Теперь у нас есть всё необходимое, — сказал я. Ася провела пальцем по столешнице, проверяя. Палец остался чистым. — Квартиру можно продавать.

Ася посмотрела на меня и одобрительно кивнула.

[Пётр. Это все хорошо, конечно, но нам нужно поговорить о том, что было ночью.]