Ставь на единорога (СИ) - Филимонова Наталья Сергеевна - Страница 62

Но что может быть такого редкого и уникального в восстановлении магических потоков? Само явление известно веками, полное восстановление – открыто мной и использовалось в первой жизни много лет по всему миру.

– Вроде эффекта Лоренда? – я усмехнулась, показывая, что это шутка.

– Пожалуй, – задумчиво кивнул мастер.

– Что за эффект? – Томаш с любопытством наклонил голову.

– О, это… своего рода научный анекдот. Кормак Лоренд – это алесский маг-теоретик позапрошлого века, создатель многих бытовых схем и знаков, которые сейчас используются повсеместно. В частности, именно он создал универсальный очищающий знак. Сейчас даже сложно представить, как без него когда-то обходились. А тогда, как и каждый новый знак, он должен был пройти проверку на безопасность и эффективность, чтобы научное сообщество признало его, одобрило и включило в справочники. Можете себе представить, что универсальный очиститель прошел такую проверку не с первого раза? Вообразите, прямо во время презентации Лоренд ухитрился что-то напутать – и вместо очищения его с ног до головы окатило неизвестно откуда взявшейся грязью! Лоренд, говорят, был человеком гордым, и он крайне не любил признавать своих ошибок. Поэтому он всю жизнь уверял, что сделал тогда все правильно. И даже выдумал для этого основание. По его предположению, при каких-то сверхредких условиях магические потоки меняют вектор – и в результате мы можем получить от любого знака или печати результат, прямо противоположный запланированному. Вывести закономерность и как-то обозначить эти условия ему так и не удалось – ну, потому что сверхредкие условия такие… сверхредкие. Разумеется, было очевидно, что он просто ошибся от волнения и что-то перепутал во время презентации. А эффект, который он описывал, стал вот таким… анекдотом.

– Постойте, – Томаш нахмурился. – А ведь это… могло бы объяснить. “Паутина” задумана как структурированная магическая система. Инструмент созидания. Если она обращается в свою противоположность – мы получим как раз… хаос и разрушение.

– О… – я вспомнила, о чем думала буквально только что. – Чисто гипотетически – если предположить, что такой эффект существует, пусть и предельно редко, то на бесконечности он неизбежно где-то произойдет. А наша “паутина” – по сути и есть бесконечно самовозобновляемая система. И значит, именно для нее сколь угодно редкий эффект неизбежен.

– А как только эффект случается, происходит цепная реакция по всем нитям “паутины”, – подхватил Томаш, широко распахнув глаза.

– Но… тогда наша проблема нерешаема. Сверхредкие условия по-прежнему… сверхредки. Лоренду не хватило жизни, чтобы их выявить. Да и за два века после его смерти об этом эффекте ничего не было слышно. Как мы можем выявить и исключить заранее то, что случается реже, чем раз в двести лет?

– А если ничего не исключать? – оживился вдруг Ратко. – Оставить за скобками как предположение. Так или иначе – мы имеем дело с неким дисбалансом системы. Нужно ее сбалансировать!

– Только не начинай опять про своих коняг! – застонал Дорин.

– Почему не начинай? – искренне изумился Ратко. – Да, на выведение полноценных единорогов понадобятся годы… но нас же никто не заставляет запускать “паутину” прямо сейчас! У нас есть в запасе эти годы. В течение которых мы можем провести углубленное исследование на тему вот таких “курьезных” случаев – кто сказал, что Лоранд был единственным? Наверняка какие-то случаи просто не получили такой широкой огласки! Вполне возможно, что вместе мы сможем найти и систематизировать такие случаи – и выявить закономерности. А единороги будут… – тут он задумался и взглянул на меня, – страховкой.

– И как ты собираешься использовать своих единорогов в установке? – Томаш явно попытался представить свою “прялку” верхом на лошади. – Стричь их будешь, что ли? Или рога спиливать?

– Доить еще можно, – услужливо подсказал Доран.

– Неа, – Ратко помотал головой. – Никаких стрижек!

– А доек? – с серьезным видом уточнил мастер.

– Да чтоб тебя… В общем, я экспериментировал с Белым Ветром. С Саэрой пока нельзя… но их жеребенок будет еще лучше! Когда подрастет. То есть я не о том. Так вот, если разбалансированная магия творится непосредственно в присутствии Белого Ветра, она самовосстанавливается. Главное, не класть печати непосредственно на него, тогда его магический контур их поглощает. А так – одного его присутствия достаточно! Правда, срабатывает только на слабеньких и маломощных печатях или на легких сбоях. Но он ведь и не единорог, он только потомок. И уже предок!

– То есть ты просто приведешь коня на запуск установки? – постарался конкретизировать Томаш.

– Единорога!

– Рогатого коня.

– Единорога! И да, приведу.

– Ну… а дальше? Допустим, он как-то исключит дисбаланс при запуске. Но мы же говорим о бесконечном самовозобновлении, и на этой бесконечности по-прежнему неизбежен сверхредкий эффект…

– А дальше – в том-то и прелесть! Кэр Капойский, это мой научный руководитель, предположил – и я склонен с ним согласиться! – что в древние времена, когда единороги существовали, они служили балансирами магии в мире. Заметьте, сейчас в мире существуют области, лишенные или почти лишенные магии, с разреженным магическим фоном – там всегда медленно восстанавливается резерв. Об этом на первых курсах рассказывают, даже Томаш должен был проходить. А вот в легендах о древних магах вообще не упоминается, что сильному магу после битвы или какого-то подвига может быть нужно много времени на восстановление. Он просто идет и совершает следующий подвиг, как будто магии где угодно – как в магуниверситете.

– Так это же легенды, – хмыкнул Томаш.

– Как показывает история с самими единорогами, в любой легенде может найтись зерно истины. Кэр Капойский предположил, что единороги могли быть частью своего рода магической экосистемы. Живые регуляторы потоков. Само их существование в мире делало магию стабильной. И значит, если к моменту запуска “паутины” у нас будет хотя бы несколько жеребят, у нас будет и балансир.

– То есть по сути мы перезапустим магическую экосистему – причем в лучшем качестве? – переспросила я, и Ратко довольно кивнул. – А мне нравится, как это звучит!

– Серьезно? – Дорин смеялся глазами.

– А почему нет? – я пожала плечами. – Знаете, почтенные кэры… я жила долго и знаю эту жизнь – да-да, не смейтесь, уже третью! Моя семья всегда делала ставки на Больших скачках…

Кое-чего можно было и не произносить вслух – здесь все это понимали. В первой жизни я делала все совершенно логично и правильно. Занималась любимым делом, развивала свою теорию, вышла замуж за человека своего круга, с которым была знакома с детства. Это была прекрасная жизнь, вот только коротковатая. Во второй жизни… я пошла другим путем, но вроде бы тоже логичным – отказалась от исследований, которые привели к катастрофе. А катастрофа все равно случилась.

И как будто логичных путей у меня не осталось. Оставалось только… буквально делать ставку на мифического единорога. На невозможное, странное, нелогичное.

Первым выбором было – отказаться от брака, который давал мне опору две прошлых жизни. И оказалось – мне не нужна опора. Мне нужна поддержка. Это было правильное решение. Вторым таким выбором было – продолжать исследования, которые, как я уже знала, должны привести к катастрофе. Именно для того, чтобы катастрофы не случилось. Третье – взять в лаборанты анималиста, студента предельно далекого от моего направления, да еще едва не вылетевшего из университета. И это тоже было самое правильное решение. Четвертое – привлечь на свою сторону того, кого считала врагом в прошлой жизни. И пятое – протянуть руку тому, кто едва не стал моим врагом во всех жизнях разом.

– Все мои ставки сыграли. И Ратко не даст соврать – единороги всегда приходят к финишу первыми.

Эпилог

Людское море волновалось. И с каждой – буквально каждой! – макушки бросали солнечных зайчиков зеленые стеклышки гогглов. Кажется, нам в самом деле поверили. Не-маги готовятся увидеть чудо – и адаптированные артефакты уже раскупают, как горячие пирожки.