Ставь на единорога (СИ) - Филимонова Наталья Сергеевна - Страница 57

А уже на территории университета столкнулась с несущимся куда-то Ратко Миличем.

– Кэр Милич? Что-то случилось?

– Я… да… нет… вы не видели кэра Капойского? – молодой человек дико озирался, будто надеялся, что его научный руководитель вот-вот выскочит из-за ближайшего куста.

– Я только пришла. А что…

– Белый Ветер будто взбесился. И Саэра тоже. Я не знаю, что делать, Саэра жеребая, ее нельзя в стазис, а она спятила!

– А что произошло?

– Ничего! Они просто стояли в стойлах, а потом взбесились – разом оба, как по команде!

– Подождите… – я замерла, чувствуя, как пересыхает горло, и вцепилась в руку Ратко. – Кони, чувствительные к магии и ощущающие дисбаланс потоков, вдруг одновременно взбесились, так?

– Да, я же и говорю! – молодой человек попытался высвободить руку, чтобы бежать дальше, но я сейчас попросту не могла разжать пальцы – их свело как судорогой.

Губы шевелились, и я даже не осознавала до конца, говорю ли все это вслух.

– Этот звон. Он был и тогда, в прошлый раз. Оба прошлых раза. И лампы. Дисбаланс. Артефакты начинают вести себя странно. Даже простейшие, вроде ламп.

Свободной рукой я дернула гогглы на макушке, опуская их на глаза, и, кажется, выдернула заодно клок собственных волос.

Мир сквозь стекла артефактных очков показался будто подернутым мутной дымкой. Как будто мои превосходные, сделанные на заказ гогглы из лучшей артефактной мастерской столицы разом превратились в дешевую поделку вроде той, что носил Ратко. Я резко сдернула очки, снова сдвигая их на макушку, и еще сильнее вцепилась в руку молодого человека.

– Простите, кэр Милич, но сейчас не до единорогов, – лихорадочно забормотала. – Все ускоряется. Не знаю, как это возможно.

В прошлых жизнях “черная паутина” появилась много лет спустя. Но сейчас я ускорила работу над своим исследованием – и, может быть, ускорилось что-то еще?

Я не знаю, как кто-то мог проделать такую работу, не имея, в отличие от меня, готовых ответов и результатов. Но это определенно было оно!

Не знаю, как Ратко ухитрился понять мой бессвязный поток сознания. Но по его расширившимся зрачкам я видела: понял.

– Прямо… сейчас? – прошептал он.

Я, сглотнув, оглянулась вокруг и глубоко втянула воздух. Как я сразу не узнала это ощущение?

Во второй жизни, пожалуй, вовсе не определила его почти до конца. Все это вот… едва уловимое. Но оба раза началось все не сразу.

– Думаю, у нас еще есть несколько часов до конца света, кэр Милич.

– Отличная новость! – он нервно улыбнулся и уже сам сжал мою руку. – Куда бежать?

Я оглянулась, просчитывая варианты. Сейчас утро. Большинство студентов, живущих в городе, сейчас только едут на занятия. Это Ратко – ранняя пташка, потому что перед первыми лекциями он всегда заходит в зверинец проверить своих драгоценных питомцев.

Да и…

Я закрыла глаза, вспоминая. Нет, оба раза паутина распространялась не с университетской территории. Скорее, со стороны…

– В дом Вежецких!

Назад по дорожке я кинулась бегом, так и не выпустив почему-то руку Ратко.

– Кэри Морриш! – похоже, моего спутника охватил вдруг странный азарт… или кураж. Во всяком случае, теперь он действительно широко улыбался на бегу. – А как вы полагаете, если мы, возможно, скоро умрем – я могу теперь обращаться к вам по имени?

Я невольно фыркнула, а потом и рассмеялась. Дорин – тот даже не спрашивал!

– Думаю, можете… кэр Ратко! Но я бы предпочла жить долго и счастливо!

– Мы постараемся!

***

Объективно поездка не заняла так уж много времени – я пообещала кэбмену двойную плату, если он поторопится, и он в самом деле спешил изо всех сил – насколько это возможно на городских улицах, где то и дело прогуливаются или спешат по делам прохожие.

Но мне она показалась едва не вечной. Вдобавок напряжение, разлитое в воздухе, словно нарастало с каждой секундой – и я больше не была уверена в своем прогнозе насчет нескольких часов.

Из остановившегося кэба мы едва ли не вывалились – и одновременно кинулись ко входу в дом.

На отчаянный стук дверного молотка предсказуемо никто не откликнулся – в доме ведь больше не было прислуги.

– Кэр Ратко, вам когда-нибудь доводилось вскрывать замки и вламываться в чужие дома? – еще тяжело дыша, поинтересовалась я.

– За кого вы меня принимаете?! – оскорбился молодой человек.

– За бывалого конокрада, – я пожала плечами.

– Коней не держат в домах!

– Можно подумать, вас бы это остановило, если бы там прятали от вас Белого Ветра!

Впрочем, это я говорила уже снова на бегу – огибая дом и почти таща за собой своего лаборанта.

Черный ход в домах богатых семей нередко остается открытым весь день – он ведет на кухню, где всегда есть кто-то из прислуги, и через него то и дело снуют туда-сюда люди. И, к счастью, я отлично знала этот дом – и помнила, куда бежать.

Расчет оказался верным – хотя на кухне никого и не было. На столе лежала разделочная доска со сморщившейся половиной моркови – вторая половина, мелко порезанная, была рассыпана вокруг. На холодной нагревательной плите стояла кастрюля с закрытой крышкой – запах от нее, тем не менее, шел ужасающий.

– Похоже, сюда никто не удосужился зайти с момента ареста прислуги, – отметил очевидное Ратко. – Но что они тогда едят?

– Надо полагать, то, что подают в ближайшем кафе, – я пожала плечами, не думая останавливаться.

Нам надо… и куда нам надо?

– Вряд ли кто-то стал бы собирать потенциально опасную установку в собственной гостиной, – вслух предположила я. – Особенно учитывая, что владелец дома под арестом и в эту самую гостиную в любой момент снова могут нагрянуть следователи.

В спальнях, пожалуй, маловато места. И то, что придумала когда-то я, и то, что рисовал в этой жизни кэр Сабо, занимало немало места.

– Подвал? – предположил Ратко.

– Пожалуй, – я оглянулась. Вот в подвале дома Вежецких-старших мне бывать не доводилось. Как-то случая не представлялось.

Но по логике вещей ход в него должен располагаться как раз из кухни или рядом с ней. Из кухни, помимо входной, ведет только одна дверь. К ней я и кинулась – чтобы оказаться в полутемном коридоре, сразу за кухней заканчивающемся тупиком с единственной дверью. В другую сторону коридор уходил, похоже, к жилым помещениям – оттуда проникало немного света.

– Думаю, сюда.

Я толкнула дверь – и кивнула самой себе, обнаружив уходящие вниз, в темноту, ступеньки.

– Погодите, – Ратко стремительно вычертил знак у меня над плечом, и вспыхнувший магический огонек поплыл в воздухе перед нами.

Я и сама могла бы, но так действительно рациональнее. Из нас двоих я более опытный маг, а у Ратко больший резерв. Впрочем, расщеплять магические потоки, чтобы не расходовать лишнюю энергию, теперь умеем мы оба – кольцо с зумрином красовалось теперь и на пальце моего лаборанта.

Голоса мы услышали уже на середине лестницы – и тогда же откуда-то снизу начал пробиваться свет. Ратко без подсказки потушил огонек – и мы пошли крадучись, пытаясь расслышать, что говорят те, кто сейчас внизу.

И вскоре голоса стали вполне отчетливо различимы – особенно с учетом повышенных тонов. Мужские голоса. И их обладатели ссорились.

– Я все же полагаю, молодой человек, что вы несколько поторопились, не дождавшись меня и последних перерасчетов! Мне нужно больше времени! – сердито выговаривал декан Вуйчик.

– Пока вы тянете время, – а этот злой голос – определенно Томаш Вежецкий, – они успеют первыми и все запатентуют. Как вы собираетесь выводить что-то из-под патента, если мой идиот-братец не смог даже жениться на ней? Может, сами на ней женитесь?

– Вы заверили меня, что установку они не собираются патентовать!– Какая разница! Она основана на принципе расщепления потоков, вы плохо учили патентное право, декан Вуйчик?

– Не смейте так со мной разговаривать, юноша!

– Думаете, есть смысл дать им доругаться? – шепотом уточнил у меня Ратко, и я невольно усмехнулась в темноте.