Ставь на единорога (СИ) - Филимонова Наталья Сергеевна - Страница 18

– Нитки поперепутаются, – хмыкнул парень. – Что? У меня матушка вяжет, так как начнет распускать, что не получилось, вечно в нитках запутывается…

– О… – я озадаченно примолкла на секунду. Забавно, мне казалось, что моя метафора безупречна. Наверное, потому что мне никогда не приходилось распускать ленты. Или вязание. – Хм… не думаю, что аналогию стоит простирать так далеко. Речь о том, чтобы расщепить исходящий магический поток.

– Тогда… это даст новые возможности слабым магам, – подумав, заключил Ратко. – Нитка-то длиннее выйдет.

Я кивнула, не оборачиваясь. Да, более длинная, хоть и тонкая “нить” дает возможность увеличить предельное расстояние для физических воздействий – это то, что я сделала, например, чтобы впечатлить группу на открытой лекции. “Лентой” обычной ширины при своем резерве я бы не достала до дальних рядов слушателей. А вот “ниткой” – вполне.

– Интенсивность воздействия будет слабее, – продолжал размышлять вслух Ратко. – Но она далеко не всегда и нужна высокая… зато можно повысить точность знаков… ха, даже переплетать их! Тонкими “нитками”-то попроще, чем широкой “лентой”!

Я украдкой улыбнулась. Да, и это тоже верно. Благодаря возможности расщепления потоков в будущем маги самых разных направлений создадут множество магических схем, которые раньше были просто невыполнимы – состоящих из сложных многослойных переплетений символов. Но даже не это главное.

– А теперь вспомните, кэр Милич, что представляет собой магия, – я наконец обернулась, отложив тряпку.

– Энергетическая субстанция, состоящая из микроскопических частиц, – послушно продекламировал Ратко зазубренное когда-то до автоматизма.

– И частицы эти, как вы знаете, присутствуют повсюду. Знаете ведь, для чего артефакторы, завершая изделие, ставят знак “магнит”? Для стабилизации энергии. Такой “магнит” превращает артефакт в слабое подобие магического источника мага. Который, как вы знаете, притягивает магические частицы для восстановления резерва. В качественно сделанном артефакте энергия закольцовывается контуром и циркулирует по кругу. При этом она со временем рассеивается – но благодаря “магниту” частично восстанавливается. К сожалению, ни один артефакт при этом не может работать вечно. Магии, рассеянной в воздухе в разреженном виде, обычно все равно недостаточно, чтобы успевать восстановить исходную ширину “ленты”. Но вообразите… что если ограничить поток предельно? То есть так, чтобы наша “нить” была толщиной буквально в одну частицу энергетической субстанции? И на такую нить у основания поставить “магнит”?

– Тогда… – Ратко нахмурился. – Тогда для ее восстановления разреженной магии должно быть достаточно. И если закольцевать, получатся… вечные артефакты?!

Я кивнула.

На самом деле – не только. Просто это первое, что приходит в голову. Да, именно поэтому в мое время… то есть в первом будущем, скажем, магические светильники подешевели настолько, что стали доступны даже самым бедным семьям – просто теперь они работали вечно.

Те же дирижабли всегда были безумно дорогим транспортом – а еще небезопасным, потому что газ, которым наполнены баллоны, может взорваться. На заре дирижаблестроения были созданы магические схемы безопасности – своего рода сети, окутывающие это сооружение целиком. Однако создание одной такой сети требовало работы нескольких сильных магов, а еще ее нужно было регулярно подзаряжать. Нарушение этого правила могло привести к чудовищным последствиям.

В том, первом будущем вскоре после моего открытия в небо поднялись дирижабли, опутанные тончайшей сетью – куда более надежной и не требующей подзарядки. Вдобавок были разработаны системы ускорения и маневрирования на стыке магии и механики, которые позволили сделать этот транспорт еще и удобным и быстрым.

А во втором будущем была катастрофа с пассажирским дирижаблем. Их в конце концов все же усовершенствовали, только гораздо позже, а еще появились крылатые машины, созданные артефакторами – вовсе двухместные, зато стремительнее любой птицы.

…А еще в моей первой жизни усовершенствованные, сложнейшие магические артефакты появились даже в больницах для бедных. Не сразу, конечно. Просто артефакторика начала развиваться бешеными темпами, устройства становились все совершеннее. И дорогие клиники в итоге закупали новое оборудование, а устаревающее стремительно дешевело.

И, конечно, теперь слабосилки вроде меня вполне могли и учиться, и работать в качестве магов-практиков – потому что ценить стали не столько объем резерва, сколько знания, навыки и точность контроля. А как раз контроль у слабосилков всегда был лучше.

Но самое главное – как оказалось, при максимальном дроблении магического потока он может стать не только самовосстанавливающимся, но и самовоспроизводящимся. То есть – больше не было нужды вообще “разматывать” свой резерв. Достаточно создать основание сверхтонкой “нити”, задать для нее вектор, направление и ограничители – и дальше она наращивает себя сама, собирая частицы магии из воздуха. Хоть до бесконечности.

Увы, самой наглядной демонстрацией состоятельности моей теории на практике стала проклятая черная “паутина”...

Я тряхнула головой, прогоняя мрачные мысли. На этот раз я найду другой путь.

Пока я в самом его начале. Моему лаборанту только предстоит провести очень-очень длинную серию пока безуспешных экспериментов по расщеплению энергетического потока с применением разнообразных материалов, реактивов и магических воздействий.

– Одуреть! – на самом деле Ратко, впечатленный перспективами, использовал другое словечко – из тех, что не принято употреблять в дамском обществе. И тут же залился удушливой краснотой. – То есть… простите, кэри Морриш! Я не то хотел!.. Но… одуреть же, что получается!

8.2

Из лаборатории я выходила в приподнятом настроении. Просто удивительно – но я нашла действительно отличного помощника. Каким бы несерьезным он ни показался поначалу – с этими своими веснушками, мальчишеской восторженностью, ставками и цирком с конями. На деле у Ратко, как оказалось, отличный ясный ум, блестящие аналитические способности и неукротимое исследовательское любопытство – все, что нужно, чтобы вырасти со временем в прекрасного ученого, который еще скажет свое слово в науке.

Одно странно: как при таких задатках он умудрился едва не вылететь из университета? В конце концов, стипендиальная программа для того и существует, чтобы такие вот самородки, не имея возможности оплатить обучение, не прозябали где-нибудь… в Квартале мастеров. Или того хуже – на подпольных боях.

– А-а, кэри Морриш! – декан Вуйчик спешил ко мне по коридору, одной рукой опираясь на трость, а другой поправляя неизменное свое пенсне. – Постойте-ка! Ну, как продвигается ваша работа? А я, вообразите только, нового, хе-хе, “лаборанта” для вас нашел!

– К-как… нового лаборанта? – я даже запнулась от неожиданности. То не было никого, а теперь…

– Да вот, знаете ли… кто бы мог подумать! Первокурсник ввязался в драку. И, представьте себе, сам предложил в качестве наказания отправить его к вам на отработку! Похоже, вы пользуетесь популярностью у студентов… по крайней мере, юношей, не так ли? – кэр Вуйчик добродушно усмехнулся, а я чуть нахмурилась. – По крайней мере, это наш студент, теоретик. И, думается, доверять ему вы сможете несколько больше, чем тому молодому человеку, устроившему безобразие с носорогами.

Первокурсник? Интересно. И, что любопытно, этого тоже не было в прошлом будущем.

– И кто именно? – я постаралась казаться незаинтересованной.

– Некто кэр Вежецкий. Припоминаете такого юношу? Томаш Вежецкий.

В первую секунду я подумала – что за чушь! Марек давно не первокурсник, и уж точно не теоретик.

И только когда декан назвал имя, наконец поняла. Все верно, прямо сейчас студентов Вежецких в академии двое – Марек учится последний год, Томаш только поступил. Просто Томек всегда был… незаметным. Никаким. О его существовании вообще легко было забыть. И да, конечно, я видела его на вводной лекции – блондин на последнем ряду. Чуть лопоухий, забавный. Всегда таким был. И все-таки мне пришлось сделать усилие, чтобы думать о сегодняшнем Томаше, а не о том, кого я знала когда-то в будущем… сейчас он все еще надеется на что-то, наверное. Еще пытается стать… хоть кем-то.