Ставь на единорога (СИ) - Филимонова Наталья Сергеевна - Страница 14

Однако пропущенный обед напомнил о себе неприятным сосущим чувством, и вместо библиотеки или лабораторий пришлось направиться в кафе напротив ворот в академгородок.

…А может, попросить у кэра Вуйчика лаборанта? Конечно, нормального лаборанта с кафедры мне никто не даст, но мне, пожалуй, сгодятся и проштрафившиеся студенты на отработке. Они не сделают за меня расчеты, но вот запланированную серию экспериментов вполне могут провести и штрафники. Даже если они окажутся совсем уж криворукими, это не столь важно – я доверю им только заведомо провальные опыты, результаты которых ни на что не повлияют. Но провести их все равно придется для полноты доказательной базы.

Я так погрузилась в свои мысли, что табличку на входе в кафе заметила только тогда, когда едва не ткнулась в нее носом. Закрыто.

Утром же было еще открыто – я в нем завтракала! И… странно. Я не припомню, чтобы кафе в моем доме вообще когда-нибудь закрывалось. Или эта информация просто стерлась из памяти за ненадобностью – ведь столько лет прошло?

Но оно было открыто даже тогда, когда… ох.

Я перевела взгляд на чуть покосившуюся вывеску над входом. А потом – на не замеченную мной сразу деревянную приставную лестницу, прислоненную к стене чуть в стороне.

Дом, мансарду которого я снимала, принадлежал немолодой супружеской чете. Они же держали и кафе на первом этаже.

В первой жизни в конце первого учебного месяца года, когда я начала работать над диссертацией, я, как обычно, пришла рассчитываться за квартиру. И, как обычно, вежливо справилась у кэри Бораш о здоровье ее супруга. И она как-то отстраненно сообщила, что кэр Бораш скончался несколько недель назад. Полез поправить вывеску над входом, оступился на лестнице и упал. Очень неудачно.

Кафе даже тогда оставалось открыто – просто суетились в нем наемные работницы. Вдова проживала свое горе, никому его не показывая.

Во второй жизни… воспоминание вдруг обожгло стыдом.

В свое оправдание могу сказать лишь, что была тогда абсолютно раздавлена чувством вины. Не могла думать ни о чем другом, буквально сходя с ума. В первые дни вообще не выходила из своей квартиры, запершись в ней. И о несчастной судьбе кэра Бораша узнала так же запоздало, даже не уточнив точной даты.

…Из квартиры меня тогда в итоге буквально вытащил Марек. А потом…

Я все-таки прожила ту жизнь практически взаперти. Плохая из меня вышла жена и домохозяйка. Наверное, поэтому и разладились наши отношения.

А в этой жизни… кажется, я снова виновата. На этот раз – просто потому что слишком сосредоточилась на “главном”. Совсем забыв про милого, ничем не примечательного кэра Бораша.

Не отводя взгляда от проклятой лестницы, я попятилась. Нет. Я не виновата. Я не могла помнить все, просто не могла. Нельзя взваливать на себя вину за все смерти этого мира – этим путем я уже ходила.

Это кажется, что, вернувшись в прошлое, ты сможешь вовсе не совершать ошибок. Будешь точно знать, когда взять зонт, потому что пойдет дождь.

На самом деле большинство ежедневных мелочей забывается – даже неприятных, даже порой болезненных. И даже в моей семье, где каждый знает, что может однажды вернуться, никто не запоминает досконально каждый прожитый день – это невыполнимо. Забываются подробности и значимых событий, не коснувшихся тебя лично.

И предотвратить беду с другим человеком тоже не всегда возможно – потому что для этого придется не только хранить в памяти точную дату и время, но и выяснить и запомнить все обстоятельства.

Возможно, кто-то сказал бы, что лучше бы мы заучивали не результаты ежегодных Больших скачек, а даты всех самоубийств и несчастных случаев, о которых приходится слышать.

Вот только нет никаких гарантий, что эта информация пригодится – а прожить всю жизнь, без конца повторяя про себя клички лошадей, куда легче, чем список мертвых. По крайней мере, собственный здравый рассудок при этом не потеряешь.

– Извиняйте уж, кэри Петра! Виноват. Это старая моя все – закроемся да закроемся, ничего за пару дней простоя и не будет, а к поставщику пусть Михал едет, ну и что, что он только завтра…

Не веря себе, я обернулась. За моей спиной стоял кэр Бораш собственной пузатой кряжистой персоной – живой и невредимый. Хотя… нет, не совсем невредимый. Обеими руками кэр Бораш тяжело опирался на трость, которой я не могла припомнить.

– Ясного дня, – пробормотала я. Неужели… это еще только должно произойти сегодня? Ведь лестница, вывеска… – А что случилось?

– Да вот, – старик указал подбороком на вывеску, – поправить хотел. А тут вьюнош этот… а вы и знаете его, поди, все за вами бежал. Вы ж ушли с утра, а я как раз вышел вот поправить. А тут вьюнош. Студентик вроде как. Подскочил да как давай руками махать! Про вас что-то выспрашивал, стало быть. Ну и… не то он задел, не то я сам, дурак старый, повернулся – да и навернулся. И прямиком на вьюноша! Мне-то чего. Ногу вон подвернул только. А этому бедолажному, стало быть, досталось – вешу-то я, пожалуй что, и поболя него… дык все, что непосильным трудом наедено! – он гордо похлопал себя по и впрямь довольно выдающемуся животу. – Помял я его изрядно, стало быть. Думал, вообще раздавлю! Ну да вроде на своих двоих ушел, и слава небу. Крепкий нынче студент пошел. А я лежу, значит, и встать не могу. Нога! Ну и старая моя тут как выскочит, как поднимет хай! Доктора сразу звать, куда там! И вот. Я жеж к поставщику должен был ехать потом, на кухне яйца заканчиваются, масло… говорю ей, чего суетишься, вон и доктор сказал, через пару дней огурцом буду. Можно, стало быть, и съездить, авось уж нога не отвалится. А она – ни в какую. Вообще кафе закрыть пока решила. И вот. Запереть меня совсем хотела!

Я почувствовала, как слабеют колени, а по лицу расплывается облегченная улыбка. Все хорошо! Все просто удивительно, потрясающе хорошо!

Ну, разве что Марек заработал пару синяков, но это для боевика дело привычное.

– У вас замечательная жена, кэр Бораш. А вывеска… вызовите лучше мастера. Или вон Михалу поручите. И берегите себя!

Ни о чем не думая, я сделала несколько шагов от кафе. В столовую идти не хотелось. Может быть, булочная за углом?..

Принять решение я не успела. Потому что сквозь решетку ворот, ведущих в академгородок, увидела то, чего там никак, абсолютно никак не могло быть.

Прежде всего – облако пыли, стремительно несущееся на ворота.

И лишь потом я заметила тех, кто эту пыль поднял. Кони… много коней.

Нет. Это впереди несется белый конь – и за ним, чуть отстав, еще один. А за ними… черный бык с белым пятном на лбу, реликтовая виверна, олень… небо, носорог!

На краю сознания мелькнуло воспоминание – зверинец факультета анималистики! Носорог и виверна там точно были, вот откуда они взялись…

Но они никогда не вырывались на свободу и не носились по академгородку! Этого не было раньше! Этого не должно быть!

Ноги будто приросли к брусчатке. Я по-прежнему стояла, оцепенев, напротив ворот – когда ворота с грохотом рухнули прямо мне под ноги. Конского ржания за этим грохотом было почти не слышно.

Зато я невыносимо-ясно видела теперь вспененные бока вставшего на дыбы коня.

И его копыта над моей головой.

Этого не было.

Этого не должно быть.

____

Друзья, сегодня я открываю подписку. В первые три дня на книгу будет действовать скидка 20% – бонус для первых покупателей) Спасибо, что остаетесь со мной!

Глава седьмая

Из-под копыт обезумевшего коня меня выдернул кэр Бораш – бросив свою трость, плюнув на больную ногу, старик кинулся ко мне и сшиб с ног – откатились мы с ним вместе.

…Уже лежа на брусчатке, я повернула голову, чтобы увидеть безумную, сюрреалистичную картину, как кони и прочие животные несутся в своей бешеной скачке дальше – прямо по городской улице, мимо домов и магазинов. Как шарахаются в стороны и вжимаются в стены прохожие, кто-то кричит, кто-то беспорядочно швыряется магией.