Матабар IX (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой" - Страница 116

Это ведь просто разминка.

Тренировка его ждала с Учителем.

— Уже лучше, — буркнул Казимир. — Теперь на лапы.

Тренер натянул на руки кожаные лапы, встал напротив Эрта и показал левую. Эрт выстрелил джебом — коротко, из плеча, вкладывая в удар вес поставленной вперед ноги. Лапа хлопнула, и Казимир чуть качнулся назад.

— Сильнее.

Эрти ударил еще раз, но и на этот раз ему пришлось сознательно придержать руку. Он чувствовал зверя внутри себя. Того самого, что просыпался каждый раз, когда Эртан начинал драться. Зверь хотел вырваться, хотел хоть раз в жизни ударить в полную силу, вкладывая в костяшки всю силу, скорость и, порой, ярость. Но… одно лишнее усилие, и кости в руке тренера треснут сухими прутиками, а господин Казимир, при всем его опыте и хваткости, проведет следующие полгода в лечебнице. Так что Эрт давил зверя, упирал его мордой в пол собственного сознания и каждый удар по лапе отмерял с той же расчетливостью, с какой аптекари когда-то раньше отмеряли драгоценные капли редких настоек.

— Двойка-тройка! — отрывисто скомандовал тренер.

Эрт пробил двойку в голову и тройку в корпус. Каждый его удар выглядел легким, аккуратным, вложенным ровно настолько, чтобы звонко хлопнула лапа, но рука тренера при этом не пострадала. Порой Эртан уже не понимал, зачем теряет время здесь, а не на стрельбище. Но Учитель настаивал, что это полезно.

Так что…

Господин Казимир, видимо, остался доволен, потому как кивнул и стянул лапы.

— На мешок. Три раунда.

Эрти подошел к тяжелой груше, набитой песком и обшитой потрескавшейся кожей, и начал работать. Сперва левый джеб, затем тут же правый кросс, следом левый хук снизу, быстрый шаг в сторону и снова джеб. Груша покачивалась, скрипела цепями, а песок внутри при каждом ударе глухо ухал.

Эртан каждый раз, каждый проклятый раз ловил себя на том, что рука сама хочет ударить сильнее. Ему буквально не терпелось разогнаться до той скорости, на которой песок струей хлынет из лопнувшей кожи, а цепи порвутся и полетят к потолку. Зверь скулил и рычал; он требовал свободы, но Эрт, стиснув зубы, снова и снова загонял его обратно.

А еще, почему-то, порой ему казалось, что хочется чего-то медного. Странное и незнакомое чувство…

Затем был спарринг с Гришей — длинноруким парнем лет семнадцати. И Эрти, двигаясь вокруг партнера по рингу, позволял себе уходить от ударов самую малость быстрее, чем следовало бы. Вообще Гришка всегда бил жестко и очень точно, и пропускать от него было бы совсем не обидно, но Эртану попросту не хотелось проигрывать.

— Эгобар, ты чего лыбишься? — буркнул Гришка после очередного промаха. — В ответ бить будешь, нет? Мне тренироваться надо перед соревнованием, а ты опять какой-то балет тут устраиваешь.

— Я просто радуюсь жизни, Гриша, — Эрт ушел нырком под правый прямой и легонько ткнул Гришку в печень. — Ты же не против, если я буду радоваться жизни?

— Я буду против, если ты еще раз ткнешь меня в печень, засранец.

— Как скажешь, Гриша, — Эрти нырнул снова и совсем несильно, даже по меркам людей, ткнул Гришку ровно в то же место.

Господин Казимир, наблюдавший из угла, только покачал головой.

После спарринга Эрт (обнявшись, как того велели правила, с Гришей), обмотав шею полотенцем и прихлебывая воду из жестяной кружки, вышел в «гостиную» — небольшую комнату рядом с раздевалкой, где стояли продавленные диванчики, шкаф с полотенцами и колченогий столик, на котором занимавшихся всегда ждал кувшин с холодным лимонадом. На диванчиках уже расположились его друзья.

Понмир, вытянув длинные ноги и закинув руки за голову, дремал с учебником на животе. Квест, как всегда поджав ноги, решал что-то в толстенной тетрадке и время от времени поправлял очки, сползавшие на кончик носа. Дугбаг же развалился на крайнем диванчике с кружкой лимонада в одной руке и газетой в другой.

Из зала, вытирая пот с лица полотенцем, вышла Любава. Она тренировалась в «Молоте» наравне с парнями и, по мнению господина Казимира, обладала лучшим правым хуком во всем «бездокументном» дивизионе. Любава плюхнулась на диван рядом с Понмиром, отчего тот подпрыгнул и уронил учебник, и налила себе полную кружку лимонада.

— Любава, чтоб тебя, я спал!

— А потом опять будешь жаловаться, что у тебя задница от линеек болит!

— Да, но сейчас я могу начать жаловаться, что ты мне чуть на лицо не села!

— Дугбаг, что пишут? — спросил Эрти, усаживаясь на подлокотник и закидывая ноги на столик.

— Эгобар! Ноги со стола! — рявкнул из зала господин Казимир, каким-то образом увидев происходящее сквозь стену.

Эрт, помянув демонов, убрал ноги.

Дугбаг, прочистив горло, развернул газету пошире и начал читать вслух, водя пальцем по строчкам.

— «Вестник Предгорья», вчерашний выпуск. Вот тут, на третьей полосе. «Трагедия на Первой Станции. По сведениям, поступающим из Еллика и подтвержденным канцелярией губернатора Предгорной губернии, несколько недель назад городок Первая Станция, расположенный у границ Северного Национального Парка, подвергся разрушению в ходе катастрофы, причины которой до сих пор не установлены. Значительная часть застройки уничтожена. Корона приняла решение о направлении в Еллик нескольких составов для вывоза пострадавших в столицу. По имеющимся данным, тысячи переселенцев за минувшие полмесяца пересекли северные прерии, двигаясь к ближайшим железнодорожным станциям. Масштаб разрушений уточняется…»

— Спящие Духи, — присвистнул Понмир, приподнявшись на левом локте. — Целый город?

— Тут написано «значительная часть застройки», — уточнил Квест, не отрываясь от тетрадки.

— Это газетный слог, Квест, — Дугбаг постучал пальцем по странице. — «Значительная часть» означает, что там камня на камне не осталось. Просто они стремаются написать это прямо, чтобы народ не запаниковал.

— Но как такое вообще возможно? — Любава отхлебнула лимонада и улеглась Понмиру головой на живот. Тот попытался сопротивляться, но это оказалось абсолютно бесполезно. — Что значит «причины не установлены»?

— Значит, что они понятия не имеют, что случилось, — Дугбаг пожал плечами. — Или знают, но не хотят говорить. Что, в целом, для нас одно и то же.

Эртан молча сидел на подлокотнике и смотрел в стену. Первая Станция. Ард писал ему оттуда, несколько месяцев назад, еще до того, как письма перестали приходить. Эрти стиснул кулаки так сильно, что под бинтами побелели костяшки.

Опять…

Опять Ардан ничего не рассказывал, при этом засовывая шею, видимо, уже в каждую петлю, до которой мог дотянуться. Самовлюбленный зазнайка! Мама ведь тоже новости прочитает… И чего Анастасия его постоянно выгораживала в своих письмах?

— Эгобар, ты там живой? — Дугбаг помахал газетой перед его лицом.

— Живой, — Эрт разжал кулаки и натянул на лицо привычную ухмылку. — Что еще пишут? Что-нибудь о глайдерах есть? Они ведь планировали открывать здесь летную школу при Армии…

— Все, пошли вон из моей гостиной! — господин Казимир, внезапно появившийся в дверях вооруженный ведром и шваброй, обвел всех присутствующих таким взглядом, от которого даже Любава вскочила на ноги, давая возможность Понмиру вдохнуть полной грудью. — Я вам тут не чайную содержу! Кто тренируется, тот тренируется, а кто лимонад пьет, тот пусть идет пить его на улицу!

— Господин Казимир, они уже уходят, — примирительно поднял руки Эрти.

— Ты тоже проваливай, Эгобар. И скажи своим друзьям, что в следующий раз я закрою для них дверь на замок.

— Понял, господин Казимир, всенепременно скажу.

— Врешь ведь.

— Вру, господин Казимир, причем весьма бессовестно.

Тренер только махнул рукой и отправился мыть зал.

Они выбрались на улицу и расселись на ступеньках у входа в клуб. Дугбаг как раз начал пересчитывать утренний выигрыш, раскладывая банкноты по стопкам, когда из-за угла, едва не сбив мусорный бак, выскочил Леня. Пятнадцатилетний, из другой школы, тощий, с перепуганными глазами и расцарапанной щекой, он бежал так, будто только что успешно свалил от стаи псов, стерегших лавку мясника.