Матабар IX (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой" - Страница 109

— Евлампий, прошу вас.

— Бегите… Арди… бегите… — Евлампий напряг все тело. Его кожа начала покрываться пятнами, а волосы буквально на глазах выпадать из головы. — Мне так жаль… Арди… я хотел… сберечь вас… но вы так… отважны… простите… Мне было… радостно… видеть в вас… друга. Как в… сказке. Простой… человек и… сказочный… герой. Из того… другого мира… в котором… я опоздал… родиться.

— Евлампий, одумайтесь! — закричал Ардан.

Магистр Тихонов дернулся еще раз и серебристые путы с неслышимым звоном рассеялись в пространстве. Тень демона, загоготав, выскользнула в окно.

Спящие Духи… им никогда и не требовалось синхронизировать устройства. Что такое сотни километров для демона? Все равно что один, единственный шаг для человека.

Около устройства завис сухой старик, в котором мало что осталось от Евлампия Тихонова. Разве что мягкий, добрый взгляд.

В голове Арда зазвучал голос Атта’Нха:

«Самое великое зло, Арди, всегда совершают самые добрые из сердец.»

— Я им так и не сказал, — прохрипел Магистр Тихонов и положил палец на тумблер. — Ответ, где их искать, вы найдете на своих часах. Простите, что испортил казенное имущество. И теперь вам решать, что делать с этим знанием. Теперь это ваша ноша, господин сказочный герой.

— Магистр!

— Прощайте, друг мой. До встречи в следующей жизни.

Ардан развернулся на пятках и, подхватив ошарашенную Таисию Шприц, выпрыгнул в окно. Он так никогда и не узнает — успел ли он за доли мгновения до взрыва, или это Магистр Евлампий Тихонов нашел в себе последние силы, чтобы задержаться в столь чуждом для него мире еще на несколько мгновений.

Осколки стекла оцарапали плечи и руки Ардана, а затем их обоих, вместе с госпожой Шприц, подхватила взрывная волна.

— Поднимайтесь, Ард… поднимайтесь…

Ардан, во второй раз за час приходя в себя после потери сознания, опираясь на плечо капитана Рогова, поднимался на ноги из завалов, оставшихся от некогда того, что являлось зданием Гильдии Охотников.

В небе над ними расцветал радужный цветок дикой, животной Лей. И точно такой же поднимался над бескрайним лесом.

— О Свет, о Свет… — причитала измазанная пеплом и сажей Таисия, сидевшая на соседних обломках. Видимо, ее откопали первой и успели посвятить в детали. — Что же делать… что теперь делать…

— Хороший вопрос, Ард, — прогудел Мелин, безрадостно глядящий то на один призрачный цветок, то на другой. — Не уверен, что мы сможем добраться до укрытия.

— Не уверен, дружище, — добавил Рогов. — Что по эту сторону Алькадских гор в ближайшее время вообще где-то можно будет укрыться.

Ардан, тут же проверив посох и гримуар, облегченно выдохнул. Чехол, сшитый Тесс, конечно, порвало в клочья, но сам посох, если не считать сколов на лаке, который все равно требовалось обновить, выглядел вполне целым. Как и его книга заклинаний.

— Выход есть, — отряхиваясь от пепла, тихо произнес Ардан.

— И какой же? — прищурился Рогов.

Ардан, уже слыша недовольный голос Полковника, ответил:

— Мы взорвем Первую Станцию.

— В каком смысле? — переспросил Рогов.

— Взорвем… весь город? — уточнил Мелин, придерживавший перебинтованную культю. — Целиком?

— Да, — только и ответил Ард.

Над развалинами повисла странная, отдающая нотками сумасшествия, тишина.

Глава 144

Арди смотрел на то, как люди тащили тела по залитым кровью улицам. Их складывали на пригнанные телеги, запряженные лошадьми. Степные скакуны то и дело фыркали, раздраженно мотали головами и так и норовили сорваться в карьер. Хозяева пытались успокоить своих верных копытных товарищей, но те раз за разом поворачивались на север, вглядываясь во тьму, скрывавшуюся за городом.

Цветок Лей уже растворился в пространстве, оставив после себя бархат черного неба, прорезанный яркими звездами галактики. Созвездия застыли в далеком мраке, без особого любопытства поглядывая на суету смертного мира.

— Тише, тише, — увещевал старый ковбой не менее пожилого гнедого, но тот лишь продолжал раздраженно фырчать.

Те, кто покрепче и помоложе, поднимали тела по импровизированным пандусам, сделанным из простых деревянных досок, на телеги. Порой трупы срывались, падали в алую пыль, вызывая стоны и крики у их родных.

Кроме едкого, серого, а порой удушливого, черного дыма над городом вились плач и вой. Женщины хватали за одежду своих мужчин, будто надеясь, что если у них получится, если они удержат тех рядом, не дадут поднять на телеги, то что-то изменится. Может быть родной человек снова откроет глаза, прохрипит что-то сродни: « Дорогая… я в порядке…» и мир вернется в прежнее русло.

Дети как-то неловко сжимали пальцы рук покойников, а порой просто касались кожи. Кто-то плакал. Кто-то нет. Вот только взгляды у всех оказались одинаковые. Пустые и блуждающие. Уже совсем не детские, но еще совершенно не взрослые. Просто сломанные.

Арди уже видел нечто подобное. Два года назад, когда Шанти’Ра напали на караван переселенцев с севера. А теперь Ардан и сам оказался здесь. На севере. И вновь среди плача и стенаний.

« Я не спрошу, какой итог…»

— До встречи в аду, господин Залесский, — прошептал Ардан, похлопав по груди мертвого начальника охотников экспедиции, от которой теперь осталось лишь четверо.

А Залесский, со своим деформированным телом и стеклянным глазом, лежал на досках, с которых на землю капала вязкая, темная кровь. Его нашли вместе с Борсом и Ритой, рядом с Сушеным и Кирпичом. Залесскому прострелили живот, грудь в двух местах, но последним гвоздем в крышку гроба, который ему так и не сколотят, оказался нож, вонзенный прямо в пупок.

Но Залесский не ушел просто так. Трем мужчинам пришлось постараться, чтобы разжать его руки, сдавившие широченную, почти бычью шею Кирпича. Они лежали вдвоем, среди обломков каких-то бочек и перил ближайшего здания, где продавали ковбойские шляпы.

Борс, со следами десятка глубоких ножевых порезов, лежал на спине. С какой-то очень странной, почти мечтательной улыбкой, он смотрел на небо и всеми силами, перед тем, как отправиться к Вечным Ангелам, пытался дотянуться до Риты. Тянулся, пальцами взрыхляя землю, чтобы коснуться своей… кого?

Арди ведь так и не понял, какие отношения связывали этих двух вечно склочных, по-своему жестоких, но таких теплых людей.

'… И пока ответ положительный, значит и человек ты тоже положительный.

— Положительный человек…

— Только не путай положительного с хорошим…

— А есть разница?

— Огромная! Хороший человек это понятие очень, как говорят, растяжимое. Что для одних хорошо, для других плохо. Да и вообще — это ярлык.'

С каждым новым делом, с каждым месяцем, проведенным на службе в Черном Доме, Ардан все лучше и лучше понимал слова, сказанные ему Катериной в дурацком вагон-ресторане по пути в Метрополию. Можно ли было назвать хорошими людьми Залесского? Борса? Риту? Магистра Тихонова? Старшего Магистра Наленского?

Ардан не знал ответа на данный вопрос. И сомневался в том, что смогли бы ответить даже мудрецы Града на Холме. Сомневался в том, что ответ на подобный вопрос в принципе мог существовать.

Никакого ответа.

Только тишина.

Тишина и сваленные на телегу, изувеченные, покрытые кровью, а не какой-то «бессмертной славой», как рассказал бы прадедушка в своих историях, тела.

— Простились? — спросил ковбой, запрыгнувший на козлы.

— Да, — ответил Ардан и отошел назад.

Ковбой кивнул и пустил легкую волну по поводьям. Телега тронулась.

Тела увозили к уже почти сложенным погребальным кострам, для которых использовали обломки зданий. Кто-то бы, наверное, увидел в этом что-то поэтичное. На останках полуразрушенного города, посреди разбитых мечтаний и чаяний тех, кто переехал сюда в поисках лучшей жизни, успел даже что-то построить, что-то создать, теперь сжигали останки людей, все же отважившихся взять в руки оружие.