Жестокий развод (СИ) - Рымарь Диана - Страница 59

— Не слишком занят?

Смеется она надо мной, что ли?

— Проходи, Катенька. Прости, не догадался пригласить тебя на обед, сейчас исправлюсь, вот только письмо отошлю…

Пытаюсь краем глаза проверить файл для отправки, чтобы быть свободным для мой Катерины.

— Да не парься, — машет она рукой, проходя. — Твой секретарь уже доложила мне, какая у тебя степень занятости после вынужденного декретного отпуска.

При этом Катя легко посмеивается.

— Вы до сих пор дружите? — Приподнимаю левую бровь.

— Разумеется, — кивает Катя и подходит к моему столу.

Усаживается на стул для визитеров и огорошивает меня вопросом:

— Скажи, пожалуйста, а какую роль в будущем ты отводишь мне по отношению к Дану?

Честно сказать, прифигеваю от такого ее вопроса.

Понятия не имею, как на него ответить правильно.

Любую, какую она захочет? Обалденный ответ… Нет.

Решаю аккуратно уточнить:

— Что ты имеешь в виду, Кать?

— Ну… м-м… — Она закусывает губу и наконец выдает: — Я понимаю, что ты пытаешься очертить границы, чтобы я особенно не лезла к малышу. Я ведь не квалифицированная няня, в отличие от той женщины, которую ты нанял.

— Что за глупости. — Свожу брови у переносицы. — С чего ты это взяла?

— Ты утром сделал упор на то, что Даниэлем следует заниматься исключительно няне. Я уважаю твое желание защитить ребенка и твои границы, просто…

— Кать, нет у меня от тебя никаких границ, — заявляю твердым голосом.

— В каком смысле? — переспрашивает она.

— В прямом, — киваю ей. — Нет у меня от тебя границ — куда хочешь, туда и суй свой очаровательный носик. Если хочешь заниматься Даниэлем, занимайся. Я буду только рад, ведь, когда съедемся, я бы очень хотел, чтобы мы стали настоящей крепкой семьей.

— Когда съедемся? — Катя подчеркивает первое слово.

Наверное, было бы корректно исправить его на «если», но я не поправляю.

— Просто хотел сказать, что у тебя развязаны руки.

— Да, если честно, мне бы хотелось пообщаться с этой няней, понять, что она за человек. И очень волнует вопрос здоровья Даниэля. Ты им занимаешься?

— Естественно, — киваю с важным видом. — Делаю все, что расписал педиатр. Если хочешь, я пришлю тебе ее рекомендации.

— Отлично, — кивает Катя. — Хотя я бы предпочла лично пообщаться с педиатром, у которого наблюдается Дан, чтобы быть в материале. Я ведь никогда не ухаживала за недоношенными малышами. Вот бы посмотреть его медкарту, вообще побольше узнать, как обращаться с мальчиком. Ведь он особенный…

— Ты так заменяешь слово недоношенный? — хмыкаю в ответ. — Деликатной быть пытаешься?

— Особенный, — стоит на своем Катя. — Если ты не против, я бы прямо сейчас и пошла всем этим заниматься. Я уже срочные дела переделала, отпросилась у начальника отдела. Просто, если честно, на душе неспокойно с тех самых пор, как ты увез мальчика сегодня ночью. Вот.

Смотрю на нее и диву даюсь.

— Кать, а почему ты не сказала, что у тебя на душе неспокойно?

— Постеснялась, — пожимает она плечами.

Она? Меня?

— Катенька, запомни, пожалуйста, мне можно все-все сказать, и неважно, как оно звучит. Обещай больше ничего не стесняться, окей?

— Хорошо. Так, я пойду?

— Иди, Катенька.

Все же просто так ее не отпускаю. Поднимаюсь с места, обхожу стол, помогаю Кате встать, вкладываю в ее ладонь ключи от дома, ведь свои она оставила давным-давно.

Потом нежно прижимаю к себе, целую в щеку.

Мне ж разрешили!

А через три часа получаю от Кати очень странное сообщение:

«Даниэль, а ты уверен, что Дан — твой сын?»

Вот уж, что называется, все стеснения прочь.

Решаю, что такие вопросы по телефону не обсуждаются.

Хорошо, я уже успел переделать срочные дела в офисе, остальное ждет до завтра. Поэтому сразу собираюсь домой, к Кате и мелкому.

Звучит-то как! К Кате и мелкому…

Жаль, причина спешки напрочь выбивает из колеи.

Когда приезжаю, на меня выливается лавина сведений.

Катя цапает меня за руку сразу по приходе и ведет в гостиную. По пути рапортует, что няню спровадила домой, Дан спит, а она подготовила для меня доказательную базу.

Доказательную базу, етить колотить!

Иду за ней, заинтригованный дальше некуда.

Только успеваю устроиться на диване, как Катя вручает мне в руки планшет и приговаривает:

— Смотри-смотри!

Смотрю.

Передо мной отсканированный документ выписки Зары из роддома.

— Откуда ты вообще его взяла? — Недоуменно на нее смотрю.

— Я списалась с Гризельдой Людвиговной…

— Как она, кстати? — спрашиваю с прищуром.

— Идет на поправку, хотя до выписки еще далеко. Так вот, она оказалась очень скрупулезной, собрала в облаке все медицинские документы по Даниэлю-младшему. В том числе медицинскую карту и выписки из роддома Дана и Зары. Я решила перечитать все, что касалось его здоровья, прививок и рекомендаций врачей. Проверила выписку Зары тоже, чтобы понять, насколько она была здорова на момент родов, ведь это может в будущем иметь какой-то эффект на Дана. И не зря проверила, посмотри, что обнаружила!

Что я тут должен увидеть, мне искренне непонятно.

— Катюнь, ты хоть пальчиком ткни, куда мне надо смотреть, а то пока я все это буду изучать, умру от любопытства.

— Ну как же? — Катя всерьез начинает на меня злиться. — Смотри на анализы, группу крови Зары видишь?

А там и вправду первым анализом как раз группа крови и идет.

Вторая положительная, к слову.

— Вижу, не слепой. И что?

— А у Дана третья, как так?

Все еще не отдупляю, что Катерина от меня хочет.

— А у тебя первая! — Она стучит указательным пальцем по виску. — Ну соображай уже.

— У меня первая? — Моя левая бровь идет на взлет.

— Да, Даниэль, у тебя первая отрицательная, — вещает Катя голосом профессора.

Смотрю на нее в упор и спрашиваю:

— Откуда ты знаешь мою группу крови? Здесь она не значится, да я и не сдавал кровь. Если честно, сам не знаю, какая у меня, не задавался вопросом.

Катя смотрит на меня, как на тугодума.

Как будто каждый житель планеты Земля обязательно должен знать, какая у него группа крови. Только ведь это не так.

Я — здоровый тридцатилетний мужчина, ни разу не попадавший в серьезную автокатастрофу, не делавший никаких операций. Я и у врача-то был за последние несколько лет лишь один раз, когда сдавал спермограмму, дантисты не в счет.

Как бы я мог узнать свою группу крови? Не нужно оно мне было до этой самой секунды. Но все, что Катерина мне тут рассказывает, вызывает огромный интерес.

— Про твою группу крови мне рассказала твоя мама, сразу как только мы поженились, чтобы я была в курсе на всякий пожарный случай, — докладывает Катя.

Вот это сервис, что называется.

А впрочем, все эти хороводы вокруг да около ни к чему, тут неважно, откуда Катя знает, тут важен сам факт.

— И что? — тяну на выдохе. — Значит, если у меня первая, а у нее вторая, то Дан никак не может…

— Не может, — качает головой Катя. — У родителей с первой и второй группой крови дети с пятидесятипроцентной вероятностью будут либо первой, либо второй группы крови. Третья никак. Если только в клинике не ошиблись.

— Если только не ошиблись, — повторяю за ней замогильным голосом и, кажется, начинаю скрежетать зубами.

— Даниэль, — Катя разводит руками, — а с чего ты вообще решил, что он твой? Приходит к тебе такая пузатиха с полугодовалым плодом, заявляет, что она от тебя беременна, и ты ей просто веришь?

— Я идиот, по-твоему? — хмыкаю совсем недобро. — Лично отвез ее на ДНК-тест!

— А в какую клинику? — морщит лоб Катя. — Достаточно надежную?

— В ту, где мы тебя все время обследовали. Достаточно надежная, как считаешь?

Говорю ей это и чувствую, как чешутся кулаки. Потому что после Катиных слов я уже ни в чем не уверен. От одной только мысли, что Зара могла подкинуть мне такую свинью, хочется начать убивать людей… Весьма конкретных.