Жестокий развод (СИ) - Рымарь Диана - Страница 42

— Откуда они тут взялись?

Я смотрю вниз.

Там возле моего подъезда толпятся какие-то люди у черного фургона, они-то и запускают в небо все новые и новые бумажные фонарики.

В моей руке пиликает сообщением телефон, на автомате читаю сообщение от Даниэля: «Видишь за окном огоньки? Это горит моя душа!»

Сразу становится понятно, кто автор этой иллюминации.

И следом: «Катенька, ты пообедаешь со мной завтра? Мне очень нужно о многом с тобой поговорить».

Даниэль

Сегодня я оставил в роддоме вместо себя знающего человека.

Гризельду Людвиговну Вольф.

Лучшая из всех нянь-коучей, какие только бывают…

Няня-коуч — это не просто няня. Она бдит за всем, что происходит в доме. Учит молодых незрелых мамочек, как ухаживать за детьми, подает пример и налаживает режим. Она обладает колоссальными знаниями о детях, необходимыми медицинскими навыками, способна, если потребуется, защитить младенца и прийти на помощь в любых обстоятельствах. Идеальный помощник в моей, скажем так, непростой жизненной ситуации. Ведь Заре я доверяю в последнюю очередь.

Приставлю няню к Заре после выписки, чтобы проследила за всем, а пока пусть несет вахту в палате Даниэля-младшего, привыкает к новому подопечному.

Гризельда Людвиговна как раз специализируется на недоношенных малышах, которым нужен особый уход и внимание.

Я пообещал ей такую зарплату, что она будет пахать ради нее хоть круглые сутки. Пылинки будет с малыша сдувать.

Поэтому я за Даниэля-младшего почти спокоен.

Если что, мне позвонят, но я очень надеюсь, что этого «если что» не наступит.

А пока у меня наконец появилась возможность уладить одно архиважное дело — по-человечески поговорить с моей Катериной.

Ради этого судьбоносного разговора я расшибся в лепешку.

Естественно, всю ночь не спал, слишком взволнованный всем тем, что стряслось в моей жизни. Как результат — спроектировал идеальные условия для нашего с Катей свидания.

Арендовал целиком наш любимый ресторан.

Смешно… Ведь я уже заплатил им за аренду всего зала за вчерашний вечер, который в результате провел в роддоме.

Бронь пропала даром, но сегодня все состоится.

Ради такого особого случая я готов раскошелиться.

Прохожусь по залу, проверяю, чтобы все было идеально.

В центре просторного светлого зала накрыт единственный стол — только для нас двоих.

Рядом стоит стойка с цветами для моей Катерины.

Катенька любит разные цветы: чайные розы всех оттенков, крупные розы, ромашки, пионы. Я два часа выбирал для нее букет сегодня утром, а потом решил скупить все…

Пусть ее квартира превратится в цветочную оранжерею, пропитанную тончайшими ароматами.

Но даже этого мне кажется мало. Я бы и по ювелирным прошелся ради такого дела, но ведь знаю — ничего не возьмет…

Помиримся, тогда уж.

Заново обвешаю ее драгоценностями. Будет у меня наряжена лучше Зары, которая всласть гульнула на мои деньги по магазинам.

Помяни черта всуе…

Только успеваю о ней подумать, как Зара начинает звонить.

— Привет, Даниэль. — Она говорит со мной голосом умирающего лебедя.

Наверное, я сейчас должен бы обеспокоиться ее самочувствием, вдруг что стряслось. Но я утром разговаривал с ее врачом и в курсе, что у Зары все нормально, насколько это может быть. Если бы что-то поменялось, мне бы точно сообщили.

— Привет, у тебя что-то срочное? Если нет, то поговорим вечером, я заеду сегодня в роддом.

— В смысле — что-то срочное? — возмущается она. — Я тебе сына родила… Я жизнь в этот мир принесла. Я пожертвовала ради тебя своим телом. Да ты часами должен меня выслушивать. Да ты должен…

О как.

Сколько всего я ей должен.

Жестко ей выговариваю:

— Ты скакала на каблуках на гребаном корпоративе, как гребаная коза. Ты бегала по своим салонам, шопингам, черт-те чем занималась, вместо того чтобы лечь на сохранение, как тебе следовало. Ты краситься побежала, когда у тебя роды начались на тридцать третьей неделе… Ты правда думаешь, что я тебе должен сказать спасибо за такое наплевательское отношение к плоду, который ты носила?

— Это Марине тебе нажаловалась про косметику? Она врет! Она все выдумала, она не может знать, когда у меня начались схватки…

— Марине — медик, и ее не так-то просто надурить, — цежу строго. — Поэтому лучше закрой свой рот и сиди тише воды, ниже травы, а то я найду, как попортить тебе жизнь. Перейдешь из одноместной палаты в общую, без телевизора и личной медсестры. Хочешь?

— Ты не посмеешь…

— Я все посмею. Тише воды, ниже травы, — цежу еще строже.

— С тобой невозможно общаться, Даниэль, — возмущается она и кидает трубку.

Наверное, я должен бы оскорбиться такому ее поведению. Но меня устраивает один лишь факт, что она больше не будет клевать мне мозг.

Выключаю на телефоне звук, прячу в карман. Не хочу, чтобы меня хоть кто-то сейчас беспокоил.

Прохожусь по залу, выглядываю в окно.

А там…

Катенька моя драгоценная-бесценная выпархивает из белого лендровера, который я за ней отправил.

Смотрю на нее, и у меня в груди екает.

Она такая воздушная — в белом сарафане, с волосами, распущенными по плечам. До чего же красивая, до чего же любимая!

Ненаглядная моя…

В этот раз я не облажаюсь, в этот раз у меня все получится.

Мы по-человечески поговорим, я детально разъясню ей все свои резоны, и мы выйдем из этого ресторана парой.

В ближайшее время разведусь, и мы снова поженимся. У нас все будет зашибись. Вместе станем ждать ребенка, переживем все то, о чем так долго с ней мечтали. Если Катя согласится, будем брать Даниэля-младшего на выходные. У меня такое ощущение, что эти двое поладят.

Пора брать свою жизнь под контроль и делать ее такой, какой я хочу ее видеть.

Я верну себе свое светлое будущее.

Победа будет за мной!

Пока себя настраиваю, неожиданно подмечаю, что Катя и шагу не сделала к ресторану. Так и стоит на тротуаре и смотрит то на вход, то в сторону, будто собралась бежать…

Катя

Я стою перед рестораном и решительно не знаю, что делать.

Все это как-то слишком.

За какие-то сутки я будто трансформируюсь из никому не нужной девушки, про которую все забыли, в важную персону. И снова окунаюсь в наши с Даниэлем отношения.

Все как раньше, с размахом.

Если Даниэль ухаживает, то он УХАЖИВАЕТ. Как есть, прописными буквами.

И, кажется, он всерьез берет меня в оборот.

Я беременна от него. И еще пару месяцев назад вообще не мыслила своей жизни без него. И… И, конечно же, мечтала, что когда-то он поймет, что потерял в моем лице.

Я теперь снова — желанная и нужная женщина для Даниэля.

С тем лишь исключением, что теперь-то я доподлинно знаю, как быстро он может выпнуть меня из своей жизни. И только лишь это перечеркивает все то хорошее между нами, что я могла бы себе нафантазировать.

Я за последние месяцы стала жесткой реалисткой. И эта самая реалистка внутри меня говорит: «Беги отсюда!»

Пока еще можно, пока еще никаких решений не принято.

Сбежать, чтобы поберечь свое сердце от острых переживаний, которые непременно будут, чем бы ни закончился наш с Даниэлем сегодняшний разговор.

Неожиданно вижу, как на пороге ресторана показывается Даниэль.

Он буквально несется в мою сторону.

Просит надтреснутым голосом:

— Катенька, не уходи, пожалуйста!

Это его «не уходи» бьет по нервам. Кажется, что ему больно от одной только мысли, что я уйду.

И я все-таки делаю шаг к нему.

Когда подхожу, сразу предупреждаю:

— Я просто поговорить.

Нам ведь есть о чем — про ребенка, про то, как станем его воспитывать, как будем жить дальше. Ведь через каких-то полгода я произведу на свет нового человечка.

— Конечно, конечно, мы обо всем поговорим, — обещает он. — В тихой, спокойной атмосфере, где нам никто не помешает.