Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд - Страница 737

Хиромант улыбался обходительно и совершенно непринужденно. Свитин Куш выглядел задумчивым.

Бидди повернулась к нему с улыбкой:

– Что, нагадали тебе удачу, святой Свитин?

Старик положил руку ей на плечо:

– Дорогая, я слишком стар, чтобы рассчитывать на нечто подобное. – Он вытащил свои часы и, взглянув на циферблат, заметил: – И мне уже пора спать. Я знаю, вы не будете возражать, если я откланяюсь, – добавил он для судьи. – В деревне принято вставать спозаранку. – Он говорил рассеянно, словно не рассчитывая на ответ. И пока остальные собирались в кружок вокруг хироманта, пастор снова повернулся к Бидди. – Спокойной ночи, дорогая. Передай от меня привет Джайлзу.

Она посмотрела на него без удивления: от него часто исходили неожиданные высказывания. Но теперь Бидди поймала его взгляд прежде, чем пастор успел опустить глаза, и испытала мгновенный испуг.

Старик ушел, не забыв захватить у Кадди в холле свой штормовой фонарь, хотя ночь была ясной и лунной.

Хиромант все еще владел всеобщим вниманием, так что уход старого пастора остался почти незамеченным.

– О, я не осознавал, что уже так поздно! – Тихий, ровный голос хироманта слегка повысился от удивления. – Дорога сюда заняла больше времени, чем предполагалось. Я успею предсказать будущее всего одному человеку, прочитаю по его руке вслух, чтобы все могли слышать. Но пускай это будет тот, кому я не могу обещать ничего, кроме счастья. – Он повернулся к Изопель. – Вы позволите предсказать будущее вам?

Девушка с сомнением покосилась на него, но рядом с Джайлзом, Марлоу и мистером Кэмпионом бояться, казалось, совсем нелепо.

Энтони Датчет взял ее руку в свою, и пока он поворачивал кверху ладонь, все с небольшим изумлением отметили, что на его руке отсутствовали естественные линии и складки. Его кожа была абсолютно гладкой.

– Я был прав, – сказал он, осматривая крохотную женскую ручку. – Ваша жизнь полна несчастий, но все это останется позади, хотя, возможно, и не так, как вы ожидаете. Вы полюбите. И вас полюбят в ответ. Я вижу, что вы окажетесь в странной компании по крайней мере дважды в жизни. Ваше самое ясное воспоминание, – продолжил он с внезапным пылом, – то, где вы лежите на кровати из густого меха, а сверху на вас смотрит голова зверя. Разве не так?

Судья Лоббетт и его дочь обменялись оторопелыми взглядами, и у Марлоу вырвался сдавленный возглас. Джайлз и Бидди вопросительно посмотрели на гостя, и после некоторого колебания Изопель объяснила:

– Когда я была ребенком, мы проводили каникулы в Скалистых горах. Однажды я заблудилась. Меня спас траппер, в хижине которого я провела несколько часов, пока меня не нашел отец. Траппер велел мне лечь поспать, так что я отдыхала на куче шкур у огня. На стене висела медвежья голова, неумело набитая опилками. Я не могла оторвать от нее глаз. Она была такой ужасной, бесформенной, гротескной. Это воплотилось в одном из кошмаров, который я часто вижу. Я не понимаю, как вы могли об этом узнать, – закончила она, уставившись на хироманта темными, завороженными от осознания чуда глазами.

Энтони Датчет улыбнулся и продолжил голосом с успокоительной интонацией:

– Вас ожидает темный час, но он пройдет. И далее наступит период безмятежности. Остерегайтесь чужаков, но помните: вам суждено стать женой чужака. Ваши владения будут обширны, и вы познаете мир маленьких лугов и мычания коров. В этом ваше счастье. Жаль, что я не могу обещать всем того же…

Последние слова он произнес очень тихо, и, хотя его тон не менялся, у всех остался неприятный осадок.

Хиромант немедленно откланялся. Джайлз и Марлоу рассчитались с ним, дивясь тому, что он запросил совсем пустяковую сумму.

Его машина скрылась на узкой дороге. Проезжая мимо сада, она издала странный свист. Этот свист повторился семь раз, все слабее и отдаленнее. Мистер Кэмпион, Джайлз и Марлоу прислушивались к нему.

– Семь раз, – сказал Джайлз. – Семь Свистунов. Выходит, скоро настанет конец света.

– Выходит, что мы наконец-то одни, – с облегчением произнес мистер Кэмпион. – Мои уважаемые друзья Джордж и Генри, а также их сыновья с большим успехом сыграли роль полицейских. Этой ночью никто больше не проедет по Страуд-стрит без нашего ведома. Наши славные парни стоят вдоль дороги через каждые пятьсот ярдов. И стоит только объявиться незнакомцам – что ж, это Совиная пятница, – нарушителей будут преследовать, сами понимаете.

Они, смеясь, направились к дверям, но на пороге столкнулись с Бидди. Позади нее стояли судья Лоббетт и его дочь, а возле них маячила полная старушка, которая, очевидно, вошла через черный ход. Бидди была бледна, в ее карих глазах плескался неподдельный страх. Она протянула что-то брату, сказав:

– Джайлз, посмотри на это. Элис только что принесла.

Молодой человек взял у нее скомканный листок бумаги и большое старомодное кольцо, сверкнувшее в его руке.

– «Джайлз и Альберт, приходите одни», – медленно прочитал он, и внезапно на его лице промелькнул испуг. – Святой Свитин! – пробормотал он, часто задышав. – Это его кольцо! Он ни за что не расстался бы с ним, если только…

Эти слова заглушил звук, который отчетливо донесся до них через открытое окно. То был резкий и безошибочно узнаваемый в ночном воздухе звук выстрела.

Глава 7

В свете урагана

Старуха пронзительно вскрикнула. Ее лицо, словно высеченное из красного песчаника, застыло от ужаса, маленькие черные глазки расширились. Внезапно она поспешила к двери. Но мистер Кэмпион остановил ее, положив руку ей на плечо:

– Постойте, Элис. – Он был неестественно спокоен, его лицо ничего не выражало. – Сперва пойдем мы, Джайлз и я.

– Нет, лучше пойду я! – Старуха, дернув плечом, сбросила руку Кэмпиона. – Говорю вам: пускай пойду я!

– Останься здесь, Элис, – мягко попросила Бидди, выступив вперед. – Останься. Он пишет, что Альберт и Джайлз должны прийти одни.

В конце концов Элис позволила увести себя обратно в комнату. Судья Лоббетт стоял между своими детьми с непроницаемым выражением лица. Изопель прижалась к нему. Марлоу смотрел серьезно, готовый по мере необходимости к любым действиям.

– Пойдем. – Мистер Кэмпион тронул Джайлза за плечо.

Больше ни минуты не медля, они вместе покинули дом.

Жилище пастора располагалось посреди зеленой лужайки в стороне от дороги, переходящей в длинную неухоженную гравийную дорожку, которая была обсажена густым кустарником и высокими деревьями. Приблизившись, молодые люди увидели, что дом погружен в темноту, но входная дверь под козырьком, увитым плющом, распахнута.

– Позволь мне пойти первым, – тихо сказал мистер Кэмпион Джайлзу. – Кто знает, что ждет нас там…

Джайлз неохотно отступил, но возражать не стал. Кэмпион вошел в темный дом один. Какое-то время он находился внутри, но вскоре вновь появился на крыльце. Джайлз мельком увидел его лицо в лунном свете.

– Идем, старина, – тихо позвал мистер Кэмпион, и Джайлз понял, что это – ответ на вопрос, который был у него на устах.

Двое мужчин медленно вошли в дом. Кабинет старого пастора был единственной освещенной комнатой, и то только благодаря ураганному фонарю, принесенному из Дауэр-хауса. Фонарь стоял на тяжелом письменном столе, проливая рассеянный свет во все углы мрачного помещения – большого, прямоугольного, с камином в одном конце и эркером – в другом. Вдоль стен размещались книжные полки. Письменный стол располагался параллельно камину, а ветхое кожаное кресло пастора было сдвинуто так, словно его хозяин только недавно покинул его. За каминной решеткой тускло светился огонь.

Джайлз с тревогой огляделся.

– Где?.. – начал он, и Кэмпион молча указал на дверь рядом с камином.

Она вела в крошечную гардеробную, которую рачительный предок пастора обустроил рядом с кабинетом, вспомнил Джайлз. Дверь гардеробной была прикрыта, а из-под нее на потертый коричневый линолеум сочилась тонкая темная струйка крови.