Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд - Страница 706

Эббершоу застонал. Надо было догадаться, с горечью сказал он себе, что их похитители не полные идиоты. Мегги прижалась к нему, он чувствовал, как бьется ее сердце. Дверь медленно открылась, и над пистолетом показалось лицо верзилы, которого Долиш называл Вендоном. Он стоял, ухмыляясь, и целился прямо в лицо Мегги.

– Вздумаете фокусничать – девчонка первая словит пулю, – сказал Вендон. – Это приказ хозяина. Тебя, приятель, он приберег для себя. Только поэтому вас разрешили кормить. Теперь, милая, задвигай поднос, и побыстрее. – Последнее замечание было адресовано кому-то позади, хотя он ни на минуту не сводил глаз с Эббершоу и Мегги.

В коридоре началась возня, затем на полу появился узкий поднос и проскользил через порог. Неожиданно Эббершоу заметил, что на него воззрилась пара глупых глаз на бледном пустом лице.

Ему хотелось прыгнуть вперед, рискуя быть застреленным, но в то же время он ощущал свою беспомощность, так как Мегги держали на мушке. Тяжелая дверь стала медленно закрываться – едва револьвер исчез, Эббершоу решительно прыгнул вперед, но опоздал. Ключ повернулся в замочной скважине.

На подносе их ждала еда: стопка сэндвичей да кувшин воды. Мегги какое-то время вслушивалась в тишину, а затем резко прошептала:

– Джордж, а ведь с той старушкой никто не пытается осторожничать. Возможно, мы сумеем избежать встречи с ними, если попадем в ее комнату.

Эббершоу бросился было к двери миссис Мид, но тут же изменился в лице:

– Увы, она уже забаррикадировалась, кроме того, мы упустили шанс. Придется ждать вечера. О, дорогая, мне так жаль, что я втянул тебя в это!

Мегги улыбнулась, но промолчала. Вскоре голод слегка оттеснил тревогу, и пленники сели подкрепиться.

А потом потянулся долгий утомительный день. Миссис Мид, похоже, не была заинтересована в беседе, вдобавок рано или поздно в поместье должен был вернуться доктор Уитби, который мог опознать красный кожаный бумажник, а к чему это приведет, можно было только догадываться. Поскольку Долиш уже питал неприязнь к Эббершоу, его мог по-настоящему вывести из себя тот факт, что бумаги действительно были сожжены.

Но больше всего Эббершоу беспокоило положение Мегги. Какой бы ни была его собственная судьба, девушке вряд ли позволят уйти: она слишком много знает. В конце концов, Долиш считал, что другие гости пребывают в неведении относительно того, что происходит. Кэмпиону даже удалось убедить их, что он действительно глуп и безобиден; им было невдомек, что Эббершоу и Прендерби его разоблачили.

Таким образом, шансы на освобождение Мегги были очень малы, и Эббершоу чувствовал головокружение при мысли о том, на что эти люди могли обречь ее. Однако побег представлялся невозможным, и в комнате не нашлось ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия при надобности. Окно, даже будь оно достаточно большим, чтобы в него пролез взрослый человек, выходило на обрыв высотой не меньше семидесяти футов.

Похоже, им не оставалось ничего другого, кроме как сидеть и смирно дожидаться следующего хода Долиша.

За целый день не случилось ничего, если не считать заунывных гимнов, возвещающих кару, в исполнении миссис Мид. Настроение пленников было прескверным. Наконец начало смеркаться.

Очевидно, Уитби еще не вернулся. Эббершоу предположил, что у него возникла необходимость объясняться с людьми из крематория, и в том случае оставалась вероятность, что полиция все-таки узнает о происходящем в Блэк-Дадли. Джордж задавался вопросом, что сделает в таком случае Долиш: расправится ли он с пленниками или просто пустится в бега со своей бандой, рискуя быть обнаруженным?

Эббершоу пытался подытожить все, что знал об этом человеке. На первый взгляд, ходившие о Долише слухи и собственный опыт Джорджа указывали на то, что их с Мегги все же заставят замолчать. Эта перспектива представлялась ему очень мрачной.

Но затем внезапно произошло нечто такое, что заставило его сердце бешено забиться от новой надежды; пленники вскочили, устремив взгляд на дверь и напряженно пытаясь уловить хоть какой-то звук.

И звук, весьма необычный, донесся из комнаты миссис Мид.

То был тихий скрежет, за которым последовал взрыв пронзительного негодования старухи, а в следующее мгновение ясный и отчетливый фальцет взбудораженно заговорил: «Все в порядке, моя дорогая мадам, я вовсе не из страховой компании!»

Мегги схватила Эббершоу за руку:

– Это же Альберт Кэмпион!

Эббершоу, тоже безошибочно узнавший этот голос, кивнул. Он подошел к межкомнатной двери, осторожно постучал и прошептал:

– Кэмпион, мы здесь.

– Не волнуйтесь, старина, уже иду. Но прежде скажите этой славной почтенной леди, что я свой, – произнес Кэмпион немного напряженно. – Кажется, она сочла, что я не внушаю доверия. Может, вы убедите ее, что под этим строгим костюмом бьется нежное сердце?

– Миссис Мид! – Эббершоу слегка повысил голос. – Мистер Кэмпион – наш друг. Не могли бы вы пустить его к нам?

– Весьма сомнительные у вас друзья, – послышался из-за двери резкий голос миссис Мид. – Не хотела бы я знаться с тем, кто сваливается на голову через дымоход.

Эббершоу и Мегги переглянулись: очевидно, мистер Кэмпион был посланником свыше.

– Даже если ваш сын здесь и появится, дражайшая вы моя, – очень возмущенно заговорил фальцетом Кэмпион, – не вижу причин, по которым моим друзьям следует дожидаться его, а не меня. И потом, у меня ведь тоже есть мать!

Непонятно, к чему было это замечание о матери, но оно оказало на старуху поистине магическое воздействие – она, бормоча, немедленно принялась отодвигать дверные засовы. И вот перед Эббершоу и Мегги предстал сияющий Альберт.

– Увы, не рискну переступать порог, – весело сказал он. – Эта дама едва ли не одержима идеей познакомить меня с ее отпрыском, и я боюсь, что она может лишить меня возможности выбора, заперев с вами, сделай я еще полшага в эту дверь. А поскольку ее сына следует ждать не раньше среды, я не сказать что заинтересован в этой встрече. Полагаю, если вы оба готовы, мы все уйдем тем же путем, каким пришел я.

– Вниз по дымоходу? – спросила Мегги с некоторым трепетом.

– Через дымоход, – с гордостью поправил Кэмпион. – Я весь день искал по всему особняку рычажок, который позволит мне сорвать куш, и посмотрите-ка, выиграл пару блестящих медяков, – весело сообщил он, с ухмылкой глядя на медно-рыжие волосы Эббершоу и Мегги. – Страсть как люблю каламбуры, – поспешно добавил он. – А теперь нам пора, если не возражаете. Не хочу задерживаться в этом скорбном месте надолго.

Пара проследовала за ним в комнату старухи. Миссис Мид окинула их подозрительным взглядом:

– Куда это вы собрались? А может, мне не следует вас пускать?

– Разве вы не с нами? – спросила Мэгги. – Вам ведь наверняка хочется поскорее очутиться подальше от этих негодяев! С нами вы в гораздо большей безопасности.

– Что? Уйти и пропустить, как мой сын научит их манерам? – презрительно сказала миссис Мид. – Ну уж нет, мисс. А кроме того, – резко добавила она, – не уверена, что тот немецкий джентльмен опаснее его! – И она указала на Кэмпиона. – Лиззи Тидди здесь не единственная сумасшедшая. Подумать только, лазить по дымоходам!

Ее замечание напомнило им о том, как они собираются сбежать, и они повернулись к старинному камину, весьма массивному и неизысканному. При его виде Эббершоу и Мегги показалось, что затея обречена на провал, но Кэмпион с гордым видом подвел их к нему поближе:

– Вот, взгляните, до чего же просто, если подумать! В этой комнате и в смежной используется один и тот же дымоход, а как раз из смежной, дамы и господа, и бежал мистер Альберт Кэмпион, провернув свой знаменитый трюк с исчезновением. Входной билет – четыре пенса, мелочью, если можно. На самом деле, – продолжал он уже более серьезно, – фактически в обеих комнатах один и тот же камин, разделенный лишь тоненькой перегородкой – как видите, довольно низкой и окованной сталью, чтобы отделить пламя. – Он по-совиному взглянул на собеседников сквозь очки в роговой оправе. – Я сам, без помощи взрослых, обнаружил, что эту искусную перегородку можно снять. Так я и сделал, прежде чем элегантно шагнуть навстречу даме справа от нас, чье приветственное слово несколько охладило мой пыл.