Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд - Страница 609

Кит приставил дуло пистолета к носу Негуса.

– С кем ты разговаривал?

– Что? Ни с кем, чувак.

– Я тебе не верю.

– Богом клянусь, чувак! Клянусь могилой своего гребаного отца. Я никому ни хрена не говорил. Все в порядке, чувак. Мы в безопасности, клянусь. Я даже удалил файлы, которые ты мне дал – все до единого, – и вычистил жесткие диски, прежде чем уничтожить их. У меня на тебя ничего нет, чувак. Я имею в виду, я бы никогда не хотел…

– Ах ты, пронырливый сукин сын!

Кит ударил Негуса в живот. Тот сложился пополам, но драться не стал. Киту хотелось пробить его головой стену, но синяки на видных местах оставлять не стоило.

– Где твой ствол? – потребовал Кит.

– Тебе… тебе нужен мой револьвер? – выдавил Негус.

– Пойдем за ним.

Они прошли в спальню, и, когда Негус потянулся к ящику комода, Кит врезал ему по почкам.

– Не вздумай рыпаться, – предупредил он Негуса.

Кит выдвинул ящик стола, выхватил револьвер и засунул его за пояс. Он вывел Негуса обратно в коридор, оставил стоять в девяти футах от входной двери и велел не двигаться, а сам попятился к двери.

Негус вздохнул с облегчением, похоже решив, что Кит уходит.

И тут Кит выстрелил в него.

Негус вздрогнул, и из выходного отверстия на спине хлынула кровь. Кит выстрелил в него еще раз и, когда Негус упал замертво, быстро отодвинулся. Олив плакала в своей комнате, и, когда он отпер дверь и вошел внутрь, восьмилетняя девочка посмотрела на него теми глазами, которые останутся с ним навсегда.

Если бы только она знала, как сильно Кит хотел удержать ее, забрать к себе домой, холить и лелеять – хотя бы недолго. Жаль, что ему пришлось это сделать. Он не хотел этого, но в таком серьезном деле нельзя было допустить промашек и свидетелей.

Сунув свой пистолет в кобуру, Кит обхватил Олив за талию и вывел ее в коридор к Негусу, затем вытащил револьвер убитого.

Глава 33

Услышав шаги, Эдмунд обернулся, но никого не увидел. Он принюхался, но уловил только дым из трубы хижины Речника. Он мог разглядеть дым с того места, где стоял, но плотная линия деревьев заслоняла местность черными листьями, похожими на вулканический пепел. И все же Эдмунд знал, что он не один.

«На этой реке есть и другие души, – сказал Речник, – души тех, чьи сердца привязаны к тебе».

Эдмунд изменил курс, возвращаясь к хижине, к остальным. Его кожа покрылась пупырышками от холода, а на лице выступил пот.

«Их судьбы связаны с твоими, – сказал ему Речник. – Поэтому твоя работа остается незавершенной».

Воздух был наэлектризован, щекоча Эдмунда, а от мысли об этих других заблудших душах у него потекли слюнки от беспричинной жажды насилия. Его разум наполнился яркими воспоминаниями: грудь, сдавленная колючей проволокой; горло, вскрытое арматурой; нож, вращающийся во влагалище. Так много способов проникнуть в тело. Он взбирался по утесу, как человек, поднимающийся по золотым ступеням на небеса, и багровое сияние удлиняло его тень, превращая ее в извивающееся пугало.

Эдмунда Кокса била лихорадка. Он чувствовал себя как никогда живым.

Добравшись до вершины, он оглядел утес черными глазами. Хотя стало тихо, он чувствовал, что кто-то рядом. Он неподвижно стоял перед хижиной. Она будто пульсировала в ожидании. Скоро трон будет принадлежать ему. Эдмунд ощущал это так же отчетливо, как рукоятку мясницкого ножа в своей руке, липкую от крови и твердую, как и его внезапно вставший член. Тело затрепетало в предвкушении новой жертвы. Эдмунд облизал губы. Он слегка прикусил нижнюю, снимая тонкий слой потрескавшейся кожи, чтобы почувствовать металлический привкус.

Я стал смертью. Я – боль. Я…

Его тщеславные мысли были прерваны, когда что-то твердое уперлось ему в затылок.

– Не двигайся, мать твою, – сказал мужчина ему в ухо.

Эдмунд напрягся, узнав холодный поцелуй ствола.

– Брось нож, – сказал мужчина.

Эдмунд взвесил все варианты. Решив, что их слишком мало, он повиновался. Мясницкий нож звякнул о камни у ног, напомнив Эдмунду о тарелках, разбивающихся о стены, – обрывочное воспоминание из детства.

– Руки за голову, – приказал человек с пистолетом.

Эдмунд сделал, как было сказано, что было чуждо его натуре.

– Повернись, – сказал мужчина. – Медленно.

Эдмунд на цыпочках повернулся к своему захватчику. Мужчина был молод, но в его глазах ощущалось что-то не по годам взрослое. Раздутые ноздри придавали ему поросячий вид. Эдмунд подумал, что это полицейский. Мужчина казался изможденным, как будто это преследование лишило его жизненных сил, но Эдмунд не заметил в нем страха, только ярость. Это был его танец.

– Не ожидал меня увидеть? – спросил мужчина.

Эдмунд держался стойко.

– Я тебя знаю?

Мужчина помрачнел.

– Ты… ты меня не помнишь? Да ты шутишь, мать твою.

Но Эдмунд не шутил. Ему не нужно было запоминать лица людей, особенно копов, которые все были одинаковыми и невыразительными. Его разум избавлялся от таких бесполезных воспоминаний.

– Я тебя знать не знаю, – сказал Эдмунд.

Мужчина оскорбленно нахмурился.

– Я детектив Кит Дрейксон, мудила. Я поймал тебя в первый раз и теперь сделал это снова.

Эдмунд оставался невозмутимым.

– Я, блядь, стрелял в тебя, – сказал Кит.

Старая рана на шее Эдмунда запульсировала при упоминании. Он стиснул зубы, но держал рот закрытым, чтобы Кит этого не заметил.

– Ты не просто псих, – сказал Кит. – Ты еще и кретин в придачу. Ты привел меня прямо к своей хижине.

Эдмунд ухмыльнулся.

– Это не моя хижина.

– Чушь собачья. Ты просто не хочешь, чтобы мне ставили в заслугу, что я ее нашел. Все эти федералы прочесывали лес вдоль и поперек, снова и снова, в поисках этого места. Но я нашел его. – Он ударил себя в грудь свободной рукой. – Я! Кит, мать его, Дрейксон.

– Гордость предшествует погибели, – сказал Эдмунд, цитируя книгу Притч, – а надменный дух – падению.

Он посмотрел на край обрыва. Кит проследил за его взглядом, но отвлекся не настолько, чтобы Эдмунд успел схватиться за пистолет.

– Только не надо мне этого поэтического дерьма из глубинки, – сказал Кит. – Я нашел тебя, и теперь ты заплатишь за все, что сделал.

– Это факт?

– Не стебись надо мной, больной ублюдок.

Эдмунд улыбнулся еще шире.

– Если собираешься пристрелить меня, стреляй. Но избавь меня от этого геройского дерьма. Я все это уже слышал раньше, и это не произвело впечатления ни на меня, ни на кого-либо другого.

Пистолет метнулся так быстро, что Эдмунд не успел осознать, что происходит, пока приклад не рассек ему лоб. Перед глазами у него замелькали звезды, а затем хлынула кровь. Он остался стоять, но Кит пнул его в колено, и Эдмунд потерял равновесие. Он рухнул на землю, болезненно приземлившись на камни. Затем дуло уперлось ему в глазницу, полицейский плюнул в Эдмунда и заломил ему руку за спину с такой силой, какую Эдмунд не ожидал от этого человека. На запястье Эдмунда защелкнулись наручники, и звук напомнил ему о том, как он сломал тринадцать позвонков своей любимой, парализовав ее.

– Я тащу тебя обратно в ад, Эдди, – сказал Кит. – Я посажу тебя в одиночную камеру, такую маленькую и темную, что ты будешь плакать как ребенок до конца своей никчемной жизни. Готов стать еще безумнее, ты, больной мудак?

Эдмунд обдумал это.

– Что такое безумие для проклятых?

– Господи, – сказал Кит, усмехаясь. – Думаешь, ты крутой парень, да? Говоришь как Чарльз Мэнсон. Собираешь всех этих двинутых фанаток. Что ж, ты больше никогда не трахнешь женщину. Единственный секс, который у тебя будет, – это с каким-нибудь большим парнем, еще более сумасшедшим, чем ты. Теперь твоя очередь стать жертвой, Кокс. Ты почувствуешь, каково это…

За мгновение до того, как Кит застонал, послышался шорох. Коп всем весом навалился на Эдмунда, и кровь потекла тому на шею. Капля попала Эдмунду на губы, и он проглотил ее, затем перевернулся и оттолкнул от себя Кита, надеясь выхватить пистолет.