Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд - Страница 532

– Похоже на Крессиду… Значит, снова Шекспир. Либо Чосер. Еще может быть Иосиф Эксетерский.

– Почему ты так считаешь?

– Для начала, я была в галерее Тейт. – Эмма встала, вытащила с полки книгу с кучей пометок, пролистала ее, пока не нашла то, что искала, и вручила Иэну. – Малкольм позаимствовал все позы из известных картин. Офелию у Милле, Элейну у Уотерхауса – вероятно, даже гордясь собой за то, что объединил три версии. – Она постучала пальцем по глянцевому изображению в книге. – А Крессиду подсмотрел у Опи. Цвет платья отличается, но в остальном…

– Ты настолько хорошо знакома с картиной?

– Мне нравится галерея Тейт. Я провела много часов, рассматривая там полотна. Создается ощущение, что Малкольм создал свои творения специально для меня. – Эмма снова упала на диван. – Бедная Крессида. – Она вернула Иэну его телефон.

– Почему твоим первым предположением был Шекспир?

– Его версия – самая жестокая. В истории – во всех ее вариантах – Троил влюбляется в Крессиду, но после их тайного свидания ее отец отправляется к врагу и забирает с собой дочь. Она обещает вернуться, но нарушает слово, встретив другого мужчину и взяв его в любовники, предав таким образом Троила. У Чосера Крессида напугана развитием событий и пытается сделать все, что в ее силах. Ее чувства искренни, а изображение автором героини вызывает сострадание. В отличие от персонажа Шекспира. Критики посвятили этой теме исследования, задаваясь вопросом, почему бард проявил суровость и даже ненависть при изображении девушки. По его словам, она распутница. Мне кажется, убийца… то есть Малкольм… мог выбрать самую мизогинную версию. – Эмма пожала плечами. – А цитата к рисунку есть?

Иэн снова пролистал фотографии на телефоне и показал ей экран.

– Это часть более длинной речи. По сути, двое влюбленных приносят друг другу клятву верности, и Крессида обещает… – Эмма сделала резкий вдох, быстро встала, отыскала экземпляр нужной пьесы Шекспира, пролистала на соответствующую сцену и вручила книгу Иэну. – Вот, прочитай здесь. – И указала на начало слов Крессиды, после чего вернулась к полке.

– А, вижу. «И если я нарушу эту верность, пусть через много долгих, долгих лет…» [160]

– Пропусти пару строчек. Начни со слов «клеймя измены», – посоветовала Эмма, уделяя разговору лишь часть внимания, пока разглядывала корешки книг на полке.

Иэн послушно зачитал:

– «Клеймя измены всех неверных дев, пусть скажут, что…»

– Нашла! – перебила его Эмма, вытаскивая экземпляр «Джейн Эйр», который наугад засунула между другими книгами после того памятного вечера с Рори. Под недоуменным взглядом Иэна она перелистала страницы и показала ему смятый листок с надписью голубыми чернилами. – Та же самая фраза.

– Ладно.

– Но я ее не писала. И не сумела догадаться, кто это сделал. А эта книга лежала в сумке, которую украли. Видимо, это черновик Малкольма.

Иэн внимательно изучил листок.

– Когда ты его нашла?

– Несколько дней назад. Подумала, что это странно, но… – Эмма покачала головой. – Почему он отказался от первоначальной идеи? Она явно уже была почти готова. Фраза написана до вечера открытия выставки. Уже тогда Малкольм знал, что хочет сделать со мной.

Иэн нахмурился.

– Первые два убийства были тщательно спланированы до мельчайших деталей, но третье…

– Оливия, – сказала Эмма.

– Нападение на нее и твое похищение выглядят спонтанными, будто у преступника имелась конкретная задумка, но он напортачил. Может, ты его напугала тем, что начала расследовать дело, поэтому он решил испугать тебя в ответ, заставить отступиться. Поэтому ему пришлось импровизировать.

– И тогда я стала безжалостной красавицей… Скорее угрозой, чем предательницей? Пожалуй, все сходится. Хотя «La Belle» не висит в галерее Тейт. Интересно, как Малкольм выбрал картину. – Эмма снова взяла телефон и прокрутила снимки до нужного рисунка. – Его Крессида похожа на меня. Не только платьем. У нее такие же волосы, фигура. А у него и правда есть талант. – Она прикоснулась к экрану, смахивая изображение в сторону, и опустилась на диван без сил. – Неужели все началось из-за меня?

Иэн протянул к ней руку, но уронил, не донеся до плеча, и сжал пальцы в кулак.

– Сару Уэстон похитили до мероприятия в музее. Вероятно, Хейнс выбрал ее и Филиппу задолго до того вечера. Ты просто стала…

– Частью коллекции. – Эмма обхватила себя руками. – Могло то платье, в котором меня нашли, предназначаться для кого-то другого?

– Есть такая вероятность.

– Тогда ты спас нас обеих. – Иэн заметно удивился ее словам, потом нахмурился, явно испытывая неловкость. – Спасибо тебе. – Слова прозвучали мягко, но решительно.

– Ты изначально не должна была стать частью этого дела.

– Малкольм сделал меня его частью. Он выбрал меня, ограбил, подложил послание в книгу. А потом… Потом я сама захотела помочь с расследованием. – Эмма подняла глаза и встретила взгляд Иэна. – Ты ни в чем не виноват.

– Конечно, – пробормотал он настолько тихо, что Эмма подумала: слова предназначались не ей.

Она несколько мгновений изучала выражение его лица.

– Тебе когда-нибудь встречались подобные истории в детективах?

– Иногда, – медленно ответил Иэн. – Мне нравится нуар.

– Чандлер, конечно. И как ты… – Эмма осеклась, не вполне уверенная, как спросить. – Как ты отделяешь книги от…

– От реальной жизни? – закончил он за нее.

Она кивнула.

– На самом деле это не так уж сложно. В книгах это всего лишь истории.

– Разве? – усомнилась Эмма. – Я не… – Она сделала глубокий вдох. – Вчера я хотела почитать перед сном, но поняла, что все мои любимые произведения о смертях и о том, как герои ранят друг друга. Не знаю, получится ли когда-нибудь воспринимать их по-прежнему. И не знаю, как жить без них. Куда сбегать… – Она резко умолкла, почувствовав, что вихрь эмоций грозит ее захлестнуть.

– Надеюсь, ты сумеешь отыскать новые истории для спасения от реальности, – произнес Иэн.

– Возможно.

Эмма неубедительно улыбнулась, ощущая, как груз последних нескольких дней снова давит на плечи. Она теперь несла на себе невидимые раны: синяки и порезы на тщательно созданном облике самой себя. Иэн не понимал – да и как он мог? Ее понимал только один человек.

Рори открыл дверь после третьего звонка. Он был весь в синяках и двигался скованно, когда отошел в сторону, пропуская гостью внутрь с комментарием:

– Ты выглядишь лучше, чем я.

– Волшебная сила косметики. Преимущества женского пола, полагаю.

Эмма принялась нервно сжимать и разжимать кулаки. Рори покосился на ее руки и предложил:

– Может, налить тебе чего-нибудь? Чаю или?..

– Нет, я просто… Я просто хотела тебя увидеть. Поговорить.

– Проходи в библиотеку. Книги тебя успокоят.

– Так было раньше.

Эмма последовала за Рори через отчетливо холостяцкое помещение в темных тонах к уютной комнате, заставленной кожаными креслами с высокими спинками. Вдоль стен до потолка тянулись книжные стеллажи, аккуратно заполненные книгами. Других предметов декора не наблюдалось. Дальнюю стену украшал искусственный камин, а под окном стоял письменный стол. На его поверхности из красного дерева были разбросаны бумаги, споря за пространство со стопками книг и журналов.

– Ты работал, – прокомментировала Эмма, заметив беспорядок.

– Хотел отвлечься.

– Я понимаю. Потому что и сама бродила по дому, как мисс Хэвишем.

– Может, выпьешь? – Рори потянулся к бутылке с виски.