Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд - Страница 488

– Странно, что кто-то в курсе подобной статистики, – иронично ввернул комментарий Рори.

– Для женщин совсем не странно. – Кэролин выгнула бровь, но сохранила нейтральное выражение лица.

Он слегка фыркнул и снова повернулся к Эмме.

– Я не говорю, что ты должна раскрыть преступление. Я говорю, что мы должны. Кстати, это инжир.

– Я уже выяснила. Спасибо, – уступила она. – Но полиция не хочет принимать помощь.

– Захотят, если мы разгадаем послание, – пожал плечами собеседник. – Ты рассказала им про дерево?

– Попыталась. И – цитирую: «Ты всего лишь профессор». – Эмма с отвращением различила эхо отказа Иэна в собственных словах.

– А мисс Марпл – всего лишь старая дева.

– Она же вымышленный персонаж, – возразила Кэролин. – А здесь речь идет об убитой девушке.

– Прошу прощения. Все, прекращаю паясничать. – Рори одарил ее умоляющим о прощении взглядом, хорошо известным Эмме. Она отвернулась. – Мне просто хотелось… совершить нечто важное. Действительно важное. И не в теоретическом смысле, вроде «эту статью прочитают целых пять человек», а по-настоящему значимое.

Несмотря на попытки бросить вызов Иэну, Эмма не забыла его предупреждение. И уже в сотый раз подумала о выражении его лица, когда он застал ее за просмотром фотографий. Раньше она фокусировалась на гневе и неприятии. Теперь же вспомнила страх.

– За пределами Сент-Мери-Мид [142] все куда сложнее.

– Какая-то загадка окажется тебе не по зубам? Не верю.

– Я не имела в виду загадку. А говорила о реальной жизни. Кто-то на самом деле убил девушку, и она…

– Заслуживает, чтобы кто-то узнал ее историю. – Рори пару секунд вглядывался в лицо собеседницы. – Будь честна. Ты считаешь, что твой детектив с этим справится? Он точно сумеет? А вот тебе природа наказала заниматься подобным. Не говоря уже об образовании.

Эмма различила в словах Рори эхо собственных возражений. Его уверенность в ее способностях песней сирены залечила раненое эго. Именно это ей хотелось услышать от Иэна.

– Я понимаю, что это не игра. – Несмотря на горячность, заявление декана звучало убедительно. – Правда. Но речь идет об анализе текста – то, что мы умеем делать профессионально. Эм, преступник что-то хочет сказать с помощью этого. – Он постучал пальцем по странице газеты. – А мы как раз говорим на его языке. В отличие от полицейских. Когда ты пришла ко мне, то сообщила, что изучаешь сцену смерти Офелии. Потому что заметила взаимосвязь, верно? Твой детектив хоть видел намек до того, как ты ему указала, куда смотреть.

– Нет, – признала Эмма.

– Именно ты – и никто другой – догадалась о взаимосвязи преступления со смертью Офелии. И я готов поспорить, что полиция бы не подозревала о наличии несоответствий, если бы не твоя подсказка. Они уже продвинулись в расследовании благодаря тебе.

– Понимаю, меня никто не спрашивал, – наконец вклинилась в обсуждение Кэролин, – но мне идея кажется очень плохой.

– Принято к сведению, – не глядя на нее, продолжил Рори. – Эм, а ты как считаешь?

– Мы сообщим полиции все, что сумеем выяснить, и позволим им выполнять свою работу, – в итоге предложила Эмма. Не хотелось доказывать неправоту Иэна, рискуя умереть от рук какого-то безумца. – А сами сосредоточимся на анализе текста.

– В этом деле мы собаку съели, – ухмыльнулся Рори, придвигая газету к себе и постукивая по фотографии дерева. – Значит, договорились. Итак, вместо символа горя у нас здесь обличение пороков. Инжир намекает на отсутствие невинности или грехопадение. – Он посмотрел на Эмму, и та согласно кивнула. – Что только подчеркивается фактом изображения дерева на закрытой двери, будто говоря об изгнании из рая.

– А еще, – добавила она, – петля из цветов вместо венка. На этом снимке ее плохо видно. Она свисает с ветки.

– Хорошо, что у тебя есть доступ к внутренней информации, – поддразнил Рори, явно наслаждаясь загадкой.

– Только преступник включил маргаритки, – отметила Эмма. – Почему бы не заменить их на другие цветы: фиалки или колокольчики? Они символизируют утраченную скромность или глупость – обе версии имеют больше смысла, если убийце хотелось поставить под сомнение добродетельность жертвы.

На лице Рори промелькнула тень раздражения, но он продолжил:

– Ты права. Выглядит противоречиво. Может, цветы должны означать невинность, которую… – Он обвел глазами рисунок и постарался высказать его основную мысль словами: – Затенили.

– Причем буквально, – согласилась Эмма. – Инжир доминирует на изображении. Все остальное находится в тени. А маргаритки висят на ветвях. Логичное предположение.

Услышав похвалу, Рори улыбнулся, тут же забыв о недовольстве.

– А что там рядом с желобом?

– В статье упоминают, что убийца оставил на месте преступления свечи, книгу и чернильницу.

– Оплавленные свечи могут символизировать нехватку благочестия, особенно в произведениях эпохи Ренессанса, – сообщил Рори. – А это, – он постучал пальцем по перевернутой стеклянной склянке, – выглядит намеренно опрокинутым.

– Либо же преступник уронил ее случайно, – сухо заметила Кэролин.

– Нельзя обставить сцену так тщательно, – начальник бросил на нее укоризненный взгляд и жестом обвел фотографию, – а потом случайно сбить реквизит. Ты же вроде не хотела играть в детективов?

– Просто сказала, что считаю это плохой идеей. Что соответствует действительности. Поэтому не собираюсь рисковать своей шкурой. Однако и тянуть Эмму за собой в пропасть не позволю. Так что расценивайте меня как голос разума. – Вызывающе вскинув подбородок, Кэролин посмотрела в глаза руководителю.

– Тогда добро пожаловать в команду, – кивнул тот, принимая ее условия. – Можешь вести записи и наблюдать со стороны.

– Я точно не Ватсон, – возразила ассистентка.

Рори улыбнулся, и она неохотно ответила тем же.

– Ладно. Книга может символизировать знание, честь… или веру. Она повреждена или порвана? – Его исследовательский энтузиазм возрастал с каждым заданным вопросом. – Это служит намеком на отказ.

– Чей именно? – вздохнула Кэролин. – Жертвы или убийцы?

– Обоих? – покачал головой Рори. – Она отвергает… какую-то добродетель… А художник отвергает ее? – Он указал в центр рисунка: – А там что? Водосток? Ванна?

– Там обнаружили тело, – сообщила Эмма.

– Может это быть аллюзией на Лиззи Сиддал? Этакой постмодернистской интерпретацией…

– Погодите, какая еще Лиззи? – спросила Кэролин.

– Элизабет Сиддал, – сказал кто-то с акцентом. Эмма повернула голову и увидела Найалла Чадху, явно довольного собой. – Она считалась своего рода супермоделью у прерафаэлитов, позировала большинству художников того периода и вышла замуж за Данте Габриэля Россетти. А еще она сама умела неплохо рисовать, но осталась в памяти поколений только как муза. В том числе для известной картины «Офелия» кисти Милле. Он погружал Элизабет в ванну, чтобы реалистично изобразить, как вода пропитывает волосы и наряд. Возможно, именно поэтому руки на полотне выглядят вытянутыми под странным углом – по направлению вверх. Только так они помещались в маленькой ванне. – Профессор психологии был высокой и в буквальном смысле темной фигурой, а резкий акцент выпускника Оксфорда добавлял его речи солидности. – Прошу прощения, что так беззастенчиво подслушал ваш разговор и не сумел удержаться от эффектного появления. – Найалл обвел взглядом сидевших за столом. – Вы все кажетесь увлеченными. Можно и мне присоединиться?

– Конечно, – кивнула Кэролин и только потом заметила выражения лиц компаньонов. – Или… тут проходит собрание эксклюзивного клуба и допуск только по приглашениям? Профессор Чадха может помочь. Он же знал про ванну.

– Как и я, – парировал Рори.

– По нынешним временам у многих есть доступ к документальным фильмам, – дипломатично прокомментировал Найалл. – Но в Оксфорде тоже преподают немало полезного.

– Профессор психологии обладает знаниями, которых у нас нет, – закатив глаза, вздохнула Эмма.