Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд - Страница 481

– Что ж, приступим, – поприветствовав, начала лекцию Эмма, проходя вперед и привлекая всеобщее внимание. – «Аннабель Ли», как и многие произведения По, сосредоточено… – «На красивой мертвой девушке», – подумала она. Им посвящалось множество историй. Она откашлялась и продолжила: – …на горюющем влюбленном. Есть мысли?

– Мне стихотворение напомнило «Ромео и Джульетту», – прокомментировала с заднего ряда миниатюрная студентка с короткой стрижкой.

– Отлично, Мэдисон, – ободряюще улыбнулась ей Эмма. – Что натолкнуло тебя на мысли о пьесе Шекспира? Можешь указать конкретные фрагменты в тексте?

– Ну, это история о любви, где оба героя умерли.

– Тут повествователь не умер, – уверенно возразила Оливия. – Он просто спит у могилы погибшей. Это совсем не романтично. Скорее стремно.

– Он говорит: «Но любили мы больше, чем любят в любви» [136], – парировала Мэдисон. – Это совсем не стремно, а очень красиво.

– Но это не говорит о том, что их чувства были взаимными, – не сдавалась Оливия.

– Почему это? Она его тоже любила, – настаивала Мэдисон.

– А есть какая-то разница? – спросил Итан. – Стихотворение все равно про его желания и эмоции. Кому какое дело до чувств героини?

– Ну, Эдгара По они точно не волнуют, – согласилась Оливия.

Эмма вмешалась в спор до того, как он разгорелся.

– Кто из вас воспринимает произведение как историю любви?

Примерно две трети класса подняли руки. Мэдисон самодовольно огляделась по сторонам.

– Вот только в словах героя нет ничего романтичного, – возразила Оливия. – Он повествует о погибшей, будто сказку рассказывает. И даже не описывает девушку, а только то, что она любила его и умерла. Говорит только о своих чувствах, выставляя их якобы возвышенными. Но это не так. Они эгоистичны. Для него она лишь тело.

Слова студентки снова всколыхнули воспоминания о мертвой девушке, усыпанной цветами. В сознании замелькали обрывки мыслей, которые никак не желали складываться в единую картину. Просто история. История о трагической гибели. Эмма попыталась сосредоточиться на занятии, но не могла не думать о деле Иэна.

– Они несчастные влюбленные, – стояла на своем Мэдисон.

– Он навязчивый преследователь, – не согласилась Оливия.

– Или жертва вынужденного воздержания, – предположил Эйден, кивнув той и получив в ответ заговорщическую улыбку.

– Нет, – продолжала защищать свою мысль Мэдисон. – Герои похожи на Ромео и Джульетту.

– Они покончили с собой, – фыркнула Оливия. – Смерть не может быть романтичной.

– Конечно же, может, – вклинился в оживленную дискуссию Итан. – Для некрофилов.

Со всех сторон послышались смешки.

Другие студенты тоже присоединялись к обсуждению, но Эмма молчала. Она что-то упускала. Дело не только в самом теле, не только…

– Он спит у нее на могиле!

– Потому что любит.

– Скорее потому, что слетел с катушек.

Перед внутренним взором вновь всплыл призрак убитой девушки, четкий и почти осязаемый. Пытаясь напомнить о чем-то, что Эмма видела ранее…

– Просто посмотрите на главную мысль стихотворения…

Вот оно.

– Ладно, – объявила Эмма. Ее голос прозвучал так резко, что все студенты замерли. Она ощущала под кожей электрические разряды и хотела ухватить понимание, пока оно не испарилось. – Все вы привели неплохие аргументы. Думаю, это отличная тема для вашего следующего сочинения. – Она покосилась на часы, которые показывали, что до конца занятия остается еще тридцать минут, и почувствовала приступ отчаяния. – Вообще-то, пусть это будет исследовательским проектом. – Горестные стоны студентов вызвали у профессора Райли укол вины, но откровение, вспыхнувшее в сознании, не позволяло тратить еще полчаса. – Понимаю ваше недовольство. Компенсирую тем, что разрешаю использовать оставшееся от лекции время, чтобы начать выполнять задание. Отправляйтесь в библиотеку. Нужно включить и процитировать как минимум один источник, подтверждающий ваше мнение. И пожалуйста, пользуйтесь базой данных колледжа, а не интернетом. Идите. Увидимся на следующем занятии.

Как только все студенты вышли, Эмма поспешила к себе в кабинет, едва тормозя на поворотах при спуске по ступеням. Упоминание о теле Аннабель Ли выпустило что-то на свободу, заставив дрожать от нетерпения. Анализ множества символов и образов вымышленных миров был основной областью знаний Эммы. Она провела за этим занятием много лет и сейчас чувствовала прилив странной энергии, понимая, что именно необходимо сделать – и как. В тексте заключалась определенная система. Оставалось лишь найти ее. Любым способом.

Возможно, поправить отношения с Иэном не получится. Как и спасти убитую девушку, вернув ей отобранное светлое будущее. Но провести исследование, проанализировать скрытые символы, обнаружить смысл, спрятанный за неявными полунамеками и образными метафорами – это Эмма могла. Не важно, что сказал Иэн. Она не позволит запереть себя во мраке неведения – не может позволить. Знание для нее всегда было важнее. Она готова пожертвовать ради этого раем – невзирая на последствия.

Решив воспользоваться своими способностями к рисованию и вниманием к деталям, Эмма схватила несколько листков с принтера и попыталась воспроизвести увиденные на фотографиях образы. Сначала она набросала ручей с цветами на берегу и стала как можно подробнее дополнять эскиз в ожидании, пока вернется озарение. Затем принялась за дерево, увитое гирляндами, на мгновение прикрыв глаза и вызывая в памяти точную картину. На снимках были не гирлянды, а петля, сплетенная из цветов, на том самом месте, где Офелия повесила свой венок из трав. Следуя за всплывавшими в уме образами, Эмма уже медленнее продолжила рисовать бурлящие воды у обнаженных корней дерева, его толстый ствол, склонявшиеся почти до самой поверхности ручья ветви, широкие листья…

Она замерла. Вот оно. Именно эта мысль не давала покоя, пытаясь выбраться наружу. Эмма повернулась к компьютеру и быстро вбила в поиске запрос «плакучая ива». А затем уставилась на экран, рассматривая изображения знакомой кроны. Каждый изящный лист всех оттенков зеленого – от изумрудного до серебристого – дрожал на ветру и трепетал на свету. По сравнению с ними широкие мазки на фотографиях выглядели грубыми и искаженными. Неправильными.

Эмма нашла заложенную страницу в книге, приготовленную несколько месяцев назад для написания статьи по символизму в произведениях Шекспира, и увидела цветы Офелии: маленькие желтые лютики, жалящую зеленую крапиву, изящную орхидею, вытянутые лепестки пурпурного ириса. Затем посмотрела на свой набросок и снова попыталась припомнить изображение со снимков. Как мог кто-то нарисовать в точности те цветы, о которых говорилось в пьесе, воспроизведя их в мельчайших деталях, но так ошибиться с деревом?

Эмма откинулась на спинку стула, закусив губу, и принялась искать решение загадки. Либо художник допустил грубейшую оплошность, забыв о каноничной для сцены смерти Офелии иве, либо же это дерево – какой бы разновидности оно ни было – имело особое значение. Эта мысль вызвала то же предвкушение открытия, которое подтолкнуло одержимо копаться в фотографиях у Иэна дома. Вот только Эмма слишком плохо разбиралась в растениях, чтобы определить разновидность дерева по изображению, поэтому подхватила рисунки и отправилась искать эксперта.

Преодолев бегом два пролета вверх по ступеням, она остановилась, чтобы отдышаться и напустить на себя хорошо отрепетированный профессорский вид, прежде чем постучать по косяку открытой двери и войти в приемную, примыкавшую к кабинету декана. Кэролин Мэтьюз, помощница по административным вопросам Рори, терпеливо беседовала со студентом последнего курса, явно решительно настроенным встретиться с ее начальником. Ассистентка, темнокожая стильная женщина около тридцати, источала уверенность в себе и спокойствие. Несмотря на свою молодость, она напоминала Эмме тролля, который охранял мост и требовал разгадать загадку, прежде чем пропустить. Очевидно, злополучный студент провалил задание, если судить по тому, что он развернулся и уныло побрел в коридор, миновав стоявшую в дверях Эмму. Та с трудом скрыла улыбку и заняла место предшественника на подступах к мосту. Кэролин начала работать администратором у прежнего декана два года назад и с первой же встречи приняла профессора Райли с радушием истинного экстраверта. Они несколько раз общались вне колледжа на вечеринках, всегда по приглашению Кэролин, но в присутствии ее друзей Эмма всегда чувствовала себя некомфортно, словно персонаж книги, попавший в чужую историю.