Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд - Страница 319

— Ты заставляла ее есть грязь.

На круговую развязку, посигналил — поторопил покойника в кепке, заснувшего за рулем «вольво».

Кети во все глаза смотрела на меня, я это чувствовал.

— Что?

— Это ты заставил дядю Итана грязь есть. Вытащил его на задний двор и заставил грязь есть, пока ему не стало плохо, а потом вымазал лицо в грязи.

— Не так все было.

— Сломал ему нос и руку.

— Ты знаешь, что это было не так!

Я несся по Барнсли-стрит, в окнах машины мелькали дома.

— И вообще, он не твой дядя, черт бы его побрал. Не называй его так.

— Мама его так называет. — Руки сложены на груди, нижняя губа выпячена.

— Вообще-то, — пискнула доктор Макдональд с заднего сиденья, — мы не могли бы ехать помедленнее? В смысле, здесь ограничение скорости до двадцати, а мы делаем почти сорок, и я не хочу погибнуть в автомобильной аварии, так что не могли бы вы, пожалуйста…

— Мать знает, чем ты занимаешься? Пьешь, издеваешься, дерешься? Твоя учительница показала мне письма из местных магазинов — тебя туда не пускают, потому что ты крадешь! Моя дочь — вор!

— Я не…

— Все это время я защищал тебя, а ты… Я тебе верил.

— Они врут. Они все врут!

— Осторожно, автобус!

Я резко крутанул руль вправо — какой-то придурок-водитель автобуса стал тормозить не глядя. Проревел мимо него. А ублюдок оказался такой наглый, что фарами мне поморгал.

— Обманываешь, крадешь, пьешь… что потом — наркотики? Или ты уже?

— Кто бы говорил! Ты сам на наркотиках всю мою жизнь сидишь!

Твою же мать…

— Это лекарства, это совсем другое!

— Как только тебя касается, «это совсем другое», так, что ли? НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!

Откинулась на спинку кресла — ноги скрестила, руки скрестила, смотрит в окно. Желваки играют, губы шевелятся, как будто за ними скрывается какая-то обида, пытающаяся вырваться. По щеке покатилась слеза, а она даже не попыталась ее вытереть.

Выехали на Крейгхил-драйв, с ее высокими домами из песчаника и линией бутиков.

Маленькое неблагодарное отродье.

Все это время держала меня за чертового идиота.

Доктор Макдональд откашлялась:

— Я понимаю, что сейчас все кажется довольно-таки непримиримым, но если бы вы оба просто поговорили о том, что вы на самом деле чувствуете, в смысле, честно и открыто, я уверена, мы смогли бы решить эту проблему.

Кети сидела с дрожащими губами, рта не раскрывала. Я тоже ничего не сказал.

— Я знаю, Кети, что ты на самом деле не испытываешь ненависти к своему отцу, тебе плохо, потому что…

— Заткнись, а? Просто заткнись. Ты меня не знаешь. Меня никто не знает.

Вот и все, поговорили.

Доктор Макдональд попыталась встрять еще пару раз, но все было бесполезно — все равно, что писать против ветра, — и она оставила нас в покое.

30

Ботинки Кети протопали по ступенькам лестницы, хлопнула дверь ее спальни.

Обои на стене в холле охладили мой лоб, но кровь так и не перестала пульсировать.

Доктор Макдональд закрыла входную дверь. Переступила с ноги на ногу. Потерла ладонью плечо:

— Отличный дом.

Куда лучше проклятой кучи дерьма в Кингсмите.

Бросил ключи Кети в чашу, стоявшую на столике в прихожей, пошел на кухню. Здесь был полный комплект — заставил того парня, который был мне должен, полностью обновить ее. Это стоило бы мне кучу денег, не застань я его крадущим стройматериалы со строительной площадки. В углу сверкающим серым обелиском стоял холодильник, я вытащил молоко и поставил пакет на гранитную столешницу. Хмуро посмотрел на него:

— Чаю хотите?

— Она на самом деле не может вас ненавидеть — она огорчена и поэтому бесится. — Доктор Макдональд стояла, прислонившись к дверному косяку. — Вы раньше всегда ее поддерживали, а сейчас вы на их стороне, и совсем не важно, правы они или нет. Все равно она воспринимает это как предательство.

В холодильнике было вино и бутылка джина. Давненько я не прикасался… Это все из-за таблеток. Закрыл дверь холодильника и, не запивая, проглотил пару таблеток диклофенака.

— Эш, хотите я поговорю с ней?

Ворует, врет, дерется… Да еще и заявляет, что мои разборки с Итаном Бакстером — это то же самое, что для нее над малышней издеваться.

Доктор Макдональд переступила с ноги на ногу:

— Пойду попробую выяснить, что на самом деле ее беспокоит. Это, конечно, не моя специализация, но если я могу залезть в голову серийному убийце, то, наверное, смогу то же самое проделать с двенадцатилетней девочкой, ведь все мы, по сути дела, одинаковы…

Я пил чай, посматривая в окно на сад, который когда-то был моим. В тусклом сиянии отраженного солнечного света все превратилось в силуэты — собственными руками построенный детский игровой городок, вишневое дерево, которое мы посадили вместе с Ребеккой и которое не принесло ни единой вишенки, собачья будка, в которой никогда не было собак, навес, который свалился после того, как я его поставил…

Сверху доносились вопли Кети, за каждым из которых слышался голос доктора Макдональд, говорившей что-то успокаивающее настолько тихо, что невозможно было разобрать. Мало-помалу крики стихли и превратились в едва слышное бормотание.

Кажется, доктор Макдональд была права насчет двенадцатилетних девочек и серийных убийц.

Взял с базы домашний телефон, полистал список номеров, пока не наткнулся на: МАМА — РАБОТА.

Никто не ответил. Конечно, кому было отвечать — Мишель была на совещании.

Вытащил мобильник и послал сообщение:

Получилось что-то вроде воплей со второго этажа.

Выплеснул остатки чая в раковину. Снова включил чайник.

Может быть, доктор Макдональд сможет помочь Кети? Мысль хорошая.

Освободите меня от ваших родительских заблуждений.

В одном из ящиков за стопкой чайных полотенец лежала пачка печенья — гарантированное место, в котором Кети не могла их найти. Этого ящика она сторонилась, как чумы, — как бы ее не заставили тарелки вытирать. По крайней мере, что-то в этом мире не меняется.

Зазвонил домашний телефон — несколько экстравагантная версия мелодии вальса. Я побыстрее схватил трубку, на тот случай, чтобы Кети меня не опередила.

Мишель:

— Кети Джессика Николь, как так получилось, что тебя исключили из школы? Ты о чем, черт бы тебя побрал, думаешь?

— Это Эш.

— О-о… Я не…

— Так, значит, она теперь Кети Николь, да? Кажется, мы обо всем договорились.

Пауза.

— Как ты мог позволить, чтобы ее исключили из школы?

— Директриса ее остановила, когда та избивала первоклашку, ну, тогда Кети бросилась на нее, попыталась горло вырвать. И каким образом я мог это дело прикрыть?

В саду на заднем дворе на перекладину детского игрового городка села сорока, защелкала, зацокала.

— Ты вот что скажи этой юной леди: когда я вернусь, она очень дорого за все заплатит.

— Ты домой едешь?

— Ради бога, Эш, сколько можно говорить, я должна быть на совещании.

— Я не могу остаться, Мишель, и ты понимаешь почему. А она слишком мала, чтобы ее можно было оставить без присмотра.

Бог знает, что ей может в голову прийти.

— Ну… — Молчание. Наверное, кусает кончики пальцев. — Я вернусь домой в половине восьмого, так что придумай что-нибудь.

— Мишель, я не могу…

— В половине восьмого. Я позвоню маме. Она приедет из Эдинбурга в понедельник.

— Кети это очень понравится.

— Кети уже двенадцать, и она будет делать то, что ей скажут, черт возьми. И если она думает, что на следующей неделе ее ожидает вечеринка по поводу ее дня рождения, то ей придется поду лгать о чем-нибудь еще.