Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд - Страница 228

Но было поздно, Давлат заметил.

Замешкавшись на пару секунд, Тамара вложила свою руку в ладонь Давлата, и он помог ей выйти из машины.

Они зашли через чёрный вход. Давлат приложил пропуск к замку, послышался писк, и железная дверь приоткрылась.

Пройдя по длинному извилистому коридору, они остановились возле одной из трёх дверей. Давлат снова приложил пропуск к считывателю, и дверь с писком открылась.

Они оказались в небольшом кабинете с журнальным столиком, небольшим коричневым кожаным диваном с одной стороны и рабочим столом и креслом – с другой. На столе лежали несколько папок, фоторамка, кружка и серебристый макбук.

В комнате витал запах мужского парфюма с уловимыми сладкими нотками. Открытая форточка запускала в помещение поток свежего воздуха.

– Проходи, – сказал Давлат, мягко подтолкнув Тамару вперёд.

Как только девушка сняла куртку и смущённо устроилась на диване, стараясь не пересекаться взглядом с Давлатом, послышался стук в дверь.

Тамара выжидающе подняла голову. Давлат вышел, но через пару секунд вернулся с подносом в руках, на котором, помимо фисташкового мороженого, стояла тарелка с кусочками пахлавы. И чашка чая. Судя по запаху, с чабрецом.

Поставив угощение на журнальный столик, Давлат заметил, как глаза Тамары мгновенно загорелись. Она чуть ли не сжала кулаки в нетерпении.

Давлат улыбнулся, но решил не показывать своих эмоций, как это старалась делать и Тамара. Однако у неё это получалось хуже.

– Приятного аппетита, – произнёс Давлат и, не желая мешать девушке, уселся за рабочий стол, открыв ноутбук. – Ты пока поешь, а я кое-что проверю, раз уж оказался здесь.

Тамара, ничего не ответив, потянулась к мороженому.

Во рту у неё оказался первый освежающий кусочек со вкусом фисташки, и её лицо преобразилось в истинном наслаждении. Тамара прикрыла глаза и издала лёгкий вздох облегчения. И если поначалу она немного стеснялась, то вскоре полностью отдалась удовольствию, уплетая десерт с невероятной скоростью. Всё было съедено за считаные минуты.

Давлат делал вид, что работал с документами, но его взгляд из-под ресниц то и дело проскальзывал в сторону Тамары.

– Спасибо, – проговорила Тамара, задумчиво поглядывая в сторону пахлавы. Её румяный притягательный вид начинал будоражить аппетит. – Это было безумно вкусно…

– Я рад. Думаю, пахлава тоже стоит твоего внимания.

Тамара пристальнее вгляделась в сладость, потом посмотрела на Давлата, который мгновенно перевёл взгляд на бумагу, которую держал в руке.

Тамара смущённо потянулась за первым кусочком пахлавы.

– А давно «Крепость» принадлежит тебе? – прервала она тишину.

– Прилично, – коротко ответил Давлат, когда их взгляды пересеклись. – Последнее время я часто здесь бываю, больше засиживаюсь в офисе. Всем управляют мои люди, и делают это довольно хорошо. Но контроль не помешает.

– Конечно, – тихо ответила Тамара и положила глаз на второй кусочек. Но вместо этого она взяла с подноса влажную салфетку, вытерла пальцы и потянулась к куртке.

– Холодно? Я включу кондиционер, – сказал Давлат, отложив бумагу.

– Нет, не надо.

Но его это не остановило. Давлат вытащил пульт из ящика стола и включил тёплый режим.

Тамара достала из маленькой сумочки телефон и взглянула на время – шёл десятый час. Затем она перевела взгляд на Давлата. Его лицо казалось слегка бледноватым и напряжённым.

Нарушив тишину, Тамара сказала то, что заставило Давлата быстро забыть о его делах.

– Я бы не посмела сделать аборт.

Давлат глубоко вздохнул, почувствовав, как по позвоночнику пробежали мурашки. Его лицо оставалось непроницаемым, но он в полной мере ощущал надломленное, почти сломленное состояние, которое много лет удавалось держать как можно подальше от себя.

Он чувствовал страх, и ему сложно было признаться себе в этом.

Давлат встал из-за стола и, обойдя его, сел рядом с Тамарой на диване, заняв почти всё свободное пространство. Его взгляд устремился на сцепленные в замок руки девушки, лежавшие на коленях, на её лице отражалась внутренняя борьба.

Голос, низкий и твёрдый, зазвучал в тишине:

– Я всегда верил в семью, в родственные узы, в любовь, о которой мне в детстве рассказывала мать. Но мой характер и неумение вовремя распознавать людей привели к тому, что меня сломали. И предали.

Давлат на секунду замолчал, прежде чем продолжить. Ему сложно было об этом говорить, и Тамара это видела.

– В юношеские годы я встречался с девушкой. Она была красивой, целеустремлённой, жила в роскоши, признавала только статус, деньги и хотела доказать своему единственному авторитету, отцу, что способна достичь всего сама. Её женская природа этому мешала. Как ты понимаешь, я говорю о Диле. – Давлат посмотрел Тамаре прямо в глаза. – Я тогда только поднимался на ноги, мне было двадцать шесть. Мы были вместе больше года. И я чувствовал, что по уши влюблён в неё. Настолько, что всерьёз подумывал о свадьбе. А потом я купил кольцо, чтобы сделать ей предложение.

Когда я узнал, что она беременна… я был на седьмом небе от счастья. Я был уверен, что нашёл женщину, с которой хотел провести всю свою жизнь. Но… – Он посмотрел на свои переплетённые руки, а затем на молчаливое лицо Тамары. Спустя несколько секунд Давлат продолжил: – Я узнал, что она сделала аборт. Ребёнку было почти четыре месяца. У него уже были сформированы голова, руки, ноги, сердце…

Тамара, ощутив волну мурашек, прикрыла рот ладонью.

– И я не смог этого ни принять, ни пережить это. Рухнул мой мир и моё представление о любви. И когда спустя много лет жизнь каким-то удивительным образом снова свела меня с Дилей, – в тот самый вечер, когда ты пела для Микаэля, я что-то почувствовал вот тут, в груди. Это была тихая ноющая боль, которая должна была затянуться за годы. Но она засквозила, понимаешь? Как оказалось, я не сумел до конца её пережить. И знаешь, Тами, я ведь действительно в один момент решил тебе помочь. Ты хорошая девушка и достойна всего самого прекрасного. И если бы не твоя беременность, я, возможно, на самом деле сделал бы всё, чтобы ты увела Микаэля прямо из-под её носа. Но твоя беременность… – Давлат прочистил горло, собираясь с мыслями, не отводя от девушки глаз, – всё меняет. Я не готов отдать ребёнка такому человеку, как Микаэль. Это мой ребёнок, и я хочу взять за него и за тебя полную ответственность. Я вырос без отца. И я не позволю, чтобы мой ребёнок рос так же.

Давлат замолчал.

Его руки слегка дрожали, он провёл ими по голове, затем шумно выдохнул, прикрыв глаза. Это откровение далось ему очень тяжело.

– Ты не любишь меня. И я не люблю тебя. Разве ребёнок может стать той составляющей, что объединит двух незнакомцев? – тихий подавленный голос Тамары заставил Давлата открыть глаза и слегка выпрямиться.

Он аккуратно коснулся её. Тамара вздрогнула, но всё же позволила ему взять её руку.

– Давай попробуем сблизиться, Тами? Понять друг друга. Узнать друг друга. Может быть, мы не такие уж и незнакомцы? Может, есть шанс двум взрослым людям создать что-то единое и прекрасное? – Давлат замолчал, внимательно глядя на Тамару. – Что ты об этом думаешь?

Тамара задумчиво опустила глаза. Она не знала ответа.

– Я видел, какими глазами ты смотрела на Микаэля, и знаю, что твоё сердце принадлежит ему. Но, Тами, жизнь научила меня, что фундамент любых отношений строится на взаимности. Любовь строится на взаимности. Семья строится на взаимности. Понимаешь? В одни ворота чувствами не играют. Если всё не обоюдно, ты уже проиграл, даже не начав игру.

Тамара поджала губы, и её правая рука невольно легла на живот. Левая до сих пор покоилась в большой ладони Давлата, который неосознанно стал поглаживать её кожу большим пальцем.

Помолчав с минуту, Тамара посмотрела в тёмные, напряжённые глаза старшего Вавилова, который не двигался, ожидая её ответа.

– Давай попробуем не быть друг другу чужими, – тихим голосом согласилась она. Давлат улыбнулся, чувствуя, как его огрубевшее сердце неожиданно сняло многолетнюю броню.