Лекарь из Пустоты 7 (СИ) - Майерс Александр - Страница 40

— Что-то срочное? — спросил я, взглянув на наручные часы.

— Не срочное, но важное и… личное. Я бы предпочёл обсудить это с глазу на глаз.

— Хорошо. Через полчаса в том же кафе, где встречались в прошлый раз, — ответил я.

— Спасибо, ваше сиятельство. Уже выезжаю, — тут же согласился Валерий.

Когда я зашёл в кафе, журналист уже сидел за столиком.

Он изменился с нашей последней встречи. Выглядел увереннее, держался прямее. Успех с делом Медведева явно пошёл ему на пользу.

— Спасибо, что нашли время, ваше сиятельство, — он встал и поклонился.

— Пожалуйста. Давайте сначала перекусим, я не успел позавтракать в ресторане, — сказал я и жестом подозвал официанта.

Заказал себе кофе и глазунью из трёх яиц с парой тостов. Валерий обошёлся кофе и небольшим пирожным.

Пока мы ели, болтали о всяких незначительных вещах, но как только я отодвинул пустую тарелку, журналист немедленно перешёл к делу:

— Послушайте, Юрий Дмитриевич, что я хочу сказать. После того репортажа о прокуроре меня и мою команду буквально рвут на части. Все крупные издания хотят нас к себе. Телеканалы предлагают собственные программы, сайты — личные разделы, журналы — свою колонку на самых выгодных местах… Деньги, слава, всё, о чём может мечтать журналист, — он вздохнул.

— Но вас, я смотрю, это не слишком радует, — заметил я.

— Да.

— Почему?

Валерий наклонился ближе и процедил:

— Потому что я знаю, как это работает. Сегодня они предлагают свободу, завтра — диктуют, о чём писать. Крупные издания принадлежат крупным родам. Телеканалы контролируются короной. Везде есть хозяева, которые не позволят копать слишком глубоко.

— Разумно, — кивнул я.

— Поэтому у меня есть идея, — глаза журналиста заблестели. — Я хочу создать своё СМИ. По-настоящему независимое! Которое будет заниматься прежде всего расследованиями — коррупция, преступность среди дворянства, злоупотребления властью.

— Во-первых, все от кого-то зависят. Во-вторых, это опасная затея.

— Я знаю. Поэтому и пришёл к вам, — произнёс Валерий.

Он помолчал немного, поправил пустую чашку и потом продолжил:

— Если вы прикроете нас… обеспечите защиту и финансирование… мы сможем работать, не боясь за свои жизни. И делать то, что действительно важно. Вы ведь честный человек, в отличие от большинства аристократов!

— Откуда вам знать? У меня тоже есть свои интересы. И если я профинансирую ваше начинание, где гарантии, что не начну рано или поздно диктовать условия? — развёл руками я.

— Я в вас верю, граф. Вы не такой, — Валерий посмотрел мне в глаза.

Я откинулся на спинку стула, обдумывая предложение.

СМИ, специализирующееся на расследованиях против дворянства. Мощный инструмент при правильном использовании. Но и опасный. Слишком много врагов можно нажить одним неосторожным материалом.

— Мне нужно подумать, — сказал я.

— Конечно, ваше сиятельство. Я буду ждать, — с готовностью кивнул журналист.

Выйдя из кафе, я снова сел в такси, а доехав до клиники, связался с Воронцовым.

— Юрий Михайлович, есть минута?

— Для вас — всегда есть, граф. Что-то случилось? — ровным тоном спросил полковник.

Я изложил идею Валерия. Воронцов выслушал меня, цокнул языком и произнёс:

— Интересно.

— Согласен. Но я решил посоветоваться с вами, прежде чем реализовывать такую идею, — сказал я.

— Благодарю вас за это, Юрий Дмитриевич. Думаю, что такое издание могло бы стать неплохим инструментом для приструнения дворян, которые слишком зарвались. Мы в Службе часто сталкиваемся с ситуациями, когда знаем о преступлениях, но не можем действовать официально. Политические соображения, дипломатические сложности… Публикация в независимом СМИ могла бы решить эту проблему.

— То есть вы поддерживаете идею?

— С оговорками. Я готов взять это издание под защиту СБИ. Но при условии, что Валерий будет координировать свои действия со мной, — ответил полковник.

— Координировать? Как именно? — насторожился я.

— Он не будет публиковать компромат без моего ведома. Я должен знать заранее, против кого направлен удар и когда он будет нанесён. Иногда мне нужно будет попросить его подождать — или вообще отложить публикацию на неопределённый срок, — объяснил Юрий Михайлович.

Я задумался. Это было разумно с точки зрения Воронцова, но понравится ли это Валерию? Очень сомневаюсь.

— Хорошо. Я передам журналисту ваши условия.

— Упомяните вот ещё что, граф. Если это издание будет работать под моим контролем — оно будет работать на благо империи. Пусть знает об этом.

— Договорились, — ответил я.

— Тогда жду вашего звонка, — произнёс Воронцов и отключился.

Новая встреча с Валерием состоялась на следующий день. Он приехал ко мне в особняк, и мы направились в кофейню, расположенную неподалёку.

Я изложил ему условия Воронцова. Как и ожидал, журналист отреагировал резко.

— Нет. Категорически нет! Я не буду участвовать в интригах спецслужб. Я хочу публиковать правду, а не то, что удобно кому-то наверху, — сразу же распалился он.

— Выслушайте меня до конца, Валерий, — я поднял ладонь.

— Что тут слушать⁈ Вы предлагаете мне стать марионеткой СБИ! — возмутился он.

— Я предлагаю вам остаться в живых, — холодно парировал я.

Валерий замолчал, уставившись на меня.

— Это угроза? — выдавил он.

— Вовсе нет. Подумайте сами, вы хотите копать под дворянство. Под богатых и влиятельных людей, у которых есть деньги, связи, наёмные убийцы. Сколько вы продержитесь без защиты после публикации первого материала? Месяц или даже меньше? Рано или поздно кто-нибудь решит, что нужно вас устранить. Скорее рано.

— Я рассчитывал на вашу защиту…

— И я готов её предоставить, но не могу ничего гарантировать. Мой род лишь набирает силу, а у Службы уже раскинута сеть по всему миру. Более того, вам сначала нужно определиться с целями, — произнёс я.

— С каким целями?

— Для чего вам это надо? Для чего вы хотите публиковать правду о дворянах? Чего вы пытаетесь добиться?

— Справедливости!

— Справедливость, как и правда, для каждого свои. Важна лишь истина. Кто-то считает, что за пощечину нужно убить, а за нанесенное ему оскорбление вырезать весь род. Для окружающих сворованный бутерброд в магазине — это преступление, а подросток, который его украл, сделал это не для себя, а чтобы спасти свою младшую умирающую с голоду сестренку. Об этом можно много спорить, но дело даже не в этом.

— А в чем?

— В том, какие у вас есть варианты.

— И какие же?

— Вы можете делать это самостоятельно, и в этом случае проживете совсем недолго. Можете работать на какое-нибудь СМИ — и тогда вам придется соблюдать личные интересы его владельца, может даже, незаконные. А можете работать на Службу безопасности империи и получить к этому всему еще и мою защиту. Да, вам так же будут диктовать условия, но уже в интересах империи. Ваши публикации не станут бесцельными. Работая на Воронцова, вы будете работать на благо империи. Этот человек не продается, в отличие от многих других. В этом случае вы получите не только защиту, но и уверенность, что ваши репортажи со статьями обретут смысл и силу.

Помрачневший Валерий опустил глаза и тяжело вздохнул.

— Но если я буду работать на СБИ…

— Вы будете работать на империю. На стабильность и в интересах своей родины. Рассудите сами, ну вывернете вы грязное белье какого-нибудь дворянина. Ну пошумит общественность. Он откупится, и на этом для него все закончится. Только он обойдется небольшими неприятностями, а вас за это грохнут, — перебил я.

— Звучит привлекательно, но… — журналист не договорил и покачал головой.

Я сделал глоток кофе, радуясь про себя, что в России его варят гораздо лучше, чем во Франции. А затем продолжил:

— Послушайте, Валерий. Компромат, который вы соберёте, всё равно будет использован. Даже если Воронцов попросит не публиковать что-то — это не значит, что информация пропадёт. Её применят другим способом. Давление на коррумпированных чиновников и нечестных дворян будет оказано, и это может стать гораздо эффективнее, чем публичное разоблачение. Вы всё равно измените мир к лучшему. Просто не всегда публично.