Лекарь из Пустоты 7 (СИ) - Майерс Александр - Страница 31

Однако дом оказался пуст. Либо Карташов предупредил сюзерена, либо тот сам узнал о ситуации и заранее всё убрал. Потому что выглядело всё так, будто здание покинули несколько дней назад, и сделали это в спешке.

Но кое-что интересное там всё же нашлось. В подвале обнаружили какое-то производство, похожее на алхимическую лабораторию.

Похоже, Белозёров использовал особняк для тайного производства. Что именно производил — непонятно. Но если производство заброшено, а работники исчезли, то доказать связь с графом будет очень сложно. Никаких реагентов или тем более готовой продукции, никаких документов не осталось.

Жаль. Было бы приятно поймать графа на чём-то серьёзном. Ведь нельзя забывать о том, что когда-то давно Вячеслав сфотографировал его на встрече с представителями Чёрной касты.

Но это не меняло главного — особняк теперь мой. Красивый старинный дом на Петровском острове, с выходом к воде и собственным садом. Прекрасная столичная резиденция.

Я велел своим людям найти хорошую фирму, чтобы осмотрели дом и посоветовали, что стоит отремонтировать. Кроме того, я планировал обновить ремонт и мебель.

Ещё один шаг вперёд сделан. Ещё одна победа над врагом.

Но война не закончена. Белозёров всё ещё силён. И он попытается мстить.

Что ж. Пусть попробует.

Российская империя, город Санкт-Петербург, особняк графа Белозёрова

Помощник стоял перед столом, не решаясь поднять глаза на хозяина.

— Повтори, — тихо произнёс Белозёров.

— Барон Карташов разорвал вассальный договор с вашим родом, ваше сиятельство. Сегодня утром документы были поданы в Геральдическую палату. И… он уехал из страны. По нашим данным, вылетел в Аргентину. Взял билет в один конец, — доложил помощник.

Тимур Евгеньевич молчал. Его пальцы медленно сжимались в кулаки.

— А особняк? — спросил он, хотя уже знал ответ.

— Продан графу Сереброву. Сделка зарегистрирована вчера.

Белозёров закрыл глаза ладонью.

Особняк. Его особняк. Тот самый, который он использовал десять лет. Где была лаборатория, где хранились документы, где остались его личные вещи, в конце концов!

Не слишком ценные, конечно. Производство он свернул заранее, как только понял, что кто-то копает под Карташова. Документы уничтожил, оборудование вывез. Но кое-что всё же осталось.

Книги из его личной библиотеки. Несколько картин, которые он любил. Небольшая коллекция вина в подвале. Теперь всё это в руках Сереброва.

Этот мальчишка будет рыться в его вещах. Будет читать его книги. Будет смотреть на его картины. Будет жить в доме, который Белозёров считал своим!

Такого унижения Тимур Евгеньевич не испытывал никогда в жизни.

Он медленно встал из-за стола и подошёл к окну. Руки мелко дрожали от едва сдерживаемой ярости.

Хотелось немедленно ударить. Поднять гвардию и обрушиться на Серебровых всей мощью. Сжечь их усадьбу, уничтожить их бизнес, убить каждого, кто носит эту проклятую фамилию.

Но это было бы глупо.

Белозёров сделал глубокий вдох. Нет. Он не сорвётся. Не позволит эмоциям взять верх над разумом.

Всё это — мелочи. Особняк, вещи, Карташов — всё это можно пережить. Надо придерживаться плана.

Осталось совсем немного потерпеть.

Российская империя, Новосибирская область, усадьба рода Серебровых

Две недели спустя

День свадьбы выдался солнечным.

Я проснулся на рассвете. Выглянул в окно и увидел, как слуги уже суетятся во дворе, расставляя последние украшения.

Усадьба преобразилась. Шёлковые ленты на деревьях, цветочные арки вдоль аллей, столы под открытым небом, застеленные кружевными скатертями. Всё выглядело празднично и нарядно, но при этом уютно — именно так, как хотела Света.

Я оделся и спустился вниз.

В холле Татьяна раздавала указания прислуге, проверяя каждую мелочь. Дмитрий сидел в углу с планшетом, сверяя списки гостей.

Утренний воздух был свежим и прохладным. Солнце уже поднялось над деревьями, окрашивая небо в нежные розовые тона. День обещал быть прекрасным.

Телефон завибрировал. Пришло сообщение от Шрама: «Периметр чист. Все посты на местах. Готовы».

Я улыбнулся и убрал телефон. Богдан не подведёт.

Гости начали съезжаться к полудню.

Первыми прибыли Строговы более чем в полном составе — кроме основных членов рода, явилось два десятка дальних родственников.

— Юра! — Строгов-старший с широкой улыбкой подошёл ко мне, крепко пожал руку и обнял.

— Рад видеть, Гордей Васильевич, — я похлопал его по спине.

— Я тоже очень рад. Ты представляешь, через пару часов мы станем родственниками! Не просто союзники, а союзники по крови. Ты рад?

— Конечно, ваше благородие. Это честь для меня.

— Взаимно, ваше сиятельство, — улыбнулся Строгов.

Следом подъехали машины моих партнёров и союзников. Семья Курбатовых, Андрей Лузин, граф Арзамасов с супругой. Из Петербурга прибыли князь Баум и барон Мещеринов, даже князь Бархатов явился, хотя я не ожидал, что он ответит на приглашение.

Иван тоже был здесь. Он по-прежнему выглядел бледным и ослабленным, но уже мог ходить без поддержки. Алиса Волкова всюду следовала за ним.

Я заметил, как они смотрят друг на друга. Что ж, похоже, в Афганистане зародилось не только боевое братство.

Пока я встречал гостей, телефон снова завибрировал. Шрам сообщил: «Попытка проникновения через восточную ограду. Двое. Нейтрализованы и задержаны».

Я незаметно кивнул самому себе и продолжил общаться с гостями. Всё шло по плану — в том числе и попытки врагов испортить нам праздник.

К двум часам дня усадьба была полна людей. Здесь собралось всё новосибирское, и не только, дворянство. Курьеры подъезжали один за другим, привозя цветы и подарки от моих столичных и европейских знакомых.

Оркестр играл лёгкую музыку. Слуги разносили напитки и закуски. Дети бегали по саду, играя в прятки между цветочными клумбами.

Атмосфера была тёплой, праздничной. Такой, какой и должна быть на свадьбе.

Ровно в три началась торжественная церемония. Все собрались в саду у огромной, три метра в высоту, цветочной арке. Она была украшена живыми цветами, а сверху были выложены мелкими кустовыми розами гербы родов Серебровых и Строговых.

Борис в чёрном смокинге встал у арки, тщетно пытаясь скрыть волнение. Гости расступились, образуя проход. Оркестр заиграл торжественный марш.

И тогда появилась Света.

Моя сестра была в белоснежном платье с длинным шлейфом, который несли две маленькие девочки — дочери кого-то из гостей. Вуаль скрывала её лицо, но я видел, как она улыбается.

Я подошёл к ней и предложил руку. Как глава рода, я должен был вести невесту к алтарю.

— Отлично выглядишь, — шепнул я.

— Я так волнуюсь, — прошептала она в ответ.

— Всё будет хорошо.

Мы медленно пошли по проходу между рядами гостей. Все взгляды были устремлены на нас — точнее, на Свету. Она шла с высоко поднятой головой, грациозная и прекрасная.

Глаза Бориса светились любовью и восхищением. Когда мы подошли, он взял руку Светы в свою и не отпускал до конца церемонии.

Имперский регистратор, прибывший из Петербурга, начал церемонию.

Я стоял рядом, слушая древние слова о любви, верности и преданности. Смотрел на свою сестру, которая совсем недавно была запуганной школьницей. А теперь она выходила замуж за достойного человека, окружённая друзьями и союзниками.

Телефон в кармане снова завибрировал. Я незаметно глянул на экран.

Снова Шрам: «Среди фейерверков нашли несколько бракованных. Они бы взорвались на земле и могли устроить пожар. Но теперь пожара не будет».

Я написал в ответ: «Отличная работа». Спрятал телефон и вернулся к церемонии.

— Согласны ли вы, Борис Гордеевич, взять в жёны Светлану Дмитриевну? — спросил регистратор.

— Согласен, — твёрдо ответил Борис.

— Согласны ли вы, Светлана Дмитриевна, выйти замуж за Бориса Гордеевича?