Драконий цветок (СИ) - Шнайдер Анна - Страница 93

— Однако, — покачал головой Карл. — Не ожидал, что Валенсия будет столь недальновидна, ведь у вас есть невеста. Кстати, его величество Ортрун передал вам приглашение в столицу на праздник первоцветов. Что ему ответить?

— Конечно, я приеду, — вежливо улыбнулся Себастьян. И посол, попрощавшись, наконец ушёл, не обратив внимания на угол, где всё это время стояла я.

— Почему ты не обвинил их? — выпалила я, как только Карл убрался из кабинета. — Ведь мог бы!

— В этом нет смысла, если я не собираюсь расторгать помолвку, — ответил Ян, вставая с кресла. — Ещё рано портить отношения с Ортруном и провоцировать его на более активные действия. Пусть думает, что я не догадался.

— Как такое вообще можно думать, учитывая, что ты снял ментальное влияние…

— С Кари — да, но не с Валенсии. Кари зачаровали артефактом, а Валенсию зачаровывал сам Ортрун. Это разные вещи, как ты понимаешь.

Я прикрыла глаза, догадавшись, что Себастьян намеренно не использовал иглу, чтобы запутать следы и заставить Ортруна сомневаться во всём, и вздохнула, в который раз поразившись циничности младшего наследника.

К помещению, где располагалось зеркало Истины, мы шли в молчании. Не знаю, о чём думал Себастьян, а я пыталась понять его логику.

Ведь он мог бы освободиться от навязанной помолвки в течение пары ближайших дней. Участие Валенсии в попытке убийства — уже достаточно для скандала. Но младший принц предпочёл иной вариант, позволив девушке выпить яд. На мой взгляд, он решил себя весомого козыря, но подозреваю, что у Себастьяна было иное мнение.

— Никогда не стоит выигрывать сражение, если можно выиграть войну, — вдруг сказал он, а когда я искоса посмотрела на него с недоумением, усмехнулся. — Ты очень громко думаешь. И осуждаешь, разумеется. Не буду спорить — я действительно сознательно дал Валенсии возможность выпить яд. Но не забывай, что зачаровывал её не я.

— Это бесспорно, просто…

— Просто ты не смогла бы так. Если бы ты догадалась, то предотвратила бы, а я не стал этого делать. В последний момент попытался, но поздно.

— А если бы получилось, Ян? Что бы ты в таком случае стал делать? — поинтересовалась я, понимая, что у этого манипулятора наверняка были учтены все варианты.

— Ты всерьёз полагаешь, что у Валенсии получилось бы свидетельствовать против Ортруна? — хмыкнул Себастьян. — Брось, ты же умная девушка. Внушение наверняка было многоуровневым. И если бы Валенсия не выпила яд, она бы выбросилась из окна, или повесилась, или ещё что-нибудь. Но, главное, даже если бы она осталась жива, то либо вовсе не смогла бы рассказать правду, либо сошла с ума. И наша игла, увы, вряд ли помешала бы этому. Подобное должно бороться с подобным. Кари зачаровали артефактом — артефакт и снял влияние. Но с Валенсией всё иначе. Мне кажется, влияние с неё способен снять лишь сам Ортрун.

Скорее всего, Себастьян был прав — но мне всё равно было не по себе, когда я думала, что он догадался про яд, но почти ничего не сделал, чтобы помочь Валенсии.

— Но самое главное — мне выгодна её смерть, — продолжал Себастьян, и я поморщилась.

— В этом и весь ужас…

— Это правда, Лина. И я доверяю тебе, раз не боюсь объяснять подобное. Я не хочу лишь отменять помолвку — я хочу свергнуть Ортруна и заставить Арнарию на долгие годы забыть о престоле Эрдерии. Как я буду это делать, я ещё не решил, но что-нибудь обязательно придумаю. Вот только, если бы Валенсия осталась жива, мне пришлось бы обвинять Ортруна во вмешательстве, а сейчас я могу сделать вид, что поверил, будто девушка спланировала всё самостоятельно. И хорошенько присмотреться к тому, что происходит при дворе Ортруна.

— Но он хочет тебя убить.

— Только после того, как Корнелия станет моей женой и забеременеет, — покачал головой Себастьян. — Не самые простые условия. Кстати, вот мы и пришли.

Я вздрогнула и огляделась — умудрившись полностью погрузиться в диалог, я толком и не заметила, где мы шли, и, сколько времени прошло, тоже не понимала. Но, судя по тому, что за ближайшим окном было темно, вечер постепенно перешёл в ночь. Надеюсь, Рей уже спит.

— Это самый верх Северной башни, — пояснил Себастьян, толкая тяжёлую дверь из металла, и перешагнул через порог первым. — Рядом и зал первого оборота, и ещё много всего интересного. Иди, не бойся.

Я не боялась. Хотя нет, вру — я боялась, но лишь того, что зеркало ничего не покажет или покажет, но что-то совсем безнадёжное.

Помещение, в которое мы попали, оказалось практически пустым. Только справа от входной двери горел огромный камин, и, судя по цвету огня — оранжевому, с малиновыми отблесками, — это пламя зажёг дракон. А прямо напротив камина, слева от нас, явно стояло зеркало, накрытое широким и тяжёлым покрывалом алого цвета.

— Иди, — сказал Себастьян, подтолкнув меня в спину. — Сможешь снять покрывало — тогда и заглянешь в зеркало. Не сможешь — извини.

— Дело в покрывале? — пробормотала я слегка нервно, шагая вперёд. Младший принц хмыкнул, двигаясь со мной след в след, а когда я дошла до зеркала, встал немного сбоку — чтобы не попасть в отражение.

— С него всё начинается. Снять его могут только члены семьи аль Эрдерио. Поэтому я и говорил — не факт, что у тебя получится заглянуть в зеркало. Но, может, и получится. Давай, дёргай. Надо заканчивать с этим и идти спать.

Я, набрав воздуха в грудь и на мгновение зажмурившись, протянула руку… и изо всех сил дёрнула. Собственно, с силой я в итоге переборщила — поскольку покрывало не просто упало, оно буквально грохнулось к моим ногам, издав такой звук, будто было сделано не из ткани, а из камней.

— Отлично… — пробормотал Себастьян, а я, открыв рот, между тем смотрела на самое красивое из виденных мною ранее зеркал.

Рама была живой! Она состояла из настоящих цветов и бабочек, чьи крылья открывались и закрывались, мерцали, и в нос мне тут же проник чудеснейший запах — как будто я находилась не посреди помещения, в котором не было ничего, кроме камина и зеркала, а на лесной поляне, залитой солнцем и полной цветущих растений.

— Невероятно… — прошептала я, следя взглядом за парой бабочек — появившись откуда-то сверху, они кружились, облетая раму по контуру и играя друг с другом, будто возлюбленные.

А затем я всё-таки посмотрела в зеркало.

Сначала я увидела лишь своё отражение на мутноватой поверхности. Затем это отражение улыбнулось и, подмигнув мне, пошло прочь. Я вздрогнула, не понимая, что делать, но спустя секунду картинка изменилась.

Я шла в библиотеку. Там, в отражении. Это было настолько чудно́ — наблюдать со стороны, как я что-то делаю, ещё и в зеркале, — что я чувствовала невозможную растерянность. И напряглась, понимая: надо ловить каждую деталь, ни в коем случае ничего не пропустить, ведь сейчас, возможно, решается наша с Реем судьба!

Я в отражении поднялась на самый верх библиотеки и вот там, под крышей, где стояли редкие коллекционные экземпляры книг, встала напротив одного из стеллажей, села на корточки…

Отражение изменилось — теперь зеркало показывало мне какую-то фигуру, вырезанную сбоку на панели из дерева. Приглядевшись, я поняла, что барельеф изображает двух драконов в едином полёте — в том самом полёте доверия, о котором рассказывала мне Касси.

Сердце заколотилось, стало трудно дышать, я протянула руку, забыв, что стою не перед стеллажом, а перед зеркалом, но это, как выяснилось, не имело особого значения — поскольку я умудрилась коснуться изображённых драконов. И поверхность вовсе не показалась мне стеклянной, наоборот: она чувствовалась тёплой, деревянной.

Сразу после этого что-то внутри стеллажа пришло в движение — и вперёд, ко мне, поехала скрытая полка. Действительно поехала, на самом деле, вовсе не в отражении, а в реальности! Ящик оказался прямо перед моим носом, и в нём обнаружилась чья-то старая тетрадь в кожаной обложке изумрудного цвета, с теми же самыми драконами, как на барельефе.

Я протянула к тетради руку и, удивляясь невозможности происходящего, вытащила её из ящика. Тут же раздался звон, будто в воздухе что-то разбилось, и отражение исчезло.