Драконий цветок (СИ) - Шнайдер Анна - Страница 22

Рейгарду невольно захотелось улыбнуться — всё-таки, несмотря ни на что, те времена было приятно вспоминать. На практике ему и правда нравилось. Вот только улыбался он сейчас редко, поскольку его улыбки больше напоминали оскал злобного чудовища. И, возможно, Лина неправильно поймёт и даже испугается, если Рейгард возьмёт и улыбнётся.

— Её звали Марсия, — он почти заставил себя продолжать. — И она, в отличие от тебя, Лина, не была сиротой, а воспитывалась в большой и строгой семье. Отец Марсии сильный маг, она тоже была одной из лучших, несмотря на то, что училась не в столичной академии.

— Думаешь, только в столице хорошо обучают? — не удержалась от подколки Лина.

— Почему же, нет. Просто в столице по объективным причинам работают лучшие преподаватели, поскольку в Королевской академии больше платят.

— Ерунда, — она слегка поморщилась. — Мастерство и деньги — вообще разные вещи. Или ты думаешь, что великим художникам всегда много платят? Большинство из тех, кого мы нынче называем гениями, умирали в нищете.

— Ну, боевая магия всё-таки не искусство, — возразил Рейгард. Увидел, что Лина открыла рот, собираясь сказать что-то ещё, но он её перебил: — Подожди, Лина. Потом поспоришь, если захочется. Я ведь не закончил. В общем, Марсия была гордячкой, каких поискать, — из-за сильной магии и своих успехов она задирала нос почти до неба.

— И этим напомнила тебе меня? — с иронией протянула Лина, и Рейгарду стало противно, потому что она угадала.

— Тогда — да, — признался он честно, и по губам девушки скользнула горькая усмешка. — Теперь я понимаю, что вы вообще не похожи. Ты никогда не была гордой, Лина. Никогда не кичилась, не считала остальных хуже себя, а если и делала почти всё лучше других, то не для того, чтобы показать своё превосходство, а просто потому, что не умела иначе. Марсия же, несмотря на то, что не была драконом, вела себя как дракон.

— Да, нехорошо, — съязвила Лина. — Вести себя как драконы имеют право только драконы.

Рейгард не стал реагировать на этот выпад — понимал, что Лине неприятно и больно всё это слушать. Да и правильно она говорила. То, как Марсия себя вела, конечно, было нехорошо, но вовсе не потому, что она на самом деле не являлась драконом. Неважно, кто ты, дракон или обычный человек, — задирать нос не стоит в любом случае.

— Мне захотелось поставить её на место, — произнёс Рейгард негромко и всё-таки на секунду опустил глаза — сложно было выдерживать неприязненный взгляд Лины. — Захотелось, чтобы она поняла… в общем, ты представляешь. Я стал за ней ухаживать, естественно, она быстро сдалась…

— Естественно, — кивнула Лина. — Кто же тебе откажет? То есть, — она вдруг спохватилась, — вам, ваше высочество.

— Не нужно, называй меня как прежде, — быстро сказал Рейгард, огорчившись, что Лина наконец опомнилась и заметила, что уже какое-то время фамильярничает с наследником. — В общем, за нашими отношениями наблюдали все отправившиеся на практику, в том числе наставники. Но, в отличие от ситуации с тобой, Марсии о нашем разрыве я сказал наедине.

— Почему? — откровенно удивилась Лина, и Рейгард пожал плечами.

— Не знаю. Пожалел её, наверное. Хотя ничего особенного я к Марсии не чувствовал, но тем не менее. Решил, что так будет лучше. Однако она не поверила, решила, что мне просто приказали сверху, а на самом деле я продолжаю её любить. Устроила скандал, пришлось объяснять ей уже при свидетелях. И не знаю как, но эта история достигла ушей её отца. Он оказался мужчиной суровым, приехал к Рольским горам, вызвал Марсию и при всех отчитал — мол, как ты смеешь позорить наш род? Очень гордый и принципиальный оказался человек. Заявил, что она мечтательница, если решила, что ровня принцу, а раз так и в ней созрели ростки инфантилизма, он на пять лет отлучает её от дома и лишает финансирования.

— Жестоко, — покачала головой Лина. — За что такое наказание? Она всего лишь влюбилась.

— Вот Марсия тоже считала, что не за что. Кроме того, эту сцену видели практически все, и после отъезда отца Марсии, когда она пребывала в смятении и обиде, каждый норовил не поддержать, а поддеть. Марсию на практике не любили — как раз за гордость и презрение к окружающим. И я добавил масла в огонь, однажды высказав ей, что она сама виновата, не стоит считать себя выше других.

— Особенно выше драконов, — еле слышно прошептала Лина, и Рейгарда вновь затопило стыдом. — И всё-таки я не понимаю… Неужели этого достаточно для того, чтобы расстаться с жизнью и наслать на тебя проклятье?..

Увы, но Лина была права — и история на самом деле ещё не закончилась.

Аделина

В том, что рассказал Рейгард, не было ничего нового или удивительного. Как-то так я себе всё и представляла. Хотя и не могла не отметить, что решающую роль сыграло не поведение наследника, а личность Марсии. Не будь она настолько гордой девушкой, возможно, сумела бы забыть о своём унижении. Поняла бы, что Рейгард не стоит ни одной её слезинки, как когда-то решила я, и жила бы дальше.

А она предпочла умереть, и это безмерно меня удивляло.

— Было ещё кое-что, Лина, — продолжал наследник, и мне показалось, что говорит он с трудом. Как будто горло схватывает, как при простуде. — Марсии было сложно после того, как отец лишил её финансирования. Все практиканты раз в пару недель выбирались в ближайший город, чтобы пополнить запасы продовольствия, да и просто нормально помыться-постираться. Боевики ведь не бытовики, чистка одежды не наш конёк. И у Марсии со всем этим начались проблемы, денег-то у неё больше не было. Но какая-то сумма имелась с собой, и я решил, что стоит слегка усложнить ей жизнь. Мне просто было интересно, что Марсия станет делать, если деньги исчезнут. Естественно, потом я собирался всё ей отдать.

— Как я понимаю, ты это узнал, — многозначительно протянула я, покосившись на розу проклятья, и Рейгард кивнул. Физиономия его при этом была словно выточена из камня, казалась застывшей, будто принадлежала статуе.

— Да. Марсия очень разозлилась. Тем более что она буквально накануне попала под шальное заклинание, повредила сапоги, и ей были нужны деньги либо на починку, либо на новую пару. Получалось, что из-за моей выходки она будет вынуждена покинуть практику — что для неё было позором ещё большим, чем выволочка отца. Сама знаешь — второго шанса в этом случае не дают. Ты либо получаешь звание, либо лишаешься возможности его получить навсегда. Марсия понимала: если она уйдёт с практики, её отец может окончательно разозлиться, — поэтому пошла на крайние меры.

— Это какие? — недоумевала я. — Работать же она не могла отправиться, наверное? Она была занята на практике. Если только выполнить какой-то разовый заказ… Но кто возьмёт практикантку, это ведь противозаконно, да?

— Да, — подтвердил Рейгард. — Пока проходит практика, никто не имеет права нанимать практиканта на работу, иначе сама понимаешь: большинство коротало бы время, зарабатывая деньги. Но Марсия нашла выход. Типично женский выход. О котором никто не узнал бы, если бы не двое парней из числа моих тогдашних друзей. Они проследили за Марсией и узнали, что она, пока остальные стирались и покупали для себя необходимые вещи и еду, ходила в бордель.

Я поперхнулась воздухом.

Серьёзно?..

— Я не давал приказа её обличать, — произнёс Рейгард очень тихо и как-то невнятно. Словно боялся, что я не поверю. — Я вообще ничего не знал. Я в тот день переносился в столицу, навещал родителей и брата. А когда вернулся, Марсия набросилась на меня с кулаками. Кричала, что я хуже чудовища, что я никак не могу оставить её в покое, хотя мы расстались несколько месяцев назад, что она и так уже опозорена, но я продолжаю её унижать. Я в тот момент ничего не понял, просто рявкнул, чтобы отстала, и ушёл в свою палатку. Точнее, попытался уйти. Когда я стоял на пороге, Марсия всё и сделала. Прокляла меня. — Он замолчал на мгновение, прикрыв насыщенно-голубые глаза, а затем продолжил, распахивая их и поглядев на меня с болью: — Я, честно говоря, не сразу понял, что это вообще было. Думал, она ударила в меня каким-то заклинанием, из-за которого так больно. Но, когда почувствовал, что тело стало другим, а из руки сама по себе выросла роза, пронзив кожу шипами, понял, что случилось. Тем более что Марсии рядом не было. Она исчезла целиком и полностью — даже одежды не осталось.