Драконий цветок (СИ) - Шнайдер Анна - Страница 11

Рейгард показал своё истинное лицо на балу в честь Зимнего полёта драконов. Я ради него нарядилась, ждала, когда он вернётся после полёта, а Рейгард просто проигнорировал меня. Вошёл в бальный зал через балкон, а как только я попыталась подойти к нему, махнул рукой, скривился, подозвал к себе одну из своих подруг-дракониц и громко произнёс, показательно приобняв её:

— Вечное Пламя, как ты мне надоела, Лина! Что ты пристала ко мне? Цепляешься, словно пиявка! То, что я с тобой сплю, ничего не значит. Ты — человек, а я — дракон. Знай своё место уже!

Я настолько удивилась, что онемела, открыв рот и глядя на Рейгарда широко распахнутыми от шока глазами. Вокруг стояла тишина — все, естественно, наблюдали эту позорную сцену, — и в этой тишине мне казалось, будто я слышу, как внутри меня умирает мечта.

— Рей? — почти прошептала я, всё ещё не веря. — Это… ты?

Я даже переключилась на внутреннее магическое зрение, думая, что передо мной стоит не наследник, а кто-то другой под иллюзией. Но… нет. Аура была его.

— Что? — Рейгард громко расхохотался. — Думаешь, кто-то будет разыгрывать меня перед тобой, создав иллюзию? Сколько же у тебя самомнения, Лина! — зафыркал он насмешливо. — Ты, наверное, и замуж выйти за меня хотела? Да?

Я? Хотела?

В то мгновение я хотела только одного — провалиться сквозь пол. А что до замуж… Я отлично помнила, как Рей говорил мне сам, что обязательно женится на мне. Потому что любит. И я верила. Потому что любила.

Но разве это преступление? Почему над моим доверием можно смеяться?

Я никогда не была сильна в словесных играх, тем более — в злых. Поэтому сразу после этого вопроса просто развернулась и убежала к себе в комнату, где весь оставшийся вечер меня утешали Сибил и Ялли, забыв о наших прежних ссорах.

Куда хуже мне пришлось на следующий день, когда каждый встреченный дракон стремился сказать мне что-нибудь неприятное. Парочка особо смелых даже предложила заменить собой Рея, раз он дал мне отставку. Я не огрызалась, вообще ничего не отвечала — просто шла мимо, пользуясь строгими правилами академии. За нападение на студента любому, даже дракону, грозило мгновенное отчисление.

Впрочем, мне хватало проблем и без нападений. Драконы оказались горазды на мелкие пакости — и я то была облита супом в столовой, если не успевала поставить щит, то падала на внезапно оказавшемся мокрым полу, то получала птичью какашку прямо в лоб. Своим отвратительным поведением Рейгард словно дал другим позволение оскорблять меня — и драконы им пользовались. Да и некоторые люди тоже.

То было очень сложное время. Но оно стало ещё сложнее, когда я узнала о своей беременности.

Это случилось в марте, спустя три месяца. Я внезапно почувствовала слабость, голова закружилась, и я попросила Ялли меня посмотреть — подруга училась на целителя. Она посмотрела… и ахнула, не сдержав изумления:

— Лина, ты беременна!

— Ты шутишь? — я нахмурилась. — Я же человек. И я ни с кем не была, кроме… сама знаешь кого.

— Не шучу, — помотала головой Ялли почти в ужасе. — Да ты и сама можешь посмотреть, если не веришь. Изменения в ауре только начались. Тебе просто повезло, что сегодня на тебя больше никто не смотрел внутренним зрением!

Я оглядела себя и едва не застонала, заметив, что на уровне живота сияние, которое должно быть ровным, состоит из завихрений, похожих на смерч, а в его центре что-то быстро пульсирует.

Конечно, это было сердечко моей Касси.

— Что ты будешь делать? — спросила Сибил, садясь рядом со мной. И сказала то, из-за чего я застыла в страхе: — Сообщишь Рейгарду?

— Нет! — Я помотала головой, а потом схватилась за неё, дёргая себя за волосы в отчаянии. — Ни за что! Он… девочки, он же чудовище! Гарны знают, что он со мной после этого сделает. Но точно — ничего хорошего! Всё равно от людей у драконов не рождаются драконы, так что ребёнок ему не нужен!

— А тебе? — тихо произнесла Ялли, и по её взгляду я поняла, о чём она думает.

Срок был небольшим. Можно выпить специальный настой… и проблема исчезнет.

— Мы не будем тебя осуждать, Лина, что бы ты ни решила, — добавила Сибил сочувственно. — И поможем.

Однако мысль о том, чтобы избавиться от ребёнка, пугала меня ещё сильнее перспективы всё рассказать Рейгарду. Поэтому я категорически отмела возможность решить проблему кардинальным образом и… начала накладывать иллюзию на свою ауру.

Ходить круглыми сутками с подобной иллюзией, ещё и изменять её постоянно — ребёнок-то рос! — так, чтобы окружающие ничего не заметили, было задачей не из лёгких. Но я справилась, закрепив заклинание артефактами. Закончила учёбу, сдала экзамены, по баллам вновь опередив даже Рейгарда, и ушла из академии, не представляя, что буду делать дальше. Комнату в общежитии мне предоставил приют, но жить там я не хотела, утомившись скрывать свой растущий живот. И как раз думала признаться наставнице, чтобы та поддержала моё желание получить жильё, более подходящее для новорождённого, — хоть и понимала, что Инесса аль Галио обязательно догадается, кто отец ребёнка, — но неожиданно встретила Еву.

***

Рейгард

После беседы с Линой наследник какое-то время пребывал в странном ступоре. Почти не замечал девушек, которые по-прежнему заходили в кабинет, равнодушно отсылал их одну за другой, машинально откладывая в сторону листы с информацией о претендентках. Ничего не задевало — ни чужой страх, ни удивление, ни попытки справиться с шоком, ни обмороки, коих было несколько.

Рейгард продолжал мысленно разговаривать с Линой и, как ни странно, вспоминать.

В отличие от самой девушки, которая замечала его не больше, чем горшок с цветком в углу, наследник обратил на неё внимание гораздо раньше. Как не обратить, если о девчонке, которую перевели с первого курса на второй, говорили все, кому не лень? Насмехались — в лицо и за глаза, — но она ни на что не реагировала, просто училась. И Рейгард не понимал, отчего каждый раз, когда Лина проходила где-то рядом, он не мог не смотреть на неё. И невнятно раздражался — из-за того, что она, наоборот, совсем на него не смотрела.

До соревнований Рейгард разговаривал с Линой дважды. Случайно, без всякого специального повода — перед занятиями сказал ей пару слов, кажется о методах преподавания боевой магии, и поразился тому, насколько бесхитростно Лина на него смотрела. Как будто не понимала, что он когда-нибудь станет королём. Как будто и не собиралась пытаться если не очаровать, то хотя бы втереться в доверие.

И это… цепляло. И досадливо скреблось в груди — почему девчонка, в отличие от всех остальных, не строит ему глазки? Нет, разумеется, в академии были девушки, которые не выслуживались перед принцем, — хотя бы Линины лучшие подружки! — но они по крайней мере смущались, разговаривая с Рейгардом. А Лина — нет. И он не мог понять, почему, что это такое — хитрость? Наивность? Или она просто… выскочка, как называли её многие, особенно драконы?

А потом было соревнование. Которое Рейгард всерьёз думал выиграть. При поступлении он выбрал боевую магию, потому что с его силой это было разумнее, но и к артефакторике имел талант, занимался ею в свободное время, и его наставник — один из сильнейших преподавателей академии, между прочим! — утверждал, что у Рея истинный талант, которому почти нет равных.

А Лина его обошла. С огромным перевесом!

Рейгарда это по-настоящему взбесило. Сначала он предъявил претензии преподавателю, который его обучал, и услышал в ответ недоуменное:

— Ваше высочество, я не лгал. У вас действительно талант. Но у Аделины тоже!

— Сильнее, чем у меня? — зарычал Рейгард, и преподаватель развёл руками.

— Да, она сильнее многих. Кроме того, для вас артефакторика — лишь увлечение, а для неё — призвание. Не понимаю, почему вы злитесь. То, что вам есть к чему стремиться и с кого брать пример, — это хорошо.