До скорой встречи (ЛП) - Аксельсон Лекси - Страница 69

Я не колеблясь отвечаю через громкую связь.

— Эмилия, ты же должна наслаждаться медовым месяцем!

— Знаю, знаю. И тебе привет. Я оскорблена твоей враждебностью, — восклицает она.

Я не могу сдержать улыбку.

— У меня есть пара минут перед ужином, хотела проверить, как ты. Как малыш? Твой мужчина наконец-то в курсе? — спрашивает она.

— Всё идет своим чередом. И да. Да, он знает.

— Ну и? Он рад?

Я хмурюсь. Мы не особо это обсуждали. Дэнни наконец-то открылся по поводу смерти брата, и я не нашла в себе сил расспрашивать его дальше о чувствах. Я всегда получаю информацию по крупицам от этого мужчины.

— Да, он в восторге. В шоке, конечно, всё-таки так скоро, но тем не менее счастлив. — Не совсем ложь.

— О, это здорово! Я рада, что всё уладилось. Я так переживала, когда проболталась, пожалуйста, прости мою глупость.

Я усмехаюсь.

— Прощаю.

— Ладно, мне пора. Гарри гонит меня от телефона, нам пора идти, но я скоро вернусь из Европы и позвоню тебе.

— Договорились, созвонимся.

— До связи, люблю тебя, детка.

Клик.

Я заезжаю на дорожку перед гаражом. Выхожу из «Бронко», запираю машину. Мамин сад выглядит ухоженным, несмотря на приближающиеся холода. Небо темно-серое, почти черное. Надвигается очередная гроза; я не проверила прогноз в телефоне, иначе захватила бы зонтик.

Молния освещает небо, следом раздается оглушительный раскат грома. Воздух пахнет иначе — природой и землей. Открываю дверь в мамин дом и погружаюсь в темноту.

Я хмурюсь, не видя матери ни на кухне, ни в гостиной перед телевизором. Обычно она именно там, когда дома. Бросаю куртку на диван и включаю свет.

Что-то не так. Жуткое предчувствие пробирает до костей, оставляя чувство растерянности.

— Мам! — зову. — Я дома! Ты где?

Тишина.

Сердце начинает колотиться, я быстро выхватываю телефон из джинсов. Ввожу пароль, лихорадочно открываю приложение камер наблюдения.

Мои глаза расширяются, когда я понимаю, что мы с мамой забыли их зарядить. Аккумуляторы сели еще вчера вечером. Сердце падает, страх начинает поглощать меня целиком. Мысли скачут к самому худшему, я застываю с телефоном в руках, уставившись в экран.

Внезапно взгляд цепляется за седеющие волосы, виднеющиеся за диваном, на полу. Кажется, я перестаю дышать. Грудь сдавливает, когда я понимаю, что это волосы моей матери.

Я бегу к ней; она лежит на полу кухни, без сознания. На лбу запекшаяся кровь. Похоже, она упала или, что хуже, на неё напали.

— Мам! О боже, мама! — я падаю на колени, беру её голову в ладони. Она не отвечает, и это только усиливает мою панику.

Проверяю пульс на шее. Секунды тянутся как годы, горло сжимает от ужаса. Мама — весь мой мир, она не может умереть, не может.

И тут я его чувствую. Слабый, но он есть.

— Мам, очнись! — кричу я. Укладываю её голову на пол так осторожно, как только могу, и трясу за плечи. Она не реагирует; я быстро хватаю телефон и начинаю набирать 911.

Внезапно меня дергают назад за волосы. Я роняю телефон прежде, чем успеваю нажать кнопку вызова. Тут же пытаюсь защититься. Из горла вырывается громкий вскрик. Я кричу от боли, вцепляюсь в руку, удерживающую мои короткие волосы. Ноги скользят, пытаясь поймать равновесие, но развернуться у меня не выходит. Обувь громко скрипит по полу, пока меня тащат прочь.

Меня швыряют в сторону с такой силой, что я ударяюсь бедром о пол. Материнские инстинкты срабатывают мгновенно: я выставляю ладони, не давая животу столкнуться с твердой поверхностью. Я прикрываю живот ладонями, защищая ребёнка, и поворачиваю голову, чтобы увидеть того, кто на меня напал.

Глаза округляются от недоумения, меня накрывает шок.

Это Нора. Та самая блондинка, с которой был Дэнни, когда я видела его в «El Devine».

— Грёбаная сука. Тебе обязательно было забрать то, что принадлежит мне?

— Ты, гребаная сука, просто обязана была забрать то, что принадлежит мне.

В её руке блестит толстое лезвие ножа. Она лениво крутит его между пальцами, будто играет.

Внезапно за её спиной появляется еще одна тень. Кожу тут же покрывает холодный пот. Я приподнимаюсь, всё еще упираясь ладонями в пол, боясь пошевелиться.

Шейн.

Они оба нависают надо мной. Шейн подходит ближе, опускается на корточки и заглядывает мне в лицо.

— Значит, раздвинула ноги перед Дэнни Райдером? Легла под мужчину, который никогда на тебе не женится, но отказала школьному возлюбленному, который любит тебя до безумия?

Я смотрю, и глаза начинает щипать от слёз. Он бьет меня наотмашь, щека горит. Я чувствую себя слабой и беспомощной. Взглядом ищу телефон и замечаю его рядом с маминой рукой.

Шейн хватает меня за челюсть, заставляя смотреть на него.

— Даже не пытайся, блядь, — цедит он.

— Почему? Почему вы делаете это со мной, психи?

Шейн и Нора переглядываются, на их лицах играют зловещие ухмылки.

— Видишь ли, разбитые сердца объединяют людей. После драки в баре мы встретились и разговорились. Похоже, у нас много общего. Общие интересы. Мы оба хотим твоей смерти, — объясняет Нора.

— Ты прикрывалась своей религией, чтобы не спать со мной, а ради него? Отбросила всё как ненужный хлам, и теперь носишь в себе его ублюдка? — Я морщусь, когда Шейн дергает меня за подбородок. — Ты отправишься в ад, грешная Ари-кексик. — Он заливается диким смехом.

— Предсказуемая маленькая шлюха. — Нора подходит ближе, её пальцы крепче сжимают рукоять ножа. Мои глаза расширяются, я пытаюсь отползти, но Шейн не дает мне сбежать.

— Думала, если забеременеешь и привяжешь к себе Дэнни, он тебя полюбит? — Она с размаху бьёт меня по лицу. Щеку обжигает, и я морщусь от боли. Нора опускается передо мной на корточки, медленно водя ножом из стороны в сторону прямо перед моим лицом. — Он не способен на любовь.

Я замахиваюсь, чтобы ударить её, но Шейн перехватывает мои руки и заламывает их за спину, прижимая меня к полу. Я начинаю биться.

— Пожалуйста, прекратите! Это безумие, — умоляю я. Они оба меня игнорируют.

— Он не способен любить никого. И уж точно не способен на серьёзные отношения. Он сам сказал мне это в ту первую ночь, когда трахнул меня. И, господи… трахал он меня жёстко. Очень жёстко. Душил, пока вбивался в меня. Я до сих пор будто чувствую следы его пальцев у себя на шее… и мне нравилось, как он это делал. Он, мать его, Бог.

Она хлопает в ладоши и тихо взвизгивает, словно заново переживает те ночи с Дэнни. Она говорит всё это, рассчитывая задеть меня, вызвать ревность. Но мне сейчас совсем не до ревности. Я просто пытаюсь выжить.

— Это было мучительно сладко, то, как он меня трахал. Я умоляла его. И, конечно, я просила еще, но он мне отказал. Отказал, потому что встретил тебя!

Она снова бьет меня.

— Пожалуйста, хватит! Я беременна, вы не станете убивать беременную женщину! — молю я.

— Думаешь, этот ребенок сделает тебя особенной? — угрожает она. — Ты даже не знаешь, как ублажать его так, как он любит. Ты бесполезна в его мире! Когда я наконец избавлюсь от тебя, он вернется ко мне, я знаю.

Она безумно улыбается, обнажая зубы, и тут я это чувствую. Нож пронзает мой бок. Из горла вырывается душераздирающий крик; боль разрывает меня на части, я пытаюсь оттолкнуть её. Шейн отпускает мои руки, и мне удается повалить её на пол, толкнув со всей силы, что у меня осталась. Я тянусь к ране, но Шейн мешает мне остановить кровотечение.

Затем я чувствую еще одну резкую боль, и дыхание перехватывает. Шейн вонзает в меня нож, на этот раз со спины. Он выдергивает его, и я кричу так громко, как позволяют легкие.

Он толкает меня обратно, я падаю на пол, затылок с силой ударяется о землю. Боль прошивает тело, кажется, я на пару секунд теряю сознание от удара.

Этого не может быть. Я сейчас умру, беременная.

Шейн раздвигает мои ноги своими коленями. Он нависает сверху, расстегивая ремень. Я слишком оглушена ударом головы, чтобы двигаться; я слабею, но что-то еще вытекает из меня, лишая последних сил.