До скорой встречи (ЛП) - Аксельсон Лекси - Страница 61

На заставке — счастливый Пол с широко раскрытыми глазами. Он в спортивной форме. В шутку взял меня в удушающий захват, а костяшками другой руки трет макушку. Мои волосы растрепаны, а раздраженное выражение лица говорит само за себя. Я с усмешкой закатываю глаза, глядя на старшего брата.

Вид Пола заставляет любопытство вокруг его смерти вспыхнуть с новой силой. Мысли снова так заняты Дэнни, что едва не забылся единственный вопрос, на который я твердо намерена получить ответ.

Запах яичницы и бекона щекочет ноздри, текут слюнки. Заставляю себя встать, каким-то чудом находя на это силы. Первым делом поглаживаю свой крошечный бугорок. Так я желаю малышу доброго утра. От мысли о том, как Дэнни будет держать нашего еще не рожденного ребенка, кружится голова. Но сначала, конечно, предстоит ему всё рассказать.

Начинаю искать одежду. Прохладный воздух касается голой кожи, вызывая дрожь. Я Я растираю плечи, пытаясь согреться.

Затем иду к комоду Дэнни, ступни обжигает холод деревянного пола. Роюсь в ящиках и нахожу безразмерный свитер с надписью ВМФ20 посередине, затем прихватываю пару его черных боксеров.

Спускаясь по лестнице, отправляю маме сообщение, чтобы проверить, как она. Меня нервирует осознание, что она ночевала одна, пока Шейн всё еще на свободе и скрывается от военной полиции. Спокойствие в доме не вернется, пока его не запрут за решеткой и не лишат возможности меня терроризировать.

Но уведомлений с камер наблюдения не было, так что пока можно не впадать в полноценную панику.

По мере приближения к кухне аромат завтрака становится всё гуще. Взгляд фиксируется на Дэнни: он намазывает джем на тост. На нем темно-синяя футболка и шорты. Слегка влажные и растрепанные волосы падают на покрытый испариной лоб.

Он меня еще не заметил. Или мне так только кажется. Солнечный свет из открытых окон заливает всю кухню и гостиную. Вокруг — только открытые поля зеленой травы и высокие вечнозеленые деревья. Его ранчо просто захватывает дух.

Сердце начинает колотиться при виде того, как он готовит. Есть что-то такое в мужчинах у плиты, от чего я таю.

— Доброе утро. — Дэнни встречается со мной взглядом, кладя тост на тарелку.

— Вообще-то, это я должна была готовить тебе завтрак, — заявляю я, усаживаясь на барный стул у кухонного острова. Он поднимает глаза и улыбается.

— Не согласен. — Дэнни ставит передо мной тарелку с едой.

Яичница, бекон и тосты.

— Я вполне способен приготовить своей девочке завтрак до того, как она проснется.

Сердце пропускает удар. Никогда не привыкну к тому, что принадлежу ему.

— Во сколько ты встал? — Первым делом откусываю немного яичницы.

— Около пяти. Я обычно встаю рано. Потренировался, потом пробежал пять миль. У меня в подвале спортзал. Можешь пользоваться когда угодно. — Он берет стакан со льдом и янтарной жидкостью, и сердце камнем падает вниз.

Он пьет.

Еще раннее утро, а он уже затуманивает себе рассудок.

Он всегда так много пил? Или это что-то новое?

Сегодня должен был быть день ответов. Предстояло рассказать о беременности. И о Шейне.

Но как это сделать, если он утро начал с алкоголя?

Я испытываю дикое желание завязать с ним спор из-за выпивки. Засыпать вопросами о миссии. Спасли ли они Дэймона? Но самый важный вопрос, не дающий покоя: что именно случилось с братом?

Но с Дэнни творится что-то неладное, и мне страшно лезть ему в душу. Он продолжает лишать меня необходимой информации.

Решимость сообщить о беременности тает, уступая место разочарованию. Хотелось, чтобы он был абсолютно трезв в тот момент, когда мои слова навсегда изменят его жизнь.

Ты станешь отцом.

— Что не так, Ари? — Он подносит стакан к губам, изучая мое лицо.

— Ничего, — выпаливаю я, откусывая хрустящий край бекона. — Просто думаю о работе. Мне сегодня нужно выйти. Теперь я в приемном покое на базе. Выезжать примерно через час.

— Серьезно? Это чертовски круто. Тогда я тебя подвезу, — предлагает он, сглатывая.

— Спасибо. Персонал принял меня с распростертыми объятиями после Ирака. Это был удивительный путь. — Дэнни со стуком ставит стакан и ухмыляется. Точно знаю: в его голове сейчас всплывают воспоминания о том, как он затащил меня к себе в комнату, потому что со мной происходит то же самое. Звон стекла о столешницу повисает в воздухе; он опирается на стойку обеими руками, отчего бицепсы напрягаются, а вены вздуваются под кожей.

Это зрелище завораживает.

— Я горжусь тобой, детка. — В животе порхают бабочки, когда это «детка» слетает с его губ. Он поворачивается к плите и начинает накладывать себе яичницу.

Телефон вибрирует, экран загорается от маминого ответа. Заставляю себя оторваться от созерцания его спины.

Мама:

Всё хорошо, mija. Как Дэнни отреагировал на новость о ребенке?

Быстро хватаю телефон со стойки, не давая Дэнни увидеть сообщение. Дыхание сбивается. Нервы натянуты до предела. Хранить этот секрет больше невозможно.

Дэнни заслуживает знать, что я ношу нашего малыша. Подходящего момента так и не нашлось, но рисковать тем, что он прочитает смс от мамы, нельзя. Он не должен узнать вот так. Можно только представить, что он почувствует, узнав обо всём от кого-то другого. Новость должна исходить от меня.

— Мне нужно домой. Надо забрать форму и принять душ, а то опоздаю.

Дэнни оборачивается и садится на барный стул напротив. Ставит тарелку, подцепляя вилкой яичницу.

— Можешь принять душ здесь, а потом заедем за формой. И на работу тоже подброшу. Я планирую забрать твой «Бронко» позже сегодня. — Он откашливается, проглатывая еду. — Мне нужно заскочить в штаб на час, так что к пяти вечера буду дома.

— Хорошо, — улыбаюсь я.

Он поднимает на меня взгляд, прежде чем сделать очередной глоток. С этим мужчиной у меня будут большие проблемы.

— Договорились. — Он подмигивает, и я замираю. Боже, от одного только этого щеки заливает румянцем. Опускаю взгляд в тарелку — аппетит окончательно пропал.

Перед тем как подъехать к дому, сообщаю матери, что Дэнни всё еще не в курсе беременности. Прошу его подождать в пикапе, пока забегу за всем необходимым: черной рабочей формой, повязкой на голову и кроссовками.

Влетаю в дом. Дверь не заперта; мама на кухне болтает по телефону с одной из сестер из Мексики. Она полностью поглощена разговором и лишь машет рукой, заметив меня. Указывает пальцем на диван — там лежит форма, свежевыглаженная и готовая к выходу.

Эта безусловная материнская любовь — то, к чему я сама буду стремиться в отношениях со своими детьми. Мне уже за двадцать, а она любит меня так же, как в детстве. С братом она была еще более заботливой, делая всё возможное, чтобы поддержать его и облегчить жизнь, когда он возвращался домой.

Бегу в комнату и хватаю цифровой тест с результатом «беременна», сделанный в «Target» в тот самый день. Он был спрятан в кармане одного из кардиганов в шкафу. По пути сюда в голову пришла идея, как именно обо всем рассказать.

Я скидываю вещи Дэнни и переодеваюсь в форму. Прячу тест в карман, проверяя, надежно ли он лежит. Время поджимает, я опаздываю и подгоняю себя.

Быстро осматриваю комнату, чтобы убедиться, что никто не вламывался в мое отсутствие. Вроде бы всё лежит так же, как перед свадьбой Эмилии. И хотя теперь есть сигнализация, лучше перепроверить. Ищу свой «Глок» под кроватью — он на месте. Поднимаюсь с пола и быстрым шагом выхожу из спальни.

— Увидимся позже, мам, люблю тебя! — кричу я, прикрывая дверь. Придерживаю её ногой, стоя на пороге и дожидаясь ответа.

— Тоже тебя люблю, que Dios te bendiga! — Она прикрывает трубку рукой, чтобы попрощаться. Да благословит тебя Бог.

Захлопываю дверь и бегу к пикапу Дэнни с кроссовками в руках. Он настолько поглощен телефоном, что даже не вздрагивает, когда я запрыгиваю на пассажирское сиденье. Натягиваю обувь, а мысли несутся вскачь.