До скорой встречи (ЛП) - Аксельсон Лекси - Страница 54

Я захлопываю дверь перед его носом и запираю ее. И правда, вдалеке уже слышны сирены. Я смотрю в глазок: Шейн весь красный от ярости, на его лице застыло безумное выражение.

Он срывается с места и убегает, исчезая из виду. Я тяжело дышу, рыдая на плече у матери.

Почему он не может оставить меня в покое? И когда, черт возьми, вернется Дэнни?

36.АРИ

Эмилия идёт к алтарю. Громко звучит оркестровая версия песни «Thinking Out Loud» Эда Ширана, и я не могу сдержать широкую улыбку. Мы все стоим на помосте, установленном прямо на песке. На Эмилии длинное белое платье со шлейфом, тянущимся за ней. Волосы уложены локонами, профессиональный макияж безупречен.

Мои короткие волосы подстрижены каскадом. Сэйди сумела спасти косую чёлку и превратить кошмар у меня на голове в нечто стильное. Для свадьбы Эмилии мы выбрали мягкие пляжные волны. О последней выходке Шейна я никому не сказала. Не хотела, чтобы кто-то нервничал или переживал из-за меня в день Эмилии. Полиция его так и не нашла, и меня это совсем не удивляет.

Эмилия смотрит на будущего мужа как зачарованная. Она становится его женой. Открывает новую главу своей жизни. Пока она идет, ее взгляд мечется между Гарри и подолом платья.

Эмилия и Гарри получили свою осеннюю свадьбу на пляже, как и планировали. Воздух свежий, для конца октября погода отличная — около двадцати градусов тепла. Повсюду тыквы и оранжевые огни. Эмилия ступает по искусственным осенним листьям, поднимаясь к алтарю.

Осенняя пляжная свадьба — редкое зрелище, но именно этого Эмилия и хотела.

Гарри наблюдает за ней и подносит ладонь ко рту, ослепленный любовью. Когда она подходит ближе, на его глазах проступают слезы. Шафер, стоящий рядом, сжимает его плечо, поддерживая.

Отец всё время держит Эмилию за руку, пока ведёт её к алтарю. Мне такого никогда не испытать. Моего отца в моей жизни не было и нет. В день собственной свадьбы он мне не нужен. У меня есть мама.

Я думаю про себя: «Если мой мужчина не пустит слезу на нашей свадьбе, я сбегу».

Любовь Гарри к Эмилии видна невооруженным глазом.

Эмилия берет Гарри за руки, музыка стихает, и все аплодируют. Шум океанских волн, разбивающихся о берег, звучит для меня как музыка. Я бросаю взгляд на воду, и этот прекрасный синий оттенок напоминает мне о глазах Дэнни.

В груди всё сжимается при мысли о нем.

Я давно не слышала его голоса. Не касалась его губ.

Дэнни начинает казаться призраком. Будто он — плод моего воображения, который я сама себе выдумала. Его отсутствие давит всё сильнее. Каждый раз, когда он начинает казаться нереальным, я просто смотрю на низ своего живота — это единственное подтверждение его существования в этом мире.

Я извелась в ожидании его звонка или сообщения. Стараюсь занять себя работой, друзьями, семьей, чтением и спортзалом. Так время идет быстрее. После последнего инцидента с угрозами Шейна мне на телефон постоянно приходят уведомления от камер во дворе и за домом.

— Можете поцеловать невесту! — восклицает священник в микрофон. Его голос прерывает мои мысли. Мередит осторожно толкает меня в бок, проверяя, всё ли в порядке. Очевидно, я слишком глубоко ушла в себя. Киваю с улыбкой.

Гарри обхватывает лицо Эмилии обеими руками и целует так глубоко, что это чувствуют все вокруг. Родные и друзья взрываются криками, аплодисментами и свистом. Я тоже свищу, сунув пальцы в рот, и подпрыгиваю вместе с Мередит. Жаль, что я не могу откупорить бутылку шампанского и утопить в ней свои печали сегодня вечером.

Все направляются к установленным шатрам в уединённой части пляжа. Я сажусь рядом с Мередит, разглаживая длинное синее платье. Мы занимаем свои места за столом. Внутри шатра тесно от гостей. Музыка гремит так громко, что отдаётся у меня в груди.

Наши платья подружек невесты — на одно плечо, свободные в талии. Глубокий V-образный вырез открывает приличную часть декольте. Я не против. Беременность добавила мне объемов в нужных местах. Хоть какой-то плюс в вынашивании крошечного человека.

Мередит допивает четвертый бокал вина. Градус там выше обычного, и это заметно. Она уже заплетающимся языком комментирует происходящее, а ведь вечеринка только начинается.

— Я просто обожаю вино. Алкоголь — лучшее, что придумало человечество, — вздыхает Мередит, крутя бокал в руке.

Она подпирает подбородок ладонью, ставит локоть на стол и наваливается на руку. Вино в бокале кружится так быстро, что ещё секунда — и польётся через край.

— Воу, Мередит, притормози, — морщусь, отодвигаясь подальше. Стараюсь сделать всё, чтобы она не облила мне платье.

— Почему? Не я же беременна. И если не хочу, то и притормаживать не стану, — резко бросает Мередит.

От такой прямоты я даже теряюсь. Она громко отрыгивает и закатывает глаза.

— Спасибо, Мередит. Очень мило с твоей стороны напомнить, — тихо говорю я, прикусывая щёку изнутри и отпивая воду.

Иногда Мередит цепляется без всякой причины и начинает нести всё подряд, совсем без фильтра.

Мы сидим в неловком молчании, пока музыка сменяется на медленную. Нам приносят еду: лосось, запеченный картофель с брокколи. У меня сразу просыпается аппетит, и я принимаюсь за еду.

Мы обе отрываемся от тарелок, когда к нам подходит невысокий рыжеволосый мужчина. Он останавливается передо мной и протягивает руку.

— Привет, красавица. Не хочешь потанцевать? Меня зовут Ларри, я друг жениха, — говорит он самоуверенным и флиртующим тоном.

Мне становится не по себе.

— Это очень мило с твоей стороны, правда. Но нет, спасибо. Я сейчас ем, — показываю вилкой на тарелку, надеясь отказать как можно мягче. Натягиваю дружелюбную улыбку, стараясь скрыть неловкость.

Ларри хмурится и убирает руку.

— Серьёзно, Ари? Да ладно, потанцуй с хорошим парнем. Отец твоего ребёнка всё равно здесь с тобой не потанцует, — вклинивается Мередит, делая очередной глоток вина.

В её голосе звучит холодная резкость, и мне больно. Её слова режут, как нож. Похоже, подруга даже не понимает, что говорит, а я замираю от стыда. Она не осознаёт, что только что раскрыла мою беременность совершенно чужому человеку, и меня злит её жестокая бесцеремонность.

Ларри неловко поджимает губы, покусывая щеку и оценивая обстановку.

Я испепеляю ее взглядом и встаю со своего места.

— Прошу прощения. Пойду подышу свежим воздухом. Аппетит пропал, — бормочу, бросая салфетку на стул.

Мередит замирает и перестает пить. Она ерзает на стуле, к ней приходит осознание содеянного.

— Ари, прости, — стонет, ставя бокал.

Она встает и идет за мной. Внутри меня всё кипит от ярости.

— Не надо, — резко оборачиваюсь к ней, приказывая держаться подальше.

Мередит перестает идти за мной и хмурится, переминаясь с ноги на ногу. Ларри уже отошел от стола, скрывшись в толпе танцующих.

Я выхожу из шатра и направляюсь к океану. На ходу снимаю туфли, одну за другой. Солнце уже полностью село, и небо освещает только полная луна. Держа туфли в одной руке, я иду на зов волн.

Есть что-то в пляже, что успокаивает мне душу. Здесь так тихо и спокойно, что я не даю себе окончательно расклеиться. Я смотрю на разбивающиеся волны, слушаю их и изо всех сил стараюсь заглушить ими музыку из шатра. Лунный свет, отражающийся в тёмно-синей воде, понемногу успокаивает меня.

Дохожу до берега, и ступни касаются влажного песка. Волны накатывают на ноги, я наслаждаюсь ощущением холодной воды.

Слова Мередит задели меня, и я даю себе зарок держаться от нее подальше до конца вечера. Было чувство, будто она тычет мне в лицо моей беременностью, словно это какая-то помеха в ее жизни.

Я ещё не объявляла о беременности, а уже представляю весь поток осуждения и чужих мнений, когда друзья и родные узнают, что я жду ребёнка. Я даже не уверена, есть ли у меня вообще парень. Не говоря уже о муже. Моя лучшая подруга показала свое истинное отношение к моей незапланированной беременности, и это больно. Представляю, что скажут остальные.