До скорой встречи (ЛП) - Аксельсон Лекси - Страница 46

— Ладно-ладно, ухожу.

Она возвращается к своему стулу. Я тихо смеюсь и открываю открытку. Мередит и Эмилия напротив уже не сдерживают смех, ожидая моей реакции.

Открываю… и тут же хмурюсь. Грудную клетку сдавливает, в горле пересыхает, меня накрывает волной страха.

Цветы по случаю утраченной невинности.

До встречи, Ари-кексик

— Это что еще за жуткая хренотень? — взвизгивает Мередит, держа открытку в руке.

Мы в моей спальне, готовимся ко сну. Я упросила их остаться на ночь, чтобы составить компанию мне и маме. Чем больше людей в доме, тем спокойнее. Гарри привёз Эмилии пижаму, а Мередит я одолжила одну из моих.

Вопросы следуют один за другим. От напряжения начинает болеть голова, к горлу подкатывает тошнота. В желудке жжёт, словно от кислоты. Мне плохо. После угрозы Шейна иначе и быть не могло. Я подала заявление в полицию сразу после того, как прочитала послание.

Полицейский, который приехал разбираться, вёл себя до ужаса снисходительно. Всё время преуменьшал серьезность происходящего. Я рассказала ему обо всём: о токсичных отношениях, о драке в баре, о погроме в моей комнате, и вот теперь — об этой записке с угрозой.

Как бы то ни было, заявление он принял. Но сказал одну вещь, которая меня испугала. Когда Шейна Митчелла проверили по базе, выяснилось, что в морской пехоте его признали дезертиром. Самовольный уход со службы — серьезное нарушение Военно-уголовного кодекса США. После возвращения домой он просто перестал выходить на службу. Военная полиция уже разыскивала его, так что открытка могла помочь в его поимке.

Но от этой новости мне стало только хуже. Что творится у Шейна в голове? Он явно слетел с катушек. Почему он не оставит меня в покое? Почему ему так важно продолжать пугать меня?

Стены начинают кружиться перед глазами, и я чувствую, как ужин подступает к горлу. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой беззащитной. Пола больше нет... а Дэнни... Дэнни на другом конце света, и я совершенно беспомощна.

— «До встречи» — это вообще что? Угроза? — добавляет Эмилия, устраиваясь на надувном матрасе.

— Мы уже давно расстались. Я не понимаю, — сглатываю я, ложась на левый край кровати.

— Ладно, но… мы просто так пропустим ту часть, где он намекает, что ты лишилась девственности? Потому что уверена: наша лучшая подруга рассказала бы нам о таком. Значит, он врёт, — Мередит приподнимает бровь, сидя у меня в ногах.

— Меня сейчас вырвет.

Меня накрывает паническая атака, дыхание сбивается. Всё из-за вопросов о моей сексуальной жизни, и следом — воспоминаний о том, через что я прошла с Шейном. Раньше я отказывалась заявлять на него в полицию, потому что когда-то он был другим. Когда-то я по-настоящему о нём заботилась, и это каждый раз останавливало меня. Наше прошлое.

Желудок сводит судорогой, терпеть больше нет сил. Срываюсь с места и бегу в ванную. Она примыкает прямо к моей комнате, так что добраться туда легко. Поднимаю крышку унитаза, и меня выворачивает.

31.ДЭННИ

Раньше отъезды меня никогда не беспокоили. Наоборот, бодрили. Адреналин от каждой новой операции — мой личный кайф; каждый раз я превращался в существо другого вида. «Мрачный Жнец» — точное отражение того, как я смотрю на жизнь, когда на мне форма, а в руках винтовка.

Дома я никого не оставлял, но в этот раз… всё иначе.

Мне еще долго придется привыкать к тому, что кто-то меня ждет. Ари отвлекала, пленила и приводила в ярость. Я опутал ее нежную маленькую душу своими демонами. Она и не подозревала, что я сам увяз в ней, как в фантазии, которой не заслуживал.

Мы готовимся к рейду на очередную деревню. Последние пару недель были сплошные наводки. Военная разведка давала лишь крупицы. Каждый раз, когда мы получали координаты Дэймона, мы с группой быстро составляли план, действовали — и терпели фиаско. Миссии срывались всякий раз, стоило нам подобраться к нему ближе. Дэймона перевозили, и операция проваливалась.

Но с каждым разом мы были все ближе. В прошлый раз мы захватили нескольких бойцов и допросили тех, кто попал к нам в руки. В конце концов один «запел» и вывел нас на сегодняшнюю цель. Хотя шансы Дэймона выбраться живым уже почти нулевые.

Мы в «Чинуке», вертолет забит «морскими котиками» и «зелеными беретами», готовыми устроить ад. Кейн сидит рядом, хотя наша дружба дала трещину. Все изменилось после той ссоры. После подобного дерьма обычно страдает командный дух.

Я отказываюсь разговаривать с ним после такого низкого удара — приплести смерть Пола в споре. Этот ублюдок не побоялся зайти так далеко, и он знал, что облажался. А потом ещё и флиртовал с Ари — от одного этого моя кровь кипела. Но я не мог злиться. В этом не было смысла. Это я трахнул Ари.

Я уже приготовился к волне ненависти и осуждения от всех в армии, кто знал Пола, включая его команду, когда они все выяснят.

Мне было плевать. Она моя. Пусть, блядь, болтают, пусть осуждают — это меня не остановит. Я выполню обещание Полу… по-своему. Буду за ней следить. Защищать её. Ломать.

— Знаменитый Мрачный Жнец. Пол много о тебе рассказывал, — говорит «котик» справа от меня.

Меня это раздражает. Я широко известен в армейских кругах. Не только из-за количества убитых — о чем я предпочитаю не думать, — а из-за того, кого именно я ликвидировал. Это и создало мне репутацию. Я уничтожил как минимум троих террористов из списка самых разыскиваемых. Ни одному другому оператору это не удавалось.

Я свирепо смотрю на него, и его ухмылка гаснет. Наши лица покрыты камуфляжной краской, но поверх нее на мне, как обычно, маска-череп. Когда я захожу в «Чинук», я переключаюсь. Вхожу в состояние смертоносного хищника.

Он откашливается и протягивает руку для рукопожатия, но я ее не принимаю. Поэтому быстро убирает её, поняв, что ответа не будет.

— Меня зовут Зик.

Я узнаю его голос. Это тот «котик», который вынес Вайолет из здания, когда мы с Рукером пошли на штурм.

— А, Аиту. Пол много о тебе рассказывал.

Позывной Зика на полинезийском означает «демон». Зик — самоанец. Я навел о нем справки, когда мне пришлось сдавать полный отчет капитану. После каждой миссии мы обязаны заполнять гору бумаг. Судя по репутации, он — достойный парень. Такого же телосложения, как я, того же роста; длинные черные волосы зачесаны назад, руки покрыты традиционными татуировками.

— Мы встречались раньше. Мельком.

Я не вижу его лица, только серые глаза. Он хочет поговорить. Я — нет. Я никогда не разговариваю перед операцией. Моя команда это знает.

Поэтому киваю, давая понять, что не намерен продолжать разговор. Он понимает и отворачивается. Я откидываюсь, упираясь головой, и настраиваюсь на предстоящий бой. В кабине кто-то начинает напевать «Балладу о зелёных беретах». Короткая, уважительная песня.

Я провожу рукой по челюсти, щетина колет ладонь. Воздух кажется зловещим. Меня не покидает дурное предчувствие. Когда у меня сосет под ложечкой, я всегда оказываюсь прав. Сегодня что-то пойдет не так.

Опыт всех этих операций напрочь убил во мне привычку думать о хорошем. Я всё ещё надеюсь на лучшее, но всегда жду худшего. За свою службу я видел такое, что и в кошмарах не приснится. И это чувство во мне сейчас орёт во весь голос: произойдет что-то плохое.

Вертолёт начинает снижаться к точке высадки, и знакомое предчувствие буквально дышит мне в затылок. Я ухмыляюсь, закрывая глаза. По телу пробегает холодок, кожа покрывается мурашками. Я напрягаю спину, выпрямляюсь, с хрустом разминаясь. Смерть уже рядом — сегодня она придёт за душами. Но я, чёрт возьми, не собираюсь оказаться среди них.

Потому что дома меня ждет мой Ангелок.

Моя группа первой врывается в здание, где предположительно находится Дэймон. Высокая постройка, куча комнат, этажей пять. На этой дороге полно строений. Путь до точки был диким. И вот, наконец, мы нашли, где держат Дэймона. В этот раз террористы не знали о нашем приближении.