До скорой встречи (ЛП) - Аксельсон Лекси - Страница 29

— Что? Как ты…

— Лори сказала, где ты живёшь.

Чёрт возьми, Лори.

Сужаю глаза. Я заслуживаю объяснений, и ему лучше их дать. Сердце колотится так, что готово выпрыгнуть из груди. Жар разливается по всему телу. Ненавижу, что всякий раз, глядя на него, я представляю, как его грубые, сильные руки ласкают мою грудь. Он чертовски хорош.

Бог явно постарался, когда создавал его. Но чем лучше я его узнаю, тем яснее понимаю: он совсем не святой. Скорее уж дьявол приложил руку к этому греховно красивому мужчине. Чёрная кофта обтягивает мускулы, подчёркивая каждый изгиб. Рядом с этим двухметровым гигантом я чувствую себя крошечной. Может, и к лучшему, что тогда в больничной палате всё не зашло дальше — он способен сломать меня одними руками.

— Ари… — начинает Дэнни, но я резко обрываю его, моя кровь кипит.

— Поговорим в моей комнате, — холодно бросаю и разворачиваюсь к своей двери.

Вокруг нас солдаты спешат на службу. Я ощущаю взгляд Дэнни, слышу шаги за спиной и нервно сглатываю. Ненавижу быть так близко к нему, в голове сразу появляется туман, мысли путаются.

— Слушай, Ари, я не хочу к этому возвращаться. Для меня это тяжело, и я не имею права ничего говорить.

Он всерьёз заявляет, что ему тяжело? Время будто останавливается. Раньше я бы промолчала. Прикусила бы язык.

Беспокоилась бы о его чувствах. Но теперь мне всё равно. Он выслушает меня.

— Тебе тяжело? — шиплю я, хмурю брови и приподнимаюсь на цыпочки, чтобы он точно расслышал меня там, в своих облаках. Он как гора, а я — маленький холм.

Он смотрит на меня твёрдо, без тени эмоций. Его голубые глаза пронзают насквозь, и я вижу: ему больно. Его взгляд настолько пронзителен, что кажется, я вот-вот развалюсь пополам… поэтому отвожу глаза, уставившись на свои туфли.

Глядя на обувь, делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Он выводит меня из себя. Мы стоим в тишине, избегая смотреть друг на друга.

— Ари…

— Что? — огрызаюсь я.

— Ты запирала дверь, когда уходила? Она открыта.

— О чём ты? — смотрю на дверь и замечаю, что она приоткрыта. Недоумённо разглядываю её.

Почему я просто не могу лечь спать? Почему именно эта ночь должна стать одной из самых бурных в моей жизни? Я отработала двенадцать часов, и всё, чего я хочу, — это переодеться в пижаму, залезть под одеяло и погрузиться в глубокий сон… и чтобы подушкой была рука Дэнни.

— Я всегда запираю дверь, когда ухожу, — тихо бормочу.

Неужели в моей комнате кто-то был?

Я захожу, толкаю дверь и замираю, ахнув. Свет включён, а комната в полном беспорядке. Постель разворошена, одежда валяется на полу, а моя подушка разорвана в клочья, перья повсюду. Смотрю налево, на маленькую кухонную зону: она тоже разгромлена. Холодильник открыт, а немногочисленные продукты, которые у меня были, рассыпаны по полу.

— Что за чёрт?!

Тело сковывает ужас, меня начинает трясти. Крепко сжимаю лямки рюкзака.

Кто мог такое сотворить?

Я прохожу вглубь комнаты, оглядывая всё. Видно, что здесь что-то искали… или кого-то. Хотя другая половина выглядит так, будто мои вещи просто разнесли ради забавы.

— Предполагаю, комната выглядела не так, когда ты уходила. Что здесь, чёрт возьми, произошло? — спрашивает Дэнни, проходя вслед за мной в спальню.

Его тело напрягается, но я игнорирую вопрос и направляюсь к кровати, ищу свой дневник. Не знаю почему, но что-то внутри кричит мне найти его. Я вела этот дневник пять лет. Записывала очень личные вещи, и не могу представить, что кто-то завладел им. Что кто-то читает мои самые тёмные и светлые мысли, желания, памятные моменты…

Заглядываю в тумбочку, выдвигаю ящик — и, к моему ужасу, дневника нет. Сердце замирает, я прикусываю губу, сжимаю кулаки. Внутри нарастает давление, меня захлёстывает злость. Может, он просто затерялся в этом хаосе? Я цепляюсь за слабую надежду, но с каждой новой попыткой найти его сомнения лишь крепнут.

Я молча начинаю раскладывать вещи по местам, и Дэнни без слов помогает мне. Я надеюсь, что, как только всё вернётся на свои места, дневник найдётся, но его нет.

— Кто мог это сделать? — спрашивает Дэнни, доставая телефон. Он смотрит на меня, но я слишком погружена в мысли, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Не знаю.

Я иду в ванную, не снимая медицинскую форму. Там тоже всё разворошили. Всё, что стояло на полках, теперь на полу: искусственные суккуленты, книги, косметика. Меня пробирает дрожь, когда я вижу нашу с Полом разорванную фотографию. Рамка разбита, осколки стекла разбросаны повсюду. Мой любимый детский снимок нас с Полом разорван в клочья, и это разбивает мне сердце. Глаза наполняются слезами, боль невыносима. За фотографией была записка от Пола, теперь её нет, она тоже разорвана. Он всегда оставлял мне одну фотографию перед заданием, с надписью на обороте. Это был последний снимок.

Береги маму, пока я в отъезде. И нет, ты не можешь играть на моём компьютере. Люблю тебя, сестрёнка. Скоро увидимся. — Пол

Я старалась держаться эти несколько месяцев, и вот всё рушится в один миг. Я будто вулкан, который слишком долго сдерживал лаву. С каждым месяцем во мне накапливалась горе, и это стало последней каплей.

Опускаюсь на колени, сжимаю в руках обрывки фотографии и начинаю безудержно рыдать.

— Зачем кому-то это делать? — всхлипываю.

Слёзы текут по щекам, глаза жжёт, всё расплывается. Лицо пылает, я зажмуриваюсь, надеясь, что это просто очередной кошмар. В груди ноет так, будто я сейчас умру. Сердце рвётся. Это худший год в моей жизни.

Меня трясёт от рыданий. Я тяжело дышу, позволяя всей боли вырваться наружу прямо перед Дэнни, и мне уже всё равно. У меня приступ паники, и я не могу его остановить.

Опускаю голову, смотрю на свои руки на коленях. Я просто не могу больше держаться. Все эти месяцы после смерти брата я притворялась сильной. Когда мир мамы рухнул. Когда появился Дэнни. Я больше не могу быть этой фальшивой версией себя, которая якобы не чувствует боли. Я человек.

Чувствую, как сильные руки сжимают мои плечи, и вздрагиваю от прикосновения Дэнни. Так хочется оттолкнуть их и в то же время умолять, чтобы он обнял меня крепче и никогда не отпускал.

— Ари… иди сюда, — голос Дэнни твёрдый, но тихий, звучит у моего уха. Он берёт меня за предплечья, притягивает к себе, обнимает. Я разворачиваюсь к нему и рыдаю, уткнувшись в его грудь.

— Я позвоню в военную полицию. Ты должна подать заявление, — говорит он.

Я киваю и прислоняюсь к его груди, пытаясь выровнять дыхание. С каждой секундой становится чуть легче, пока моё тело прижато к его. Его пальцы зарываются в мои волосы, удерживая меня.

— Пойдёшь в мою комнату. Я распоряжусь, чтобы младшие по званию навели тут порядок.

Меня охватывает смятение, а самые сокровенные желания бушуют внутри. Я качаю головой:

— Нет, всё в порядке, я спр…

Дэнни обрывает меня, резко берёт за подбородок и приподнимает моё лицо, заставляя смотреть на него.

— Я не спрашиваю. Я говорю тебе.

Его голубые глаза опьяняют, я словно в трансе. Не хочу спорить. К тому же… кажется, в его объятиях я чувствую себя в большей безопасности, чем в собственной спальне.

Быть в его руках безопаснее, чем оставаться одной в комнате… да?

21.АРИ

После приезда полиции и подачи заявления Дэнни провожает меня к себе. У него заметно уединённее и просторнее. Мебель такая же, как у всех, но смотрится аккуратнее. Планировка современнее, и в целом здесь уютнее: белые стены, тёмно-серые двери, яркий свет. Кровать застелена простыми белыми простынями, у изголовья лежат две чёрные подушки.

На доске для заметок всего три фотографии. Я подхожу ближе и разглядываю их. На одной — Дэнни с мамой. На второй он идёт по заснеженной горной тропе. На третьей — общий снимок: Кейн, Пол, Габриэль и Рукер в форме ВМС, с винтовками в руках. Странно видеть Габриэля в форме.