Я есть Закон! (СИ) - Опсокополос Алексис - Страница 38

— Пойдём! — сказал Маньков Вовчику.

Но тот не сдвинулся с места. Неожиданно он расплылся в какой-то жуткой, безумной улыбке. Похоже, до его перегруженных нейронных сетей наконец-то дошёл смысл сказанного. Десять миллионов. Дикие, совершенно невообразимые для подвального сисадмина деньги. Он издал какой-то странный, булькающий звук, перешедший в глупый, истерический смех.

— Десять… десять лямов… — бормотал он, хватаясь за всклокоченную голову. — Обалдеть… Да я же… да мы же… да как же…

Он подлетел ко мне и принялся исступлённо трясти мою руку. Его смех становился всё громче. В порыве неконтролируемой эйфории он попытался было обнять меня, но наткнулся на мой ледяной, взгляд и вовремя притормозил, ограничившись лишь пожатиями руки.

— Спасибо тебе! — выпалил он, преданно заглядывая мне в глаза. — Да я вам вашу долю… да как только капнут на счёт… сразу же! Слово пацана! Сразу же переведу всё до копейки, как договаривались!

— Попробуй только не перевести, — сказал Маньков. — Без штанов оставим, всё имущество отсудим.

— Переведу, — снова пообещал Вовчик.

А Маньков подошёл ко мне и с чувством гордости похлопал по спине.

— Илюха… не ожидал. Вот честно, не ожидал! — произнёс шеф, и в его голосе прозвучали неподдельные слёзы умиления. — Горжусь тобой! Моя школа! Выбил из этих наглых стартаперов по максимуму! Раздел под орех!

Я благоразумно решил умолчать о том факте, что, судя по реакции Степана, «максимум» находился где-то в районе тридцати — сорока миллионов, и я свой потенциал переговорщика объективно недоработал. Но разрушать триумф шефа было нерационально.

— Раз уж моя миссия на сегодня выполнена, — воспользовавшись моментом, произнёс я. — Можно я отлучусь по своим делам на остаток дня? Мне нужно сгонять в деревню к бабе Нюре.

Маньков широким, барским жестом взмахнул рукой и сказал:

— Сегодня тебе можно всё, Таранов! Поезжай хоть в деревню, хоть в Москву!

— И завтра я немного опоздаю.

— Да хрен с тобой! — сказал шеф, подталкивая Вовчика к выходу. — Если этот лохматый гений сегодня всё подпишет, и они переведут нам нашу долю, можешь завтра вообще на работе не появляться! Я тебе лично официальный выходной выпишу!

— Благодарю.

Маньков с Вовчиком направились к выходу, но уже в коридоре шеф вдруг затормозил, развернулся и крикнул:

— Кстати, Илюха! А что у нас там с салоном красоты? С этой… с Милорадовой?

— Ждём, — ответил я. — Ждём официального возбуждения уголовного дела. Салон использовал незарегистрированный препарат, экспертиза на руках, угрозы не сработали. Как только полиция даст бумагу, сразу идём в бой.

Шеф довольно оскалился, показав мне большой палец, и потащил счастливого Вовчика навстречу миллионам. А я полез в смартфон выяснять, где находится деревня Тихая Заводь и как туда добраться.

Глава 17

К зданию ювенальной полиции я подошёл ровно к девяти часам утра. Минута в минуту. Эта пунктуальность стоила мне немалых усилий: из деревни с поэтическим названием Тихая Заводь я вернулся глубокой ночью, поэтому на сон и восстановление сил у меня оставалась всего пара часов. Но это стоило того, я пожертвовал не просто так: теперь в моём портфеле лежала она — бумага, наделяющая меня реальными процессуальными полномочиями. Официально заверенная доверенность от бабы Нюры.

Вообще, утро началось вполне позитивно. Света своё вчерашнее обещание сдержала — на завтрак мой организм получил туземное блюдо под названием «яичница». Оказалось, что термически обработанный белок на удивление неплохо сочетается со странной красной бурдой, которую аборигены именуют «кетчуп». Таким образом, на встречу с инспектором по делам несовершеннолетних я прибыл сытым и в хорошем настроении.

Я толкнул дверь уже знакомого мне кабинета и вошёл внутрь. Женщина-майор восседала на своём рабочем месте, словно и не уходила никуда. А вот меню у неё изменилось: вместо бутерброда с варёной колбасой она сосредоточенно поглощала песочные печенья, запивая их чаем из огромной кружки. Увидев меня, инспектор перестала жевать.

— Прямо с утра пришёл? — с лёгким раздражением поинтересовалась она, смахнув крошки со стола. — Неймётся тебе, гражданин юрист? Так торопишься, чтобы девчонку от тебя побыстрее выселили и в распределитель отвезли?

Я подошёл к столу, расстегнул молнию на портфеле, достал из него документ и положил перед майором.

— Не будет никакого распределителя, — сказал я. — Вот нотариальная доверенность от действующего законного представителя Светланы. От её бабушки. Я уполномочен представлять интересы ребёнка.

Инспектор мельком посмотрела на бумагу, печально вздохнула, осознав, что простой бюрократической отпиской от меня уже не отделаться, и положила надкусанную печеньку на тарелку.

— Значит, представитель… — неохотно протянула она.

— Илья Сергеевич Таранов, — добавил я.

— И что ты от меня хочешь, Илья Сергеевич?

— Содействия.

— В чём?

— В организации официальной передачи несовершеннолетней, а если говорить бытовым языком — вселении Светланы по адресу фактического проживания её отца.

Майор усмехнулась и посмотрела на меня с откровенным скепсисом.

— Какой ты быстрый! — сказала инспектор. — Вселение он организует… А если она на фиг родному отцу не нужна? Зачем тогда вселять? Насильно мил не будешь.

— Насильно мил не будешь, — согласился я. — Но исполнять обязанности придётся. Статья шестьдесят третья Семейного кодекса. Родители не просто имеют право, они обязаны воспитывать своих детей, заботиться об их здоровье, физическом, психическом и духовном развитии. Уклонение от этих обязанностей является прямым нарушением Закона.

— Ты мне статьями-то своими зачем сыплешь? — поморщилась майор. — Кодексы я и сама читать умею. Нам о живой девчонке думать надо, а не о параграфах! А если её папаша — маргинал неблагополучный какой-нибудь? Алкаш конченый? Или того хуже — психопат? Ты ребёнка кому на растерзание отдать хочешь по своим законам?

— Я с ним беседовал, — пресёк я её домыслы. — Физиологически и психически он нормален. Опасности для окружающих не представляет. Но он боится ответственности и пытается уклониться от неё.

— И я тебе на слово должна верить, да? Значит, сделаем так: сначала мы сами побеседуем с этим вашим папашей, проверим жилищные условия, а уже потом решим, вселять туда девочку или нет.

— Когда? — уточнил я.

Майор смерила меня долгим, неодобрительным взглядом и сказала:

— Торопишься, значит, эту Свету сбагрить со своей шеи? Непорядок. Ты же ей вроде как родной дядя, пусть и дальний. Мог бы и потерпеть ребёнка в доме.

Я мгновенно распознал в её словах классическую манипуляцию. Майору просто не хотелось лишний раз подниматься со стула и заниматься всей этой бумажной и оперативной канителью.

— Нет, — ответил я. — Светлану я не сбагриваю. Я, в отличие от некоторых государственных служащих, не пытаюсь затянуть процесс. Я решаю проблемы несовершеннолетней девушки единственно верным, законным путём. И требую содействия компетентных органов.

Инспектор недовольно поджала губы, понимая, что продавить меня на чувство вины не вышло.

— Ладно, законный ты наш… — буркнула она, понимая, что я не отстану и работу свою ей делать придётся. — Тогда приезжай за предписанием об устранении нарушений прав ребёнка завтра вечером.

— Почему не сегодня? — поинтересовался я. — Вам нужно два дня, чтобы составить один документ?

— Ты мне тут не умничай. Бумажку эту я за пять минут сделаю. Но, помимо этого, надо, чтобы участковый наведался к папаше твоей племянницы и проверил, действительно ли он нормальный. Если у отца дома всё хорошо, нет притона и есть спальное место — получишь свою бумажку. И вселяй на здоровье.

— Участковому не хватит одного дня, чтобы зайти и проверить? — продолжил давить я.

— Да откуда ж вы такие шустрые берётесь? — с раздражением пробурчала инспектор. — Хорошо, завтра утром приходи.