Я есть Закон! (СИ) - Опсокополос Алексис - Страница 36

— Однако какое-то время вы мучились, но работали? — уточнить я. — Пока Владимир не доделал приложение.

Степан тяжело вздохнул, окончательно отбрасывая маску дерзкого стартапера, и устало потёр лицо руками.

— Вот как всё было, — сказал он уже без всякой усмешки. — Вовчик пришёл к нам устраиваться года полтора назад. Принёс на флешке демку своего «СмартМетра». Показал код. Мы с партнёрами просто обалдели — алгоритм был гениальным. Мы его тут же взяли в штат. Положили ему такую зарплату, что многие сеньоры в столице позавидовали бы. Принцип у нашей конторы простой: мы не жалеем денег на таланты, чтобы сотрудники вообще не парились о бытовухе и просто спокойно работали.

— Хороший подход, — согласился я.

Степан горько усмехнулся и продолжил:

— И что в итоге мы получили от Вовчика? Полгода этот «гений» не делал вообще ничего. Задачи простаивали, дедлайны горели. Зато бухал он эпически, с размахом, не просыхая неделями. Когда мы наконец вызвали его на ковер, чтобы с треском вышвырнуть за срыв всех графиков, он испугался. Понял, что кормушка закрывается. Притащил нам допиленный код своего «СмартМетра» и заявил: «Пацаны, это вам, для компании. Только не увольняйте!»

— И вы его оставили.

— Оставили. Дали ему ещё один шанс. И зарплату сохранили хорошую. Он кое-как, в перерывах между запоями, доделал архитектуру до релизной версии. А потом снова ушёл в глухое пике. Терпеть этот цирк дальше не было смысла, Вовчик разлагал всю команду, испортил атмосферу в компании, он вообще испортил всё, что мог. И мы его выгнали. А теперь вот приходите вы и заявляете, что Вовчика обидели. Вы серьёзно?

Глава 16

Вот теперь всё встало на свои места. Теперь я понимал, почему Вовчик наотрез отказался ехать со мной на переговоры и почему он даже не пытался судиться с бывшими работодателями. В глубине своей проспиртованной души этот лохматый абориген прекрасно осознавал, что морально он абсолютно неправ: он пропил доверие, сорвал все задачи и сам добровольно отдал программу в качестве откупа за собственную никчёмность. И всё это время, пока приложение приносило миллионы, его просто давила банальная человеческая «жаба» — жгучее чувство упущенной выгоды. Вот он и скулил по подвалам про злых капиталистов, но в суд не шёл, потому что знал: по справедливости он эти деньги не заслужил.

Я ещё раз внимательно рассмотрел Степана — его изумлённое лицо. По земным, общечеловеческим понятиям этот парень в дорогих кроссовках был абсолютно прав. Он честно платил нерадивому сотруднику, терпел его выходки и получил продукт, который тот сам же ему и вручил.

Но я Верховный Трибунал. И я мыслю не эфемерными категориями «справедливости», «совести» или «понятий». Я оперирую Законом. А значит, действовать я должен исключительно по Закону.

— Это увлекательная, но весьма тривиальная история о человеческих пороках, — холодно произнёс я. — И я прекрасно вас понимаю. Скажу больше, я восхищаюсь вами, я бы не смог так долго терпеть пьющего сотрудника. Но вся эта лирика не имеет ни малейшего отношения к юриспруденции.

Степан нахмурился и сказал:

— В каком смысле — лирика?

— В таком, что предмет нашего разговора — программа, написанная вашим бывшим сотрудником, а не его трудовая дисциплина.

— Он сам программу отдал! — возмущённо воскликнул бывший работодатель Вовчика.

— И где это зафиксировано? — спросил я. — Даже если допустить, что гражданин Владимир в порыве раскаяния решил подарить вам интеллектуальную собственность стоимостью в миллионы, факт передачи исключительных прав должен быть оформлен документально. Договором об отчуждении. В письменной форме. С чётко прописанными условиями. Это статья 1234 Гражданского кодекса.

Степан побледнел. Его коммерческая интуиция начала подсказывать ему, что пахнет жареным.

— У вас есть такой договор? — продолжил я задавать вопросы. — Дополнительное соглашение? Хоть один акт приёма-передачи исходного кода, подписанный его рукой? Нет. Ничего этого у вас нет. А значит, де-юре, ваша компания незаконно использует, тиражирует и монетизирует чужой интеллектуальный труд, украденную вами чужую собственность. И тот факт, что автор этой собственности злоупотреблял алкоголем на рабочем месте, никак не легализует ваше воровство.

Степан смотрел на меня уже с нескрываемой ненавистью, а я перешёл к финальной фазе давления:

— Если мы пойдём в суд, судье будет абсолютно плевать, сколько литров спиртного выпил мой клиент. Судья потребует договор. Договора нет. Вы проиграете процесс в первом же заседании. Приложение снимут с витрин, ваши счета арестуют для выплаты компенсации, а инвесторы, которые наверняка есть в вашем стартапе, порвут вас на части за такие юридические риски.

Я замолчал, давая Степану время осознать неизбежное, после чего подытожил:

— Выбор за вами. Мы можем похоронить ваш бизнес в судах. А можем оформить передачу прав прямо сейчас, задним числом. Но эта услуга обойдётся вам в ту самую справедливую компенсацию, о которой я говорил в начале.

— Послушайте, как вас там зовут… — сказал Степан и снова откинулся в кресле, пытаясь нацепить обратно маску хозяина жизни.

— Илья, — напомнил я.

— Послушайте, Илья. Вы юрист, я бизнесмен. Давайте без этих громких слов про воровство. У нас есть трудовой договор. Вовчик получал зарплату? Получал. И немалую. Значит, всё, что он там напрограммировал — это служебное задание в рамках трудового договора. Служебное произведение. Всё законно, и точка!

Я молча достал из кармана смартфон. Пара касаний экрана, и я вывел нужную страницу из выписки ЕГРЮЛ, положил аппарат на стол, плавно пододвинул его к Степану и сказал:

— Посмотрите внимательно на дату регистрации вашего юридического лица. Январь две тысячи двадцать пятого года. А базовый код «СмартМетра», согласно надписи на экране загрузки был создан Владимиром в две тысячи двадцать четвёртом.

Я взял смартфон и ткнул пальцем в приложение. Оно начало загружаться. Помимо названия, на экране микрошрифтом высветилось: © 2024.

— Этот факт уже заверен нотариально, — сказал я. — Бессмысленно сейчас бросаться и переделывать загрузочный экран. И вот что получается: юридическое лицо, которого физически не существовало в природе, никак не могло выдать служебное задание на написание кода годом ранее. Следовательно, весь этот алгоритм — изначальная и неотчуждаемая личная собственность моего клиента. А ваша компания не инновационный стартап, а наглые цифровые пираты.

Степан уставился на экран смартфона, а продолжил, не давая ему опомниться:

— И ещё для вашего понимания основ права: трудовой договор — это не купчая на душу человека. Это всего лишь покупка рабочего времени специалиста на выполнение конкретных задач. Работник не ваш раб. Выплата голого оклада не даёт работодателю права бесплатно и по умолчанию забирать интеллектуальную собственность, созданную вне официальных, задокументированных служебных заданий.

Я закончил свою речь, и в кабинете повисла тишина. Бывший работодатель Вовчика смотрела на меня, оценивал всё, что я сказал, и корпоративная спесь сползала с него буквально на глазах.

— И что ты хочешь? — спросил он в итоге, поняв, что нет смысла спорить с очевидным.

— Компенсацию, — ответил я.

Стоило отдать должное Степану, он не стал дальше препираться, качать права или грозить службой безопасности. Он принял поражение как прагматик и с досадой произнёс:

— Хорошо. У нас сейчас на носу новый раунд инвестиций, и суды мне вообще никуда не упёрлись. Нет у нас времени на всю эту возню. Хоть я и считаю искренне, что мы ничего этому придурку лохматому не должны — мы его кормили, пока он бухал, но юридическая недоработка с нашей стороны есть. Документы как следует не оформили. Поэтому я дам вам миллион. Мои юристы сегодня же подготовят все необходимые бумаги о передаче прав, завтра мы с вами встречаемся и всё подписываем. Деньги получите сразу. Переводом на счёт. После чего расходимся, и я забываю о существовании Вовчика. Так пойдёт?