"Фантастика 2026-113". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Казьмин Михаил Иванович - Страница 164

…Как-то раньше не было у меня повода обратить внимание на прекрасную память Эммы, а тут эта её особенность прямо-таки бросилась в глаза — все упражнения и их объяснение она давала нам с тёзкой, не пользуясь никакими записями. А что, удобно и полезно — поди теперь докажи, что в институтской библиотеке госпожа Кошельная смотрела соответствующие книги и записи для какой-то своей цели, выписок-то она не делала! Я не преминул отвесить Эмме по этому поводу комплимент, на что получил больше похожее на приказ пожелание не отвлекаться, хотя, судя по блеснувшим глазкам, внимательность мою она оценила. Ладно, потом отблагодарит, с такой-то памятью уж точно не забудет.

Сами же занятия проходили до крайности непривычно — новые знания Эмма передавала нам по ментальной связи и тут же закрепляла их усвоение лёгким внушением, скорее, не внушением даже, а так, мягким нажимом. Ощущения при этом оказались неожиданно приятными, тело наполнялось уютным теплом, уж не знаю, особенность ли это такого способа передачи информации или дело было в том, что проводила эту передачу именно Эмма, но, повторюсь, было приятно. Через какое-то время до меня дошло, что мы с тёзкой можем воспринимать происходящее по-разному, и я решил поинтересоваться ощущениями на сей счёт дворянина Елисеева. Вот только своего мозгового соседа я не обнаружил. Вообще. Как будто его и не было.

— А тёзка-то твой быстро научился, — я не успел толком удивиться, как в голове раздался голос Эммы. — Ищи его, он никуда не делся, просто спрятался.

Нашёл я тёзку не сразу, далеко не сразу. Должен сказать, назвав состояние, в котором я обнаружил дворянина Елисеева, закукливанием, Эмма подобрала самое подходящее слово — тёзкино сознание действительно пребывало в неком коконе, и поиски стоили мне и изрядного времени, и определённых трудов.

— Нашёл? — поинтересовалась Эмма.

— Нашёл, — ответил я.

— А я его так и не вижу, — в её словах чувствовались и лёгкое недоумение, и гордость за свою работу. — У Хвалынцева тогда видела, а сейчас нет. Даже не могу сказать ему, что можно перестать прятаться… Попробуй позвать его обратно?

Я попробовал — не вышло. Попробовал снова — с тем же результатом. Ни прокричаться через кокон, ни проникнуть вовнутрь у меня не получалось. Чёрт, вот же незадача! Поделился с Эммой — толку с того вышло ноль, она же тёзку вообще не видела, а потому и помочь ничем не могла, ограничившись советом искать способ дозваться самому. Ага, офигеть какой ценный совет, как будто у меня был выбор!

Что ни ментально орать, ни ментально пробивать кокон смысла нет, я уже понял. Так, а как ещё можно тут поступить? Попытаться тормошить сам кокон? Хм, а почему бы и нет…

Сразу встал вопрос: а как, собственно, тормошить-то? Ответ, впрочем, пришёл тоже сразу, ну или почти сразу — я просто представил себе, что кокон с тёзкиным сознанием начал покачиваться, а потом так же мысленно резко его встряхнул. Не помогло, но я встряхнул ещё, а потом и ещё, пока кокон вдруг не исчез и я не увидел вместо него привычный мне мысленный образ дворянина Елисеева. Да, понимаю, слова «увидеть» и «образ» тут не совсем уместны, но как ещё сказать-то?

— Отлично! — Эмма даже отпустила тёзкину руку и радостно хлопнула в ладоши. — Продолжим!

Продолжили. Ещё несколько раз отработали тёзкино закукливание, причём пару раз прятался и я, продолжая, тем не менее, наблюдение за обстановкой. Тут, к сожалению, чистота эксперимента оставалась условной, потому как для Эммы наша двуглавость тайны не составляла, поэтому перешли к упражнениям несколько иного вида — тёзка закукливался, а я принимал на себя управление организмом и телепортировался из кабинета в комнату отдыха и обратно.

По завершении тренировки мы с дворянином Елисеевым пребывали чуть ли не в восторге — у нас всё получилось, и мы считали себя вправе этим гордиться. Продлилось, однако, это наше состояние недолго — Эмма устроила разбор полётов, и до нас с тёзкой быстро дошло, что гордиться-то пока что особо и нечем. По её словам выходило, что дворянин Елисеев недопустимо медленно закукливался, а я столь же нерасторопно прятался и далеко не сразу перехватывал управление телом. Эмма утверждала, что делать то и другое надо прямо-таки мгновенно, и ни мне, ни тёзке как-то не хотелось с ней спорить. Да, такие её требования сильно походили на перестраховку, но для нашей же безопасности таковая перестраховка лишней никак не смотрелась. Однако на сегодня с тренировками решили закончить, перенеся их продолжение на завтра, и, раз у нас ещё оставалось время, в течение которого коллежского регистратора Елисеева искать никто не станет, снова спрятались в комнате отдыха.

— Кстати, — поинтересовался я, когда мы на всякий случай уже оделись, но всё ещё оставались в сладком расслаблении, — не знаешь, Кривулин собирается заменить кем-нибудь Хвалынцева?

— Понятия не имею, — удивилась Эмма вопросу. — Я от Сергея Юрьевича и разговоров о таком не слышала.

Так, стало быть, к поискам человека на место Хвалынцева Кривулин Эмму не привлекал, сам, надо полагать, ищет. Ну-ну, пусть ищет. Желать господину директору удачи в поисках я точно не стану — чем дольше в Михайловском институте не будет специалиста уровня Хвалынцева, тем нам с дворянином Елисеевым спокойнее.

Глава 22

Заманчивое предложение

— Так, Виктор Михайлович, по возвращении из института сразу ко мне, — с одной стороны, слова Денневитца двойного толкования не допускали. С другой — вот какой, спрашивается, смысл вызывать к себе тёзку перед отбытием в Михайловский институт и отдавать ему излишний приказ? Да-да, именно излишний, с таким же успехом надворный советник мог вызвать подчинённого и после его прибытия в Кремль. В общем, повод перемыть начальственные косточки у нас с тёзкой имелся вполне законный.

Единственное более-менее правдоподобное объяснение такому приказу мы после недолгого обсуждения увидели в том, что сегодня в институте должно произойти нечто такое, предупредить о чём коллежского регистратора Елисеева надворный советник Денневитц не посчитал необходимым, но достаточно важное для того, чтобы он пожелал получить отчёт о произошедшем как можно быстрее. Опять, опять играет Карл Фёдорович в какие-то свои тайные игры…

Действительность, однако, наши предположения подтверждать не очень-то и торопилась — ничего экстраординарного в Михайловском институте не происходило, всё шло по накатанной. Жандармы всё так же деловито встретили тёзку и прикрыли его захождение в институтское здание; Кривулин привычно сослался на свою занятость и с извинениями отправил дворянина Елисеева к Эмме Витольдовне; Эмма, как и вчера, едва мы с тёзкой к ней заявились, показала, что не против, если я поведу её в комнату отдыха; я тоже не стал оригинальничать и даму в комнату отдыха повёл; обошлось без каких-то особых новшеств и там.

Продолжилось пребывание дворянина Елисеева в Михайловском институте столь же предсказуемо — под руководством Эммы мы с ним вновь упражнялись в защите от чужого ментального воздействия, на этот раз намного более успешно, нежели вчера, но вот после начали копиться и отличия от вчерашнего, поначалу, впрочем, не столь существенные…

Началось с того, что мы с Эммой отправились обедать в столовую, где встретили тёзкину сестру. Она ещё оставалась в институте, домой собиралась уехать как раз сегодня — её муж как раз был по делам в Москве и планировал забрать супругу несколько позже. Какой-то неловкости встреча не вызвала — говорить за обедом о делах вообще и наших тайных делишках в особенности ни я, ни дворянин Елисеев, ни Эмма желания не имели, так что и Ольга никаких наших планов не нарушила, мы просто мило побеседовали и всё.

Продолжили накапливаться отличия и после обеда — Эмма сказала, что всё-таки надо заняться подготовкой дворянина Елисеева к преподаванию целительства, мол, подпольным нашим занятиям можно теперь предаваться в перерывах между другими делами, потому что принципиально защиту мы освоили и остаётся лишь совершенствоваться в скорости и чистоте её постановки, а за освоение тёзкой преподавательских навыков по её части с неё же и спросят, так что нечего ей бледный вид перед Кривулиным и тем более перед Денневитцем иметь. С чем тут спорить, мы с тёзкой не нашли, да не особенно и искали, поэтому со спокойной душой вверили себя в добрые и умелые руки нашей дамы.