"Фантастика 2026-113". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Казьмин Михаил Иванович - Страница 156

Впрочем, в рифму или не в рифму, не так оно и важно. Так-то ни у меня, ни у тёзки каких-то возражений против такой практики не имелось, дело-то, что ни говори, хорошее, но опять, опять задерживается окончательное решение проблемы Яковлева. Странно, вообще-то — уж и Денневитц, и более высокое начальство, казалось бы, больше всех в устранении этой проблемы заинтересованы, однако же именно их решения раз за разом становятся здесь теми самыми двумя шагами назад после одного шага вперёд, а иной раз не после даже, а вместо.

Но полигон — это завтра, а в ожидании новостей от Воронкова Денневитц отправил коллежского регистратора Елисеева набираться премудрости в архив, снабдив его списком дел, подлежащих изучению.

— Это вам, Виктор Михайлович, чтобы вы понимали, как вообще работает дворцовая полиция, — снизошёл Денневитц до объяснений. — Задача не на один день, заниматься будете, пока не закончите, но слишком не затягивайте.

Сразу вспомнилась армейская мудрость времён моей службы: «Солдат должен всегда быть занят работой, чтобы у него не было времени думать. Если солдату нечего делать, оторви ему рукав — пусть сидит и пришивает». Тёзка, кстати, не только посмеялся, но и поддержал наших офицеров и прапорщиков, сказав, что у отца в батальоне ровно то же самое, разве что не так ярко и образно выражено. Ну а что, армия, она и есть армия, хоть здесь и сейчас, хоть там и тогда.

Как бы там ни было, особого отторжения чтение старых архивных дел у дворянина Елисеева не вызвало, мне тоже стало интересно, как наши теперешние сослуживцы раскрывали хищения на дворцовой кухне и расследовали истинную причину дуэли двух офицеров лейб-гвардии Кремлёвского полка, которую и сами дуэлянты, и прочие участники поединка тщательно скрывали. Так и читали часа, наверное, три с половиной, пока не поступил вызов от Денневитца. Сдав дело архивному служителю, тёзка поспешил к начальнику.

…Новости Воронков принёс интересные. Со слов свидетелей, Перхольский шёл по улице и вдруг неожиданно пошатнулся, упал и принялся со стонами корчиться, держась руками за живот. Вызвали скорую помощь, но умер Перхольский ещё до её прибытия. В больничном морге патологоанатом по характерным признакам сразу заподозрил отравление, и тело ещё до вскрытия отправили судебным медикам. Официальное заключение ожидалось завтра, но и судебный прозектор, как передал Воронков, с коллегой из больницы в его подозрениях в общем и целом соглашался.

Опрос свидетелей — прохожих и коллег Перхольского — позволил с известной вероятностью предположить и место, где скромного служащего могли угостить отравой. Эта сомнительная честь досталась кафе госпожи Лернер, заведению в целом весьма приличному. Владелица, Ева Андреевна Лернер, показала, что знакома с Перхольским не была, однако он ей примелькался как завсегдатай, последние года полтора регулярно заходивший в её кафе выпить пару чашечек кофе, рюмку коньяку и съесть пару-тройку профитролей [2] с кремовой начинкой. Вёл себя Перхольский, по её словам, тихо, с другими посетителями почти не общался. Опросив двух работниц, помогавших хозяйке за прилавком и в зале, а также посетителей, Воронков выяснил, что незадолго до того, как Перхольский ушёл, к нему на пару минут подсел некий господин, сам ничего не заказавший, они спокойно поговорили, после чего визитёр ушёл, а Перхольский продолжил свою трапезу и покинул кафе минут через двадцать. То есть зашёл он в кафе позже Перхольского, ушёл раньше, и заходил как раз для того, чтобы встретиться с Перхольским, а возможно, и отравить его. В определённой степени это предположение подтверждалось докладами филёров, [3] никогда не видевших, чтобы Перхольский с кем-то в кафе общался, а потому в конце концов совсем переставших заглядывать в заведение, чтобы не примелькаться. Но самое неприятное тут заключалось в том, что описать толком внешность визитёра никто не сумел. Вроде бы это был мужчина за сорок, в светлом-сером костюме, без усов и бороды, в очках и шляпе — вот и всё, что удалось выжать Воронкову из свидетелей. Да, сведения просто образцово бесполезные…

Денневитц объявил Воронкову и тёзке продление на сегодня присутственных часов, позвонил в морг, настойчиво попросив представить ему заключение о смерти Перхольского уже сегодня, пусть даже к позднему времени, и к концу подзатянувшегося дня выяснилось, что филёры упустили именно отравителя — убивший его яд Перхольский получил не более чем за час до наступления смерти. Пересказывать тут накачку, что Воронков получил от Денневитца, я, пожалуй, не стану, но работы теперь у Дмитрия Антоновича заметно прибавится.

У меня же в свете всего произошедшего прибавилось поводов для размышлений, которым я и предался, как только тёзка завалился в постель и заснул. Итак, отравление Перхольского вроде бы говорит о том, что Яковлев продолжает действовать привычным для себя образом, убивая подельников, надобность в которых у него отпадает. Но тогда получается, что Яковлев знает о прекращении поступления сведений из Покрова, хотя знать об этом ему вроде бы неоткуда. Или это просто смена связного с таким радикальным увольнением? Или столь же радикальное разрешение трудового спора между работником и работодателем из-за размера зарплаты?

Кстати, о зарплате… Что-то не нашли господа сыщики левых доходов ни у Перхольского, ни у Волосовой, ни у Гренеля. Ладно, Гренель тут стоит особняком — коммерсанту левые деньги и получить, и скрыть от чужого внимания проще. Но Перхольский и Волосова сидят на окладе, и любое поступление денег из иных источников на таком фоне должно, по идее, бросаться в глаза, если только это не наличные деньги или перечисления, замаскированные под какой-нибудь вполне легальный доход. Однако же в то, что опытный сыщик Воронков мог такое упустить, верилось с трудом, так что наверняка это обстоятельство просто прошло мимо нашего с тёзкой внимания, пока дворянин Елисеев готовился к своим экзаменам. Надо будет уточнить потом, так, чисто для общего развития…

С другой стороны, убрать Перхольского Яковлев мог и просто обнаружив слежку за ним. А что, вполне себе возможно — если Яковлев умеет сам избегать чужого внимания, то и признаки проявления такого внимания должны быть ему хорошо известны. Тогда что, следующими станут Гренель и Волосова? Хм-хм-хм… Гренель, как я понял, служит для Яковлева прикрытием в вояжах за пределами Москвы, самому ему делать ничего не приходится, кроме как картинно возмущаться тем, что его именем представляется неведомый жулик, так что надобность в швейцарском коммерсанте отпадёт у неуловимого урода не скоро. Что касается Волосовой, она сначала должна своё отработать — без неё устроить покушение на тёзку Яковлев не сможет, так что Юлия Дмитриевна тоже пока поживёт.

Она поживёт, да… Поживём и мы с тёзкой, всё-таки удача пока на нашей стороне, да и в виде двуглавого организма мы куда сильнее того парня, что лихо завалил матёрого наёмного убийцу Голубка. А уж если учесть, что организм существует теперь не сам по себе, а встроен во всесокрушающую государственную машину, то наши с дворянином Елисеевым шансы на выживание смотрятся весьма и весьма неплохо.

Тут, правда, стоит оценить не только шансы наши с тёзкой, но и мои личные. Да, так-то мы с ним можем мыслить без взаимного надзора, но пока товарищ спит, оно даже надёжнее. Что-то не особо радужными представились мне сейчас перспективы дальнейшего моего проживания в голове дворянина Елисеева…

Нет, другого варианта для меня тут один хрен нет, я много раз уже говорил, и сейчас в очередной раз повторю — жить так, исключительно в виде своего сознания по соседству с другим сознанием, в любом случае лучше, чем не жить вообще, это даже не обсуждается. Обсуждать тут можно другое. Сейчас тёзка имеет от нашего симбиоза изрядную пользу с выгодой, это бесспорно, но сколько ещё будет так продолжаться? Ведь дворянин Елисеев будет чем дальше, тем больше взрослеть-матереть, не без моей помощи умнеть, у него, как ни крути, многое и многое впереди. А я? А я буду стареть, пусть и не телом, но разумом уж точно, никуда я от такого не денусь. Да, физическое старение тёзкиного тела сказываться на моём умственном и эмоциональном старении будет в малой степени, до того старения надо ещё дожить, но привычку к знакомым и известным решениям никуда не денешь, и чем дальше, тем меньше от меня будет для дворянина Елисеева пользы. И рано или поздно вполне может сложиться так, что наше соседство попросту начнёт тёзку тяготить. Надеяться тут на какой-то другой вариант нечего — жизненный опыт убедительно показывает, что бытовые тяготы надёжно и эффективно глушат любые человеческие чувства, даже самые добрые, будь то благодарность и признательность за оказанную в прошлом помощь, воспоминания о совместных успехах и победах, да хотя бы и просто память о тёплом человеческом общении. Где, спросите, тут бытовые тяготы? А что, жизнь со старпёром, толку от которого со временем всё меньше и меньше, а характер у него только портится, на такое звание, по-вашему, не тянет? По-моему, так очень даже тянет… Опять же, рано или поздно тёзка либо влюбится в какую-нибудь молодую и красивую барышню, либо родители заставят его жениться. И куда тогда девать того старпёра?