Лекарь Фамильяров. Том 5 (СИ) - Молотов Виктор - Страница 12

Ксюша стояла у стойки и смотрела на меня.

— Что в коробочке? — с энтузиазмом спросила она.

— Не знаю, — ответил я. — Посмотрю попозже.

— Михаил Алексеевич! Там бархат и вензель! Это от Синдиката! Это может быть что угодно! Ключ от хранилища, или контракт, или…

— Или карта лояльности на скидку в корпоративной столовой, — сказал я. — Ксюш! Позже!

Ксюша надулась и демонстративно уткнулась в журнал записей.

А из стационара раздался голос Феликса:

— Буржуазия покупает лояльность подачками! Не продавайся, пролетарий!

— Феликс, тебя никто не спрашивал, — сказал я в сторону стационара.

— Истина не нуждается в приглашении! — парировал Феликс, и с жёрдочки донёсся скрип когтей по дереву.

До обеда я принял ещё шестерых. Ритм устоялся: снимок на эфирографе, диагноз, рецепт, Ксюша вносит данные в карточку.

Между пациентами я заглядывал в стационар. Яйцо лежало в термовольере, компресс подсыхал равномерно, пульс Ядра держался на ровной девятке. Артур сидел рядом на раскладушке и читал какой-то затрёпанный учебник по биомеханике.

Пуховик спал в своём вольере, уткнувшись носом в плед. Суслик сидел в углу клетки и наблюдал за мной. Я проверил его данные, гон прошёл окончательно, эфирный фон стабилен, агрессия на минимуме. Через пару дней можно выпускать на осмотр Олесе и решать, что с ним делать дальше.

Без четверти час входная дверь сильно грохнула о стену. Пухлежуй влетел первым, волоча за собой поводок. Его шерсть блестела так, будто её покрыли мебельным лаком.

За Пухлежуем ввалился Саня. Пиджак расстёгнут, волосы в разные стороны, щёки красные, и он уже на ходу, давясь и хватая воздух, начал смеяться. Он прислонился к стойке и махнул рукой Ксюше, которая вскочила с места.

— Ну⁈ — Ксюша подалась к нему. — Что там⁈

Саня сполз на стул, утёр глаза тыльной стороной ладони и вдохнул.

— Мих, — выговорил он. — Расслабься. Можно спать спокойно. Это не клиника. Это цирк для богатых дур.

Он фыркнул, откашлялся и заговорил, перебивая сам себя и размахивая руками.

— Значит, захожу. Полы белые, мраморные, ноги скользят. Играет музыка, лаунж какой-то, у меня чуть зубы не свело. Девица на ресепшене в розовом костюмчике, улыбается так, что скулы трещат, и сразу: «Добро пожаловать в „Здоровое Ядро“! Вы к нам по акции?» Я говорю: «Да, бесплатная диагностика». Она кивает и ведёт меня в зал.

Саня перевёл дух. И продолжил:

— Зал, Мих. Там четыре кресла, кожаные, с подстаканниками. Стоит аппарат, я глянул, «Резонанс-В», поколением свежее твоего, с удлинённой платформой. Рядом столик с журналами и миска с печеньками. Для хозяев, Мих! Петам печеньки не полагаются, у них своё меню.

— Какое меню? — спросила Ксюша.

— Смузи! — Саня хлопнул по колену. — Из брокколи! «Эфирный детокс», написано на карточке. Я не шучу, Ксюх. Зелёная дрянь в стакане с трубочкой. Пухлежуй выхлебал два, пока ждали. Потом ему ещё когти покрасили.

Говорил же Шестакову ничем не кормить Пухлю. Ладно хоть смузи, его можно. Лишь бы в него ничего не подсыпали.

Я опустил взгляд на Пухлежуя. Все четыре лапы поблёскивали перламутровым лаком.

— «Эфирный маникюр», — пояснил Саня. — Входит в пакет «Премиум-знакомство». Бесплатно.

— А диагностика? — спросил я.

— Была! — Саня выпрямился. — Положили Пухлежуя на платформу, посветили, девочка в розовом посмотрела на экран и сказала: «У вашего питомца лёгкий стресс пищеварительного контура, рекомендуем курс массажа Ядра и процедуру „Гармония Меридианов“, десять сеансов по пять тысяч». Мих, у Пухли нет стресса пищеварительного контура. У Пухли стресс оттого, что он сожрал два смузи из брокколи, и третий бы сожрал, если б дотянулся.

Ксюша зажала рот ладонью и засмеялась. За что Пухля тут же облизал ей штанину.

— А «омоложение Ядра»? — я заметил в листовке, которую Саня вытащил из кармана пиджака, отдельную строчку, набранную золотым шрифтом.

— О-о-о! — Саня расплылся. — Это лучшее. Значит, они берут какую-то штуку, вроде массажёра, с вибрацией, водят ею по животу пета, и на экране рисуются цветные кружочки. Я спросил, что за аппарат. Девочка сказала: «Квантовый резонатор гармонизации эфирных полей». Мих, я не знаю, что это значит, но я точно знаю, что это ни хрена не значит.

Я взял листовку. Глянцевая, двусторонняя, с фотографией улыбающейся таксы и логотипом «Здорового Ядра». Прайс-лист шёл по правому краю: первичный приём, бесплатно, базовая диагностика, две тысячи, «Эфирный детокс», три тысячи, «Массаж Ядра» пять за сеанс. Внизу, мелким шрифтом: «Врачи клиники имеют сертификаты Академии интегративной пет-медицины».

Академия интегративной пет-медицины. За многолетний опыт в профессии, я слышал названия всех аккредитованных учебных заведений от Питера до Владивостока. Этого среди них не было.

— Мих, ты чего такой серьёзный? — Саня перестал смеяться. — Это же клоуны! Они петам лак на когти мажут! Они нам не конкуренты.

Я положил листовку на стойку.

— Ты прав, — сказал я. — Они нам не конкуренты.

Ксюша выдохнула и расправила плечи.

— Они хуже, — добавил я. — Они поставщики. «Гармония Меридианов» при хроническом воспалении мембраны ускорит деградацию каналов за три-четыре сеанса. «Квантовое Омоложение» с вибрационным массажёром на нестабильном Ядре вызовет микроразрывы, которые не видны на стандартном снимке. Хозяева будут платить по пять тысяч за процедуру и думать, что лечат. А через месяц-два понесут ко мне зверей с такими осложнениями, от которых мне придётся ночевать в хирургии.

Саня перестал улыбаться.

— Так это… хорошо? — он наморщил лоб. — В смысле, для нас? Больше пациентов?

— Хорошо для выручки. Плохо для зверей, которых покалечат, пока до нас дойдут. Но вариантов нет. Это всего лишь предположение, из-за которого лицензию у них не отберёшь, «Массаж Ядра» формально не является медицинской процедурой, это оздоровительная услуга. Они работают в серой зоне.

Ксюша медленно сняла очки и начала протирать стёкла. Саня ковырял заусенец на большом пальце.

— Значит, ждём, — я подытожил. — Работаем как работали. Серьёзные случаи всё равно окажутся у нас. А лак на когтях отмоешь Пухлежую ацетоном.

Саня кивнул и повёл Пухлежуя в стационар. Ксюша вернулась за стойку и открыла журнал. Через дорогу из дверей «Здорового Ядра» вышла девица в мехах, неся на руках крошечного пуделя с бантом, и остановилась прямо у нашего крыльца, листая телефон. На пуделе тоже блестел перламутровый лак.

Я отвернулся от окна и пошёл принимать следующего пациента.

Вечером Саня и Ксюша ушли. Артур задремал в стационаре, рядом с вольером. Он теперь засыпал только если видел яйцо через прозрачную стенку. Я проверил компресс, сменил пасту, записал показатели. Пульс Ядра: девять-девять-девять-восемь. Почти идеально.

Клиника затихла. Искорка булькала в водяном вольере, Феликс спал на жёрдочке, спрятав голову под крыло. Пуховик ровно сопел, и по эмпатии от него тянулось сонное тепло.

Я сел за стол в хирургии и достал из кармана халата бархатный футляр.

Повертел его в пальцах. Тиснёный вензель «АК» поблёскивал в свете лампы. Потянул защёлку и крышка откинулась с тихим щелчком.

На подложке из тёмного бархата лежал камень. Чёрный, размером со спичечный коробок, с ровными скруглёнными гранями. Поверхность матовая, без единой трещины и вкрапления, и в самом центре выгравирована руна, тонкие линии, которые при определённом угле начинали мерцать тусклым синеватым светом изнутри.

Я поднёс браслет. Экран мигнул и вывел ровный ряд нулей. Эфирный фон, ноль. Радиационное поле, ноль. Электромагнитный отклик тоже. Камень молчал. По всем показателям передо мной лежал обычный минерал без каких-либо аномальных свойств.

Я взял его в руку. Тяжёлый, холодный, с той тяжестью, которая ощущается непропорционально размеру. Эмпатия не откликнулась, в камне не было ничего живого, никакого отголоска Ядра или биологического следа. Руна под пальцами казалась гладкой, словно свет шёл из глубины материала.