Ревизор: возвращение в СССР 57 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 44

А Вишневский что-то пробормотал, далекое от цензуры вообще, потрясенный.

Мужики наткнулись именно на два санузла. А внутри было все по-богатому, не хуже, чем в нашем новом музее в Городне. В каждом метров десять квадратных: биде, ванна, душ, раковина. Получается, даже лучше, потому что биде в Городне не было, конечно. И особенно мне захотелось засмеяться, когда я увидел, что в санузле, что Боянов нашел, унитаз то ли золотой, то ли под золото сделанный. Тут же прикинул, как на красивом столике рядом с унитазом неплохо смотрелся бы мой золотой телефон, Тареком подаренный.

– Ну дают буржуи, – сказал Боянов. – Одно только не понимаю. Тут два санузла, ладно. Но зачем они в каждом из санузлов по два унитаза установили?

– Это не унитаз, а биде, – пояснил я, показывая на второе сантехническое изделие.

– Биде? – удивился Боянов.

Ну да, дело понятное. Помню, я сам как-то впервые в девяностые за рубеж выехав, биде где-то увидел. Не мог тогда понять, для чего эта хреновина нужна вообще, пока не объяснили.

– А для чего эта биде? – задал Вишневский вопрос, на который я, собственно говоря, не совсем был уверен, что в присутствии женщины могу как-то ответить.

Но собрался все же с мыслями и, вздохнув, пояснил:

– Это если неохота туалетную бумагу использовать, то там кранчик есть, и из этого устройства струйка воды вверх бьет. Чтобы помыться можно было!

– Да подиж ты! – удивился Боянов. – Что только эти хитрые японцы не сделают, чтобы воду сэкономить. Правда говорят, что бедно они живут.

Хотя тут же он и завис, само собой, сам себя услышав. Формулу-то высказал старую, которую от кого-то услышал про бедную жизнь в Японии. Ну и по нынешним временам японцы всяко, в основной массе, хуже, чем советские граждане живут, без вопросов. Социалка тут вообще не развита, которая чертову кучу денег советским гражданам экономит. Но произнес-то он все это, находясь в роскошном номере, который его до глубины души поразил!

Минуты две ходили мои спутники по санузлам, все щупали. Фонтанчик с водой в биде организовали, само собой, для проверки. Покачали головой, убедившись, что все так оно и есть, как я пояснил.

А потом Вишневский спросил озабоченно:

– Так кладовочки, получается-то, тут и нету?

Глава 18

Япония, Токио

Заскучав осматривать санузлы вместе с остальными, направился к носильщикам, которые терпеливо стояли возле наших чемоданов вместе с нашим сопровождающим. Знаю я, чего они тут еще стоят, чаевых ждут.

Да, мне мой приятель в прошлой жизни рассказывал, что в Японии, мол, не любят чаевые, считают это оскорблением. Ну так это были рассказы про двадцать первый век, а не про ситуацию в стране, только начавшей вставать с колен после поражения в войне. Тут такая мощная американизация прошла в сороковых и в пятидесятых, учитывая, что до 1952 года Япония и вовсе была под американской оккупацией, что японцы набрались множества американских традиций и обычаев. Это они уже в двадцать первом веке, вернув себе нормальную экономику, начнут ценить свои исконные традиции и протестовать против излишней американизации, а пока что американские традиции и обычаи очень даже сильны, в особенности в тех местах, где много иностранных гостей. И чаевые тоже, само собой.

Полез в карман, достал ту мелочь, которую заранее припас, и каждому из троих дал по паре японских бумажек. Примерно по доллару, если я правильно помню курс иены, на каждого вышло. Учитывая, насколько сейчас силен доллар по сравнению с двадцать первым веком, думаю, я их не обидел.

Хотя, может, и больше нужно было дать. Может, учитывая, что это президентский люкс, тут некоторые богатенькие туристы и сотку в долларовом эквиваленте могут кинуть носильщику… Хотя вряд ли часто такое случается, многие богатые люди на всем деньги экономят. Не будут они такие щедрые чаевые массово налево и направо раскидывать. Я вот много в прошлой жизни богатых людей знал, но ни один из них деньгами точно не швырялся. Даже чаевые могли оставить поменьше, чем я, к примеру, если вдруг у нас какой-то деловой ужин или обед проходил.

Прикольно, когда точно знаешь, что обедаешь или ужинаешь с долларовым миллионером, а он тщательно чаевые высчитывает, чтобы не переборщить с ними ни в коем случае.

По лицам носильщиков так и не понял, довольны они или нет полученной суммой. Отреагировали они на чаевые вполне профессионально. Деньги охотно взяли, поклонились и вышли один за другим за пределы номера. С нами остался только наш провожатый. Видимо, ему есть что еще со мной, помимо прочего, обсудить, подумал я. Расставшись с носильщиками, повернулся и вижу – Миронов, Боянов и Вишневский на меня уже смотрят, забыв о санузле, с каким-то изумлением.

Ну да, видимо, они на моем месте чаевые бы точно носильщикам не сунули. Привычки-то у них нет это делать в СССР. Мол, сами вызвались наши чемоданы тащить, значит, вам гостиница за это достаточно платит. Что же поделать, есть у меня некоторые замашки, не присущие современному советскому человеку. Набрался, понимаешь, в двадцать первом веке.

Сопровождающий остался, хотя я и не понимал, что ему от нас надо. Если что-то хочет сказать еще, так почему бы это не сделать прямо сейчас, и дать нам обустраиваться? Решил, что будет грубовато спросить его, что ему надо. Так что пусть себе стоит дальше пока что… Двести с лишним квадратных метров, кислорода и на него хватит…

Итак, два санузла мы нашли, а я же еще помню, что мне японец сказал, что тут три будет. Правда, у меня сразу же и мысль появилась, где мы третий санузел сможем найти. Однозначно есть здесь какая-то основная спальня. А вот к этой спальне, скорее всего, и санузел, в который прямо из нее можно зайти, имеется.

Дело обычное в двадцать первом веке, и к нему многие вполне уже привыкли, кто хоть раз по дорогим номерам гостиниц шастал. Да и планировки, в особенности в начале двадцатых годов в Москве, в новостройках массово стали в квартирах ориентировать именно на такую композицию. Один санузел гостевой, другой в мастер-спальне.

Расплатившись с носильщиками, пошел первым по комнатам ходить. Не возвращаться же к остальным биде да унитазами любоваться? Для меня красивые санузлы дело вполне привычное. Дорого-богато, конечно, но вполне ожидаемо.

Все остальные тут же за мной пошли, словно моментально забыли, что только что восторгались импортной сантехникой.

Сначала в гостиную попали, в конце которой, к моей радости, и кухонька небольшая обнаружилась. Я-то знаю, что редко когда в дорогих номерах такую можно найти, мол, богатый постоялец по определению сам себе не будет готовить. Но возможно, тут какие-то культурные особенности семидесятых, – может быть, если у постояльца диета какая сложная, и он со своим поваром ездит, таким образом дают возможность повару готовить для своего хозяина еду, которая ему нужна?

Кухня маленькая, но вполне уютная, оборудованная по последнему слову техники. Наличие кухни в номере мои товарищи с большим ликованием встретили. И хотя плитка была всего на две конфорки, но этого вполне достаточно, чтобы и чайник нагреть, и еду какую-то приготовить. Советский командировочный при поездке за рубеж очень неприхотлив. Мои спутники были готовы наверняка и при помощи кипятильника вермишель варить, и чай делать себе.

А тут, понимаешь, целая электрическая плита о двух конфорках и посуды полно!

Так что радовались мои товарищи очень сильно.

В гостиной огромный диван стоял.Такого размера, что трех человек на нем положить можно, что с моей точки зрения уже было прекрасно.

В следующую комнату зашли. Вот там спальня оказалась. И Вишневский тут же радостно сказал:

– А вот и еще дверка! Там, наверное, кладовочка.

Не стал уже ничего говорить, просто пошел и отворил дверь. Ну и само собой, там был санузел.

– Товарищи, да тут третий санузел, – с ошалевшим видом сказал всем остальным прошедшим за мной Вишневский. – Ну и зачем? Ох уж, что эти капиталисты творят, с жиру бесятся!