Ревизор: возвращение в СССР 57 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 20

Ну, не знаю я его семейных обстоятельств. Мало ли, ему позвонили и сказали, что у него внук родился? Правда, в этом случае Таисия Григорьевна могла бы мне как-нибудь и намекнуть, чтобы я его поздравил по этому поводу. Впрочем, если она в старые игры принялась играть, нос задирая, то, конечно, логично, что не стала она мне такой намек делать. К чему ей это, если это улучшит мои отношения с Владимиром Лазоревичем? Я тут чаще тогда стану появляться, а она меня не переваривает.

– Здравствуй, Павел, – сказал Межуев, приподнялся из-за стола, чтобы пожать мне руку и пригласил сесть перед ним за стол. – Рассказывай, как у тебя дела?

– Да все хорошо, Владимир Лазоревич, дела складываются неплохо. Работаю много, но и результат есть.

– Ну ты молодец, молодец! – сказал он, но не сложилось у меня впечатление, что он на сто процентов сейчас меня воспринимает. Лицо все еще мечтательное такое.

Ну ладно, мне в любом случае нужно свой вопрос излагать.

– Я к вам по совершенно конкретному вопросу пришел, Владимир Лазоревич. Дело в том, что я, естественно, не во всех патентах одинаково хорошо разбираюсь. Фармацевтика, та же, к примеру, для меня темный лес. А все, что для меня каким-то образом, понятно выглядит, я уже в подавляющей массе и рассмотрел. Новые технологии в промышленности, к сожалению, все же достаточно медленно появляются. Так что я уже рассмотрел патенты в этой сфере на десять лет назад и считаю, что еще глубже лезть точно не стоит. Там уже все либо внедрено, либо никому абсолютно и не нужно, поскольку давно уже устарело. Ну или с самого начала было неперспективно. В связи с этим хочу честно предупредить, что еще парочку докладов смогу вам представить, но на этом и все. И после этого мне уже какие-то новые обязанности нужно давать. Ну или нашу работу надо будет сворачивать на этом.

– Вот даже как, – сказал Межуев с совершенно равнодушным видом. Выглядело так, словно ему совершенно глубоко плевать на сказанное мной было.

Мне немножко даже в этот момент обидно стало. Хотя, если у него действительно, к примеру, внук родился, он сейчас все, что угодно услышанное, будет вот так воспринимать какое-то время.

Помню я это ощущение эйфории и оторванности от обычных дел. Сам в прошлой жизни в такое состояние входил при подобного рода важных новостях. Вот же Таисия Григорьевна, могла хоть намекнуть на то, что это там такое хорошее у ее шефа произошло!

Не дождавшись какой-то еще дополнительной реакции от Межуева, в том числе и слов, которых я опасался, типа «ну раз Паша больше использовать тебя нет возможности, то давай до свидания», я продолжил:

– Появилось еще два возможных варианта, чем бы я мог заниматься в рамках продолжения нашего сотрудничества на половину ставки по линии Верховного Совета. Я тут набросал кратко по страничке по каждому предложению. Это, само собой, достаточно сырой вариант, только для того, чтобы вы могли ознакомиться. А уж на вопросы, если интерес возникнет, я смогу, конечно же, сейчас или в следующий раз лично вам ответы дать.

Межуев, выйдя немножко из своего состояния нирваны, взял мои листочки и начал в них вчитываться. Наморщив лоб, изучил один, изучил другой. Потом сказал:

– Паша, давай я над этими предложениями подумаю хорошо. Время нужно. А потом созвонимся с тобой. Ты как, и на этой, и на следующей неделе сможешь ко мне подойти?

– На следующей, к сожалению, уже нет. Девятнадцатого числа мы уже в Японию вылетаем на неделю.

– А, да, – вспомнил Межуев. – На твоем же дне рождения говорил Миронов, что пьеса твоя в Токио будет поставлена. Или худрук «Ромэна» это сказал? Впрочем, не важно. Не, ну ты молодец, конечно. И на дне рождения твоем я, помнишь, с тостом когда выступал, хвалил тебя за такой успех. И сейчас еще раз повторю – талантливый человек во всем талантлив. Значит, так тогда сделаем. Таисия Григорьевна на днях тебя наберет, и время очередного визита ко мне согласует.

На этом мы встречу свернули.

Уходил я озадаченный, но не сказать, чтобы разочарованный. Главное, что вроде бы нет у Межуева желания со мной заканчивать работать. Иначе вряд ли бы он меня так в конце нашего разговора расхваливал. А самое важное, что он хочет, чтобы я к нему еще раз подошел. Хотел бы распрощаться, уже бы это сделал, не стал бы еще одну встречу назначать.

С Таисией Григорьевной я достаточно холодно попрощался, но по ее лицу понял, что ей глубоко пофиг на мою холодность. Мысль даже возникла, может, у нее просто очень хорошее настроение, как кстати и у самого Межуева?

Мало ли, она настолько своего начальника ценит, что, если у него, действительно, к примеру, внук родился, то она и сама сейчас в полном восторге от этого? А мне это просто показалось какой-то надменностью и холодностью? Но если так, то тогда сам виноват, не надо делать поспешных выводов. В следующий раз, как приду к Межуеву, принесу тогда ей какой-нибудь хороший подарок. Правда, вначале снова к ней присмотрюсь. Если будет себя как обычно вести, то значит, я ошибся в этот раз. И подарок свой она, несомненно, тут же и получит.

***

Москва, КПК при ЦК КПСС

Ивлев ушел, а Межуев понял, что он сейчас впервые, читая предложения от Ивлева, смог сосредоточиться после своего знаменитого похода к Пельше и приятно оглушившей его новости. Взяв оставленные тем странички, он снова их перечитал.

Хм… Оба варианта его новых обязанностей, что Ивлев предложил, его очень заинтересовали. А самое главное, что если первый вариант не совсем вписывался в то, чем КПК занимается, то вот второй вариант очень даже был полезен для комитета.

И что самое хорошее, эти предложения он может сам Пельше выдать либо до вступления в должность, либо сразу после вступления. Надо только хорошо подумать, как лучше сделать. Если до вступления, то, по идее, он на Пельше лучшее впечатление произведет, и увеличит свои шансы, что никакая случайность не вмешается. И он действительно, как Пельше обещал, получит обещанную ему должность.

А с другой стороны, сделать это предложение после того, как он станет заместителем, будет тоже неплохо. Пельше сразу тогда и поймет, что он правильный выбор сделал, остановившись на Межуеве по этой вакансии. Вон, только что назначенный заместитель тут же ему в клюве толковую вещь смог притащить, при помощи которой КПК сможет не только партийную дисциплину крепить, но и конкретную пользу народному хозяйству приносить.

Потенциал у этой идеи действительно очень и очень неплох. Как она такому молодому парню вообще в голову могла прийти? Почему бы действительно не просто громить разгильдяев и воров, которые на партийных должностях не тем, что от них партия ждет, занимаются, а одновременно еще и давать конкретные предложения, каким образом все, что у них плохо было в управлении предприятиями, улучшать?

Пельше, по идее, должен такое предложение оценить.

Но главный вывод, что сделал Межуев, еще раз внимательно ознакомившись с этим идеями от Ивлева, был совершенно однозначен. Ошибся он, когда подумал, что Ивлева можно Косыгину передать, потому как пользы от него для него уже не ожидается, а недовольство Косыгина отказом смягчить надо. Новые предложения от Ивлева это тебе не доклады по новым технологиям, которые Ивлев раньше делал, и которые внимание Косыгина привлекли. Это гораздо лучше в его новых обстоятельствах!

Если он будет заниматься тем, что Ивлев предложил, по второй его идее, то все это останется в рамках КПК, и будет только престиж самого Межуева в глазах Пельше поднимать. Нет, такого ценного парня Косыгину отдавать не надо. Пусть его предложения и его таланты по-прежнему на самого Межуева работают.

Даже жаль, что первое предложение от Павла ему сейчас нецелесообразно использовать. Опытным чутьем чиновника Межуев понимал, что идея очень неплоха. При помощи таких вот докладов, предлагающих меры, какими можно СССР в лучшем виде показывать, как для граждан, так и для иностранцев, можно было бы очень быстро карьеру построить. Если, конечно, с умом это делать, чтобы эти доклады не воспринимались в виде критики тем же Сусловым, к примеру, который за идеологию отвечает.