Следы на воде (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 126

- Трогай, - сказал Рэд юнцу.

Писаренок затряс головой: нельзя, нельзя!

- Трогай! - рыкнул Рэд и сам встряхнул вожжи. - Н-ноо!

Кони двинулись с места. В тот же миг грохнул выстрел.

Повод лопнул и обвис, перебитый пулей.

Рэд хлестнул обрывком по крупам лошадей:

- Н-ноо, н-нооо! Живее, клячи!

Телега покатила по дороге, набирая ход. Охотник крикнул Рэду в спину:

- Мальчика отпусти.

* * *

Солнце зашло, погрузив дорогу во мрак. Тревожно и хищно ухал филин. Деревья шумели на ветру, а колесо телеги издавало скрип, словно труп повешенного, качающийся на веревке. Впрочем, кони хорошо знали дорогу и не робели от темени и звуков. А вот писаренок совсем раскис: скулил и всхлипывал, и трясся всем телом. Рэд велел ему править с помощью кнута, пока сам починил повод, переоделся и перезарядил все оружие. Окровавленные тряпки выбросил, чтоб не приманивать волков. Раскопал в телеге хлеба с салом и луком, и уселся ужинать на облучке возле юнца.

Писаренок сгорбился так, что чуть носом не клевал поводья.

Рэд спросил:

- Ты веришь в Сеятеля?

- Да... да... - простучал зубами мелкий.

- Тогда чего трясешься? На все воля божья. Если он тебя пощадит, то я никак убить не смогу. Скорей, сам помру на месте, а тебя не прикончу. Так же вас в храмах учат, верно?

Юнец не понимал, только скулил от страха. Но путь предстоял долгий, а спать еще не хотелось. Рэд продолжил свою забаву:

- Эй, вытри сопли и слушай. Сеятель – бог, на все его воля. Ферштее? Понял меня?..

- Да...

- Слава Сеятелю, что понял. Значит, и наши жизни - в руках бога. Он управляет нами... Как бы объяснить? Смотри сюда: этот, кто сеет, держит вожжи и правит нами, точно как ты – лошадьми. Понял меня?

- Да...

- Ты в это веришь?

- Да, конечно!

Мелкий выпалил с неожиданным жаром, будто вера могла его защитить. Ну, и дурак.

- Сейчас проверим, в кого ты веришь. У тебя есть одна молитва. Ферштее? Можешь помолиться ровно один раз. Либо Сеятелю, либо мне. На выбор.

Рэд взял пистолет и взвел курок.

- Если помолишься мне, я тебя отпущу. Но Сеятель может обидеться. Помолишься ему – пристрелю. Но он спасет, если не поленится. Понял что-нибудь?

По огромным глазам писаренка стало ясно – понял. Рэд повторил, ткнув стволом в небо:

- Молись ему – пристрелю. Молись мне – отпущу.

Мелкий сглотнул, утер нос рукавом и начал сдавленным голосом:

- Господин камень... вашей заботе себя вверяю... Пусть пойдет моя жизнь... согласно вашей воле... только очень прошу, господин камень... не убивайте!

Рэд расхохотался, запрокинув голову к ночному небу.

- Ну что, Сеятель, скушал? Я теперь тут бог!

Потом он столкнул писаренка на дорогу.

- Ты хорошо помолился. Свободен. Иди в поселок, неси людям истинную веру.

Мелкий остался сидеть на земле и вскоре пропал из виду.

Теперь Рэд почти не волновался о погоне. На его стороне – и фора по времени, и преимущество верховой езды, и чужой страх. Найдя десяток трупов на дороге, камни начнут трястись до самых поджилок. Всякое желание догнать каталийца у них отпадет, будут думать наоборот: как бы его не догнать! А он, тем временем, доберется до железной дороги и сядет в поезд. На самом деле, это очень просто: нужно выйти к рельсам в стороне от города и запрыгнуть на подножку проходящего вагона. У ближайшей станции тем же макаром сменить поезд, а потом еще разок – и все, никто уже не найдет следов. Слава Древним, что Рэду так и не поставили клеймо. Для всех незнакомых дангарцев, он – не раб, а просто иностранец. Ограбить при случае какого-нибудь толстосума, разжиться деньгами – и домой, в Лаэрту!

Лишь одно опасное место оставалось впереди. Рэд помнил со дня зимнего побега, как Якка вытащил его из леса на дорогу около могилы, а там ожидала телега. Значит, могильный камень – что-то вроде места встречи. Отряды, ищущие его по лесу, рано или поздно выйдут к могиле для встречи с обозом. По расчетам Рэда, он опережает их. Успеет проскочить могилу, а лишь потом к ней явятся поисковики, и еще долго будут тщетно ждать телеги. Но имеется шанс, что какой-нибудь особо прыткий отряд уже добрался до могильного камня, потому следует соблюдать осторожность.

Рэд проверил все оружие и разложил возле себя на облучке. Надел солдатскую куртку и шапку, чтобы издали сойти за дангарца. Затем, сбавив ход, стал всматриваться в темноту.

Задолго до могилы он ощутил запах табака. Потом заметил меж деревьев проблеск фонаря. Из того, как беспечно эти люди позволили себя обнаружить, было ясно: это не засада, а просто ночевка. А гробовая тишина давала понять: людей там совсем мало. Десять человек издавали бы звуки даже во сне: кто-то храпел бы, кто-то ворочался. Видимо, там их – от силы трое. С охотничьим азартом Рэд подстегнул коней и выехал на поляну могильного камня.

Привязанный к дереву, дремал жеребец. На камне стоял фонарь, освещая поляну. А у надгробья на пеньке сидел человек: барон Фридрих фон Ландау.

Один. Больше ни души.

Рэд удивился, но удивление не помешало схватить и нацелить пистолет. Барон тоже был вооружен: у его ног лежали пистоль и шпага. Но он не спешил стрелять – видимо, хотел что-то сказать перед поединком. Наверное, у дворян так принято: сперва болтать, потом палить.

“Глупо”, - подумал Рэд и спустил курок.

Бах! Пуля угодила в надгробье, выбила искры, рикошетом ушла в лес.

Ландау все еще не взял оружие. Левой рукой он держал горящую трубку, будто не знал, куда ее пристроить. Правой шевелил в воздухе, словно стряхивал с пальцев табак. Смешно будет, если он сдохнет с трубкой в руке вместо шпаги.

Бах!

Рэд выстрелил из второго пистолета. Пуля свиснула и пропала в темноте, где-то далеко в чаще глухо стукнув о дерево.

Барон склонил голову, следя за каталийцем... но до сих пор держал чертову трубку.

Рэд вскинул фузею к плечу. Семь шагов отделяли его от врага. С такой дистанции можно попасть в мышь – не то, что в человека! Рэд не спеша нацелил ствол в брюхо барону и потянул за спусковой крючок.

В короткий миг, когда огонь уже бежал по затравке, Рэд успел ощутить: его рука дернулась, уводя ствол вверх. Бах! Пуля прошила ночное небо, а Рэд спрыгнул с облучка и быстро зашагал к Ландау. Не ладится с пулями – значит, помрешь от штыка.

Он сделал шаг, второй и третий, и отвел ружье назад для выпада. А фон Ландау вдруг резко согнул ногу в колене.

Рэд начал шаг, подняв правую ногу, но не смог опустить ее на землю! Она так и осталась согнутой, а Рэд застыл на одной ножке, как цапля. Потом потерял равновесие и грохнулся наземь.

Он не знал, что происходит. Почему свело ногу, почему промазали все три ствола, почему барон так и не взял свою чертову шпагу. Но одно Рэд знал: враг уже совсем близко! Не выпуская ружья, отталкиваясь локтями от земли, Рэд пополз к барону.

Ландау повел плечами, будто ежась от холода. Судорога скрутила каталийца, заставила перекатиться на спину, брюхом вверх, в позу трусливого пса. Фридрих фон Ландау встал и подошел к Рэду.

- Ты есть зверь.

С этими словами барон постучал себя трубкой по лбу.

Рэд взял ружье за середину ствола, размахнулся и опустил приклад себе на голову.

Разве вы не знали?

Существует надежный способ понять, что вы чувствуете к женщине: нужно проснуться с нею в одной постели. Если утром, при виде посапывающей прелестницы, вы, сеньор, испытали острое желание сбежать – то все прекрасно! Тихонько оденьтесь, на цыпочках покиньте дом и идите завтракать в “Лос Бокадиллос” с приятным чувством нерушимости бытия.

Нет беды и в том, если вы, соблазнившись очертаниями бедра и груди под простыней, захотели повторить то дело, ради коего пришли вчера. Причина этому - лишь пылкость вашего нрава, а также вполне допустимая симпатия к даме.