Следы на воде (СИ) - Суржиков Роман Евгеньевич - Страница 111

Альваро дал Беатрис право решать в качестве награды за помощь. Ясно, как день: бедного дворецкого нужно отпустить. Пускай это сделает Беатрис, ей будет приятно.

Однако девушка нахмурила брови и молча принялась листать книгу пациентов. Эмиль с трепетом смотрел на нее. Альваро поинтересовался:

- Что вы ищете, сеньорита? Там нет правовых норм, одни только имена больных.

- Сеньор Эмиль, - сказала Беатрис очень строго, - вы будете прощены, если окажете содействие в другом расследовании.

Она указала пальчиком на имя пациента: Лиесс ван Хальм.

- Кто этот человек? От чего лечился?

- Помню его. Вот как было дело...

История началась три месяца тому назад. Однажды доктор Хуанес получил письмо. Дворецкий прислуживал за обеденным столом и видел, как сеньор вскрыл конверт, прочел и показал жене. Очевидно, внутри было приглашение. Сеньора Хуанес оживилась: “Поедем!” Доктор возражал: “Зачем это нужно? Что я там забыл?” Жена говорила: “Известный философ!”, Хуанес отвечал: “Я знать его не знаю”. Жена твердила: “Взгляни, какие люди будут - аллены, доны! Ради такого общества необходимо поехать!” Они поспорили, и доктор все же согласился ехать, но без жены. В приглашении ясно указывалось: только названные лица, без сопровождающих.

Спустя неделю он отправился в дорогу, а через день вернулся. Эмиль не слышал, что Хуанес рассказал жене, но видел, что сеньор недоволен. Эмиль спросил: “Как прошла встреча, сеньор?” Ответ был таков: “Этот ван Хальм – очень странный человек. Не исключаю душевной болезни”. Тут Хуанес словно в воду глядел.

Прошло еще три недели, и однажды ночью в дверь громко постучали. Пока дворецкий одевался, постучали еще, а также посигналили гудком из машины. Эмиль открыл дверь и высказал визитеру недовольство. Визитер ответил: “Заткнись. Буди доктора”. Ни вид этого громилы, ни интонация голоса не вызвали желания поспорить. Эмиль только спросил, кто его послал, и громила назвал имя - не ван Хальма, и не свое. Какое-то звучное имя с титулом дона. Эмиль разбудил доктора, тот вышел на крыльцо и пошептался с визитером. Вернулся, собрал необходимый инструмент, сел в машину громилы, и вместе они уехали. С ними на заднем сиденье был еще третий, этого Эмиль не разглядел.

Вернулся доктор следующим вечером, молчаливый и мрачный. Сделал запись в журнале: “Лиесс ван Хальм, 49. Первич. д-з: шизофрения. Передан клинике Милосердия”. Эмиль спросил: “Значит, вы были правы: ван Хальм свихнулся?” Доктор сказал: “Да помогут ему Древние”, - и выпил бальзама. Эмиль сказал: “Но постойте, вас же вызывал другой пациент – я запамятовал имя...” Доктор ничего не ответил.

С тех пор у него часто повышалось давление. Ван Хальма он больше не наблюдал, поскольку был неопытен в сфере душевных болезней. Даже говорить о философе он не хотел. Однажды за столом жена затронула эту тему, и доктор Хуанес накричал на нее. Потому Эмиль больше не задавал хозяину вопросов о ван Хальме.

- Вот и все, что я знаю, сеньорита.

Пока он говорил, Беатрис делала пометки в блокноте. А по завершении спросила:

- Хорошо, очень хорошо. Не вспомните ли имя того дона, который вызвал доктора ночью?

- Увы, нет.

- Может, дон Карлос эль Нинья?

- Ммм… Вряд ли.

- Знаете ли, где сейчас ван Хальм?

- Сложно сказать… Если не перевезли, то в клинике Милосердия. А может быть, помер.

Спросил Альваро:

- За вами приезжал шофер – грубый громила. Опишите, как он выглядел?

- Хм… Да ничего особенного… Сложно сказать… Вот только помню: он был слегка перекошеный, одно плечо выше другого.

Альваро встрепенулся:

- Так-так! А имя того, кому служил громила, - дон Мадуро?

- Верно, он! Теперь я вспомнил!

Да Силва кивнул Беатрис, и она сразу поняла намек. Пролистала журнал паицентов в поисках Кристобаля Мадуро, но его там не оказалось. Фабрикант не наблюдался у Хуанеса, однако послал за ним, когда понадобилась помощь философу ван Хальму.

Спросить дворецкого больше было не о чем. Он выложил все, что знал.

- Благодарю, сеньор Эмиль, вы очень помогли. Всего вам доброго.

“Эсперанца” дожидалась их, тихо пыхтя на самом малом пару. Наставник с ученицей забрались в кабину, но даже не подумали куда-либо ехать. Долго сидели и молчали, отдыхая от потока открытий.

Беатрис спросила:

- Получается, нет ни шпиона, ни мстителя?..

Альваро возразил:

- Шпион есть. Он похитил донью Изабель и стрелял в меня. Просто Хуанеса убил не он.

- Доктор умер по случайности - именно тогда, когда ему угрожали? Маэстро, ни один читатель не поверит в такое совпадение!

- Я тоже не особо верю… Но знаю, увы, не больше вашего.

Он нахмурился:

- Нет, на самом деле, даже меньше. Лиесс ван Хальм! Рассказывайте: чем он так важен?

- Вы пишете книгу о Солантийских героях, верно? - Беатрис выдержала интригующую паузу. - Лиесс ван Хальм заявил, что видел всех пятерых героев в Колодце!

Альваро воззрился на нее:

- В каком колодце?

- Волшебном! Колодце с большой “Ка”! В дангарском языке есть особый термин: шёнбрун. А у нас колодец и Колодец – одно слово.

- О, Древние!.. Где ван Хальм нашел Колодец?

- Не знаю. Наверное, в Селезии – он там жил безвылазно.

- Он заглянул в Колодец и увидел героев Солантийской экспедиции?!

- Да, он так сказал.

- Тысяча чертей! Если кто-нибудь что-то видит в Колодце, то, как правило, – чудовищ. Лично я видел змея, похожего на виноградную лозу. А Лиесс ван Хальм писал о чудовищах, думал о чудовищах, во всем вокруг видел чудовищ – но в Колодце узрел обычных людей?!

- Да.

- Героев моей книги?

- Да, всех пятерых.

- Откуда вы знаете?

Беатрис замялась:

- Я предпочла бы не отвечать…

- Хорошо, у девушки могут быть секреты. Но вы клянетесь, что это правда?

- Клянусь, что Лиесс ван Хальм так сказал. Если он соврал, это уже на его совести.

- Когда он смотрел в Колодец?

- Месяца три тому назад. Незадолго до того, как пригласил к себе доктора Хуанеса.

- Стало быть, философ увидел Хуанеса в Колодце, а потом захотел с ним встретиться?

- Именно так. Вероятно, чтобы рассказать доктору про свое видение.

- А потом доктор вернулся с этой встречи и сказал дворецкому…

Беатрис проверила свои записи:

- “Ван Хальм – очень странный человек. Не исключаю душевной болезни”.

- А спустя еще немного времени философ окончательно свихнулся и был передан в лечебницу…

- В клинику Милосердия, - уточнила Беатрис.

Альваро скривил губы. Интригующая тайна начала развеиваться.

- Значит, вполне возможно, не было никакого Колодца. Философ слишком много думал об ужасах и свихнулся. Колодец и солантийские герои – всего лишь галлюцинация.

- Это не исключено, - признала Беатрис. - Но возможно и другое: он действительно видел в Колодце Хуанеса и остальных. Из видения он узнал, как доктор погубил Родриго да Виру. Чтобы заткнуть рот ван Хальму, доктор спровадил его в сумасшедший дом!

Альваро осмыслил сказанное, и огоньки зажглись в глазах.

- Где, вы говорите, содержат ван Хальма?..

Позвольте предложить решение

Дитрих фон Дорт горячо и искренне любил жену. Он переезжал в номера с тоскою в душе и болью в сердце. Однако не мог поступить иначе: собственно, любовь и толкала его на переезд. Дитриха слишком тяготила вина – из-за подписи, поставленной под чудовищной закладной. Оказавшись дома, он просто не смог бы смотреть в глаза жене и не раскаяться. А Мари никогда не поняла и не приняла бы того, что он сделал. Ради спасения их брака, Дитрих должен был скрыть свой поступок.

Ну, а Ольху Ленц поручик не рассматривал как что-либо серьезное. Некая близость душ имелась между ними, и поцелуй был приятен, но это – ничто, в сравнении с чувством к жене. Отправляя Ольхе письмо, Дитрих рассчитывал вовсе не на любовные утехи, а на помощь с приобретением заветного Колодца.