"Фантастика 2026-112". Компиляция. Книги 1-28 (СИ) - Ключников Анатолий - Страница 909

Во как! У нас тут всё по-настоящему! И даже заградительный отряд имеется! Эх, придурки, радовались вчера предстоящей халяве и разгульной жизни… а тут вон какими пирогами встречают!- свинцовыми.

- Вперёд, дармоеды!- орали нам с военного брига.- Их же мало! Быстрее, быстрее!!!

Собственно, кричавший был прав: перезаряжать ружья – дело канительное, а стрелявших оказалось немного. Если мы ещё пойдём не кучками, которые легко выцеливать, а шеренгой, то…

Я глянул за борт: прозрачная вода показала, что дно – недалеко и песчаное. Это вам не речной вязкий ил! Дело ясное – и я сиганул в ленивые волны:

- Прыгайте в воду! Делай, как я!!!

Тёплая благодатная водичка скрыла меня по грудь – тоже какая-никакая, но защита от слабых пуль!

Перетрусившие матросы, увлекаемые моим примером, тоже стали прыгать со шлюпок и топать к берегу пешком, продираясь сквозь обволакивающие волны. Отмель – это так: идёшь, идёшь, а уровень воды почти не меняется.

- Пуф, пуф, пуф!!! Вши, вши, вши!!! Плюх, плюх, плюх!- оборонявшиеся принялись стрелять по тем, кто спрыгнул в воду, и к звукам стрельбы и свиста пуль добавились плески волн, в которые шлёпались свинцовые горошины.

Эх, мне бы сейчас обычный пехотный щит! Против автоматной очереди он защищает не лучше листа бумаги, но вот от таких шариков всё же помог бы немного…

- Эй, лоботрясы, я с вами!

Ого!!! Наш Капитан, орущий в жестяной матюгальник, гордо стоял на личной шлюпке, которую вёл наш кок, робко втягивающий голову в плечи. Похоже, на нашей калоше остались лишь рулевой, Поджигатель да «гости»…

Уважаю! Матросам не хватало авторитетного лидера, а меня они воспринимали пока что как случайного пассажира. Хотя бы сообразили послушаться – и то хорошо. А капитан – это серьёзно!

- Карамба! Какого лысого дьявола…

Собственно, на этом весь запас литературных слов у него оказался исчерпан, и нас начало поливать густыми, жгучими потоками портовой ругани, от которой покраснели бы даже бывалые биндюжники. Врагам тоже перепадало: Капитан обещал им такие извращённые наказания, про которые я в пехоте за много лет даже не слыхивал! А ведь он, старый хрыч, своими дразнящими криками нарочно отвлекал на себя некоторые пули, которые могли бы достаться нам…

- Строй шеренгу! Строй шеренгу!- надрывался я, показывая рукой, поскольку наши балбесы даже в воде продолжали держаться кучками, поскольку те, кто потрусливей, норовили спрятаться за спинами товарищей.

Я физически был пошустрее других, поэтому то и дело вырывался вперёд, а потом резко бросался ничком на воду, прячась от вражеских пуль. При этом я ещё и немного петлял, делая себя самой неудобной мишенью, на которую жалко тратить время, не имея за это высокой гарантии попадания.

Вот, наконец, и причальные мостки! Я укрылся под ними, оглянулся назад: ерунда, потери у нас мизерные. Некоторые подстреленные, зажимая раны, продолжали отчаянно ковылять вперёд, надеясь укрыться под теми же мостками, что и я сейчас. Но, разумеется, глупо сидеть под досками бесконечно, дожидаясь невесть чего…

- У кого есть пистоли – все ко мне!- заорал я.- Быстрее шевелитесь, каракатицы дохлые! Быстрее, гарпун вам в задницу! Остальные – вон туда, рядом!

Возле меня собралась пятёрка «самых понтовых» обормотов, которые сумели где-то купить пистоли и не пропить их после рейсов. А, может, и пропивали, да потом покупали другие – кто ж их знает?- Капитан, само собой, а не я!

Мужички дышали, как загнанные кони, измученные гонкой по песчаному дну с преодолением сопротивления морских волн. Глаза у них натурально лезли на лоб, а языки вывалились что у собак, измученных жаждой.

- Так, что тут у нас?- я со смешливой презрительностью оглядел нашу ударно-огнестрельную силу.- Дыхалка ни к чёрту, печень посажена… ребята, вы слишком много курите! Порох у всех сухой?

Матросы закивали: у них имелись заплечные просмоленные льняные «рюкзачки», в которых укладываются такие же просмоленные мешочки с порохом, закатанным в бумажные гильзы. Систему придумали самую примитивную: суёшь гильзу в ствол, потом – свинцовый шарик, который затем заталкиваешь шомполом до упора в месте с гильзой.

- Тогда заряжай!.. Слушай приказ: сейчас по моей команде атакуем баррикаду. Стрельба - только по команде «Огонь!». Только по команде! Кто бабахнет раньше – я его сам зарублю, Богом клянусь!!! Понятно?

Мужички, кивая, заканчивали зарядку оружия.

- Тогда пошли! Чего расселись?! Остальные нас догонят! Старик им люлей нарисует – так ещё и обгонят! Все готовы?... А-а-а-а-а-а-а-а!!!!

Я, выждав момент относительного затишья, когда защитники деревни занимались перезарядкой, взбаламутив пляжные волны, выскочил на берег, и, подняв меч, бросился на баррикаду, не забывая петлять и оставляя за собой мокрый след из-за стекавшей воды. По счастью, матросики прониклись пониманием и поспешили вослед, а то получилось бы у меня, как в том городе в Ледогории… с той лишь пустячной разницей, что там по нам из ружей не стреляли.

Оборонявшиеся увидели, что их атакуют сбоку, и начали торопливо переставлять свои «оглобли» в нашу сторону. Так, не спешить! Ближе, ещё ближе! Вот они уже почти готовы пальнуть…

- ОГОНЬ!!!!

Моряки (или всё-таки пираты?) дружно вскинули заряженные пистоли и бабахнули почти дружным залпом – пять шариков полетели в баррикаду, шокируя её защитников громким шумом и почти сплошным облаком дыма, скрывшим на миг нападающих. Ударом в плечо одного «рыбака» сбросило наземь вместе с его ругательствами, а его ружьё задрало ставший бесполезным ствол в небо.

«Мазилы, вашу мать!..»

Защитники невольно пригнулись, сжавшись на миг – в этот момент я, запрыгнув на повозку, ударом ноги отбросил бабахнувшее ружьё и тут же полоснул лезвием меча по шее его владельца. Прямым выстрелом в упор одного из наших отбросило на спину, но остальные четверо тоже начали ловко запрыгивать на завалы, сталкивая вниз бочки вместе с теми, кто за ними укрывался.

Мои товарищи, засунув опустошённые пистоли за пояс, принялись махать ножами и саблями: сабля – в правой, нож – в левой руке. У защитников на ружьях штыков не имелось - они оказались против нас вроде как с палками-дубинками, и озверевшие моряки сходу зарезали троих таких стрелков. Остальные бросились наутёк.

Но за баррикадой оказалась и «обычная» оборона – мужики с топорами и жердинами, к которым прикрепили длинные ножи, смастрячив что-то вроде хогспьёта. И по злобе эти мужики нашим матросам уступали не шибко много, а силушкой их боги не обидели… и оказалось там этих мужиков многовато против нас пятерых.

Но остальные наши товарищи, приободрённые тем, что мы всё-таки прорвались на баррикаду, подавив стрелков, закричали громче, отчаяннее, задорнее и побежали побыстрее к нам на выручку. Оставалось продержаться самую малость – и всё, защита будет пробита, а мы - спасены!

- Вперёд, вперёд, недоноски!- ободряюще орал Капитан в свой рупор и даже, кажется, приплясывал от жгучего возбуждения.

Его шлюпка неторопливо шла к причалу…

Во время боя неопасных врагов не бывает: нельзя оставлять за своей спиной живыми ни незнакомых детей, ни раненых противников. Но… но у нас был необычный случай!

Если стрелки ни разу не были похожи ни на рыбаков, ни на крестьян, то мужики с топорами оказались точно не бойцы. Против нас вышли лопухи-обыватели, озлоблять которых до предела ни в коем случае нельзя, ибо нам ещё жить рядом – если не с ними, то с их семьями и близкими друзьями. Они не знают законов войны, и для них убийца – всегда убийца, достойный лишь презрения и смерти. Поэтому включать против них такой боевой танец, что любой, попавший в его круг, сразу становится трупом, нужно лишь тогда, когда твоя жизнь и правда висит на волоске.

Поэтому я рванулся вперёд, опережая своих товарищей и как бы отсекая их от мужиков своими широкими взмахами меча. Раз, два – и отброшены в сторону две палки с ножами. Шаг вперёд – и на меня обрушен удар топора. Полуповорот – и топор из-за сильного замаха почти достал лезвием до земли, а противника согнуло чуть ли не пополам. Настоящий боец всегда готов, что секира может пролететь мимо, и поэтому может быстро поменять направление удара, а простой человек будет лишь хлопать глазами, пытаясь вернуться обратно в вертикальное положение и теряя время.